Читать онлайн «Мир, полный демонов: Наука — как свеча во тьме». Страница 56

Список «симптомов», по которым некоторые психотерапевты определяют наличие подавленных воспоминаний о пережитом в детстве насилии (см., к примеру, «Отвагу исцелиться»[98] (The Courage to Heal) Эллен Басе и Лоры Дэвис), очень длинен и прозаичен. В список входят: расстройства сна, переедание, анорексия, булимия, сексуальные дисфункции, тревожность и даже неспособность припомнить пережитое в детстве насилие. В книге другого автора, Сью Блюм, среди признаков забытого инцеста упоминаются: головные боли, наличие подозрения или его отсутствие, избыточный сексуальный интерес или опять же его отсутствие, обожание родителей. Доктор Чарльз Уитфилд в числе диагностических улик, позволяющих выявить семейную «дисфункцию», называет «дискомфорт и боли», ощущение «прилива сил» в момент кризиса, тревожность, связанную с «авторитетными фигурами», «попытки обращения к психотерапевтам или консультантам» и чувство «будто что-то неправильно или чего-то недостает». Чем не холодное чтение? Список настолько длинен и широк, что «симптомы» обнаружатся у каждого.

Скептический анализ помогает не только бороться с обманом и жестокостью, жертвой которых становятся беззащитные и нуждающиеся в сочувствии, не имеющие никакой иной надежды люди. Этот анализ также своевременно напоминает о том, что в эпоху массовых мероприятий, радио и телевидения, газет, интернет-маркетинга и заказов по почте ложь впрыскивается также и в политику: социальными пороками либо вовсе не занимаются, либо занимаются неэффективно, зато использовать в своих интересах разочарованных, недостаточно бдительных, беззащитных людей научились.

Лапша на уши, обман, мошенничество, жульничество, неумение думать и подмена действительного делаемым — все это процветает отнюдь не только в салонной магии и у гадалок по делам сердечным. В каждой стране мы обнаруживаем, к несчастью, те же самые симптомы в самой сердцевине политических, социальных, религиозных и экономических проблем.

Если все построения науки вполне могут оказаться ошибочными (или произвольными, нерелевантными, антипатриотичными, неблагочестивыми или же обслуживающими власть), то почему бы не избавить себя от усилий усвоить эти знания, в глазах многих людей и без того сложные и трудные, сплошь математические, противоречащие живой интуиции. Тут-то и поплатятся надменные ученые — и по заслугам. Простой народ освободится от зависти к их знаниям, а те, кто следовал к знанию иным путем и втайне, но горячо презирал науку, теперь займут свое место под солнцем.

Отчасти наука сама навлекает на себя вражеский огонь именно тем, как быстро она меняется. Стоит публике понять, о чем там толкуют специалисты, и пожалуйста: это уже отменили. А если какие-то открытия и продержатся, все равно полно новых, о которых мы и не слыхивали, в которые трудно поверить, с пугающими выводами — они, видите ли, опять что-то такое наоткрывали. Ученые забавляются с нами, переворачивают все вверх дном. Да они опасные смутьяны!

Эдвард Кондон, выдающийся американский физик, пионер квантовой механики, во время Второй мировой войны разрабатывал радары и ядерное оружие, возглавлял отдел исследований в Corning Glass, занимал пост директора Национального бюро стандартов и президента Американского физического общества (а под старость — профессора физики в Университете Колорадо, где вел несколько сомнительные поиски НЛО с помощью Военно-воздушных сил). Кондон был из числа тех физиков, чью лояльность по отношению к Соединенным Штатам на рубеже 1940-1950-х гг. поставили под сомнение — в числе опасавшихся оказался и конгрессмен Ричард Никсон, требовавший отозвать у Кондона допуск к секретным материалам. Сверхпатриотичный председатель Комитета по антиамериканской деятельности (HCUA) Парнелл Томас, коверкая фамилию ученого, именовал его «доктором Кондомом», «слабым звеном» (а однажды и «недостающим звеном») американской безопасности. Понятия этого представителя народа о Конституционных гарантиях очевидны хотя бы из его отповеди адвокату свидетеля: «Прав у вас ровно столько, сколько даст вам Комитет. Мы решаем, какие права у вас есть, а каких нет, когда вас допрашивают в Комитете».

Альберт Эйнштейн публично призывал всех, кого затребуют в Комитет, отказываться от сотрудничества. В 1948 г. президент Гарри Трумэн на ежегодном собрании Американской ассоциации развития науки (Кондон сидел рядом с президентом) осудил деятельность конгрессмена Томаса и его Комитета на том основании, что важнейшие научные исследования «сделаются невозможными в атмосфере, когда никто не чувствует себя в безопасности перед безосновательными слухами, сплетнями и клеветой». Деятельность HCUA он назвал «самой антиамериканской деятельностью нашего времени. Насаждаются принципы тоталитарного государства»[99].

Драматург Артур Миллер в ту пору написал пьесу «Горнило» о салемских процессах ведьм. Когда пьесу поставили в Европе, Госдепартамент отказал автору в паспорте на том основании, что его заграничные путешествия не соответствовали интересам Соединенных Штатов. На премьере в Брюсселе разразилась овация, и присутствовавший в зале американский посол встал и раскланялся. Миллера вызвали в Комитет по антиамериканской деятельности и упрекнули в том, что он проводит параллель между расследования конгресса и процессами ведьм. Драматург ответил: «Сравнение напрашивается, сэр». В скором времени Парнелл Томас был уличен в мошенничестве и угодил в тюрьму.

Однажды летом я проходил практику у доктора Кондона и запомнил его рассказ о том, как его вызвали в одну из комиссий, занимавшихся проверкой лояльности:

«Доктор Кондон, здесь говорится, что вы были в первых рядах революционного движения в физике, именуемого, — инквизитор прочел по бумажке, тщательно выговаривая слова, — “квантовая механика”. Напрашивается вывод: если вы возглавляли одно революционное движение… вполне можете связаться и с другим».

Живой и остроумный Кондон с ходу отверг обвинение: он вовсе не был революционером в физике. Подняв правую руку, он поклялся: «Я верю в закон Архимеда, сформулированный в III в. до н. э. Верю в открытые в XVII в. Кеплером законы движения планет. Верю в законы Ньютона…» — и так он перечислял достаточно долго, не забыв и Бернулли, Фурьера, Ампера, Больцмана, Максвелла. Эти физические Четьи Минеи не очень-то ему помогли: трибунал раздражали проявления юмора по столь серьезному поводу. Впрочем, единственное обвинение, которое судьям, насколько помню, удалось доказать: в старших классах Кондон развозил на велосипеде социалистическую газету.

Предположим, вы решили всерьез разобраться в квантовой механике. Сначала нужно овладеть математическим аппаратом, целым рядом математических дисциплин, каждая из которых подводит к следующей, более высокой ступени. Арифметика, Евклидова геометрия, алгебра по программе старших классов, дифференциальное и интегральное исчисление, обыкновенные дифференциальные уравнения и дифференциальные уравнения в частных производных, векторное исчисление, матричная алгебра и теория групп. Большинство студентов изучают эти предметы с третьего класса школы до первых курсов института, примерно 15 лет. В этот объем знаний квантовая механика еще и не входит, но без такой математической подготовки квантовую механику не понять.

Нелегка задача популяризатора науки, который захочет дать широкой публике, не прошедшей такой обряд посвящения, хоть какое-то представление о квантовой механике. На мой взгляд, удачных популяризации квантовой механики нет, отчасти потому, что квантовая теория сама по себе противоречит «здравому смыслу», а тут еще в математике копайся. Действительно, интуицией и здравым смыслом квантовую механику не осилишь. Бессмысленно спрашивать, почему так, предупреждал Ричард Фейнман[100]. Этого никто не знает. Так устроено, и все тут.

Предположим, мы решили скептически рассмотреть какую-нибудь мистическую религию, или учение нью-эйджа, или верования шаманистов. Ум наш открыт, мы видим, что тут имеется нечто интересное, обращаемся к приверженцу этой веры и просим объяснить, что к чему. Вместо внятного ответа нам говорят, что простое и краткое объяснение невозможно, все это «таинства», но если мы готовы на пятнадцатилетнее послушание и ученичество, то по завершении этого периода перед нами хотя бы отчасти приоткроется завеса. Думаю, большинство из нас скажет, что таким сроком не располагает, и срок в 15 лет покажется подозрительным: не иначе как все это сплошное мошенничество, ведь если мы не можем этого понять, значит, не можем и осмысленно критиковать. Отличное прикрытие для мошенничества.