Читать онлайн «Вселенная Разумная». Страница 117

В то же время мы не можем восставать против защитившей нас от враждебности окружающего нас мира науки и техники и разом разрушить все достигнутое под луддистским лозунгом: «Назад, в пещеры!» Подобное восстание означало бы непременное прохождение какой-то переломной точки, после которой человечество оказалось бы перед неопределенным будущим. Путь от технической цивилизации не может быть ознаменован революционным разрушением техносферы, путь этот — направленная эволюция от разрозненности земных систем к единой всечеловеческой системе, к единой цели Общего дела; от индивидуалистской этики к этике любви, суть которой когда-то выразил Н. К. Рерих: «Не нужно утомительных медитаций — мысль о мире кратка: «Пусть будет миру хорошо!» Человек станет по-новому воспринимать древний, как мир, призыв: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя», потому что ближним для него будет и трава под ногами, и дерево под окном, и стая птиц над домом, и звезда в небе, и люди — близкие и далекие, знакомые и незнакомые, — весь мир станет единой для всех родиной, частью и порождением которой ощутит себя каждый человек.

Таково очень краткое и не претендующее на истинность и, тем более, на единственность, изложение представления о космоэтике, как системе норм, определяющих отношения между людьми и Вселенной в Общем Деле.

Сегодня гипотеза о космоэтике Общего Дела не имеет под собой практически никаких оснований, за небольшим и не очень доказательным исключением, которое представляют контактные материалы, дающие, несмотря на всю их странность и невысокую надежность, возможность для весьма интересных интерпретаций. Вот что пишет Д. Киль об общественном облике существ, вступающих в контакты: «Складывается впечатление, что наши «космонавты» являются из мира, где… весьма вероятно нет… организованного общества. Это мир, в котором каждая индивидуальность есть просто часть огромного целого и. тотально контролируется огромным коллективным разумом или массой энергии этого целого. Другими словами, эти существа не имеют свободной воли. Они рабы, правда, очень высокого порядка.

Они часто пытались объяснить это обстоятельство людям, говоря: «Мы — одно Целое», «мы все связаны друг с другом».

Нет, конечно, ничего удивительного в том, что Джон Киль, гражданин общества, где существует традиционное отвращение к тоталитарному единомыслию, к жертвенности во имя целей системы и где, как антитеза, необыкновенно высоко поднят престиж индивидуализма, и в то же время существует и иногда довольно успешно реализуется общественный инстинкт, — кажется смущенным полученными выводами. С одной стороны, как индивидуалист, он испытывает и высказывает явное презрение к идее тоталитарного единства. С другой стороны, как существо общественное, системное, Киль, похоже, чувствует некоторую смущающую его зависть перед странными для него проявлениями какого-то не очень понятного единства, перед рабством, которое он неожиданно определяет словом «высокое», перед связями, которые, — как чувствует Киль, — объединяют чуждые существа на удивительной для Киля добровольной основе.

Можно согласиться с тем, что выводы Киля носят несколько поверхностный характер и он, не увязав даже свою собственную гипотезу о причинах присутствия на Земле чужой жизни и разума с поведением существ, представляющих этот разум, оценивает это поведение исходя из собственного социально-этического опыта.

Если же предположить, что контактерами наблюдались фрагменты деятельности на Земле членов сообщества живых существ, обладающих полным совпадением, не подвергаемой никакому сомнению всеобщей и естественной системы целей, которая была определена как Общее Дело, то поведение и психология членов такого сообщества будут, видимо, соответствовать полученному контактерами впечатлению.

Нельзя не признать, что концепция Общего дела как идея космоэтического сотрудничества единой всечеловеческой системы во Вселенной, кратко и, надо признать, крайне упрощенно представленная выше, может вызвать вполне понятные сомнения, однозначно связанные с историческим и личным опытом каждого человека. Не стремясь к достижению полной убедительности, можно, как кажется, проиллюстрировать концепцию единения приводимой ниже аналогией.

Мы уже привыкли к ставшему расхожим образу Земли как ладьи, плывущей по бескрайнему океану. Всматриваясь в этот образ, можно заметить, что сегодняшнюю ладью-Землю можно скорее уподобить галере. Мы не можем покинуть ее посреди океана, но этого мало — каждый галерник к тому же прикован цепями личных устремлений, никчемных долгов и ненужных обязательств, своей и чужой корысти, эгоизма и зависти, нетерпимости и злобы. И если судьбе будет угодно распорядиться так, что мы выживем, продолжая идти нынешним путем, и, преодолев миллионы трудностей, все же покинем Землю-галеру, то все равно потащим за собой в космос прикованные к нашим ногам ядра все той же самости, ненависти и самодовольства.

Но другой станет Земля людей, связанных общим делом. Эту Землю можно уподобить баркасу свободной рыбацкой артели, члены которой, хотя также не могут покинуть свою лодку среди бескрайнего океана, но они свободны духом, они заняты общим делом, которое суть личное дело каждого, они терпимы и добры, альтруистичны и милосердны. И если они когда-то покинут свою лодку, то сойдут на другие берега налегке, не отягощенные грузом давно забытого эгоизма.

Из определения общего дела как сотрудничества во Вселенной в ее созидании следует, что деятельность людей, занятых общим делом, тождественна деятельности экзосоматических структур, составляющих информационный континуум. Это очевидно, но отсюда следует странный, быть может, вывод о том, что рассматриваемая концепция имеет некоторое родство с Общим Делом Н. Ф. Федорова: общим делом заняты все — и умершие, чьи ЭСС влились во вселенский континуум, и люди, ныне живущие. С другой стороны, можно предположить, что механизмы участия в общем деле Вселенной должны быть адекватными механизмам созидания самой Вселенной. То есть речь идет о том, что человечество, обретшее общее дело, получит возможность применения своей психической энергии, о чем, как о необходимом эволюционном движении уже тысячелетия говорят эзотерические учения. Сегодня, однако, положение таково, что осознанные психокинетические акты совершаются только одаренными людьми и только ценой невероятной концентрации воли и приложения больших затрат собственной энергии. В то же время акты спонтанного телекинеза, как, например, в некоторых случаях полтергейста, хотя и существенно более эффектны, но даются гораздо легче, без видимых усилий и энергетических затрат. Существенно проще получаются и такие парапсихические феномены, как телепатия или целительство, хотя вряд ли можно априорно утверждать, что подъем и перенос какой-нибудь табуретки требует больше энергии, чем телепатическая связь с «Наутилусом» или «Аполлоном-14», или проведение одновременного дистанционного терапевтического сеанса с десятками бальных.

Может быть здесь и таится подсказка природы, ограничивающей пока парапсихические способности людей в соответствии с их этической недоразвитостью рамками несложного морального принципа «не навреди». И все же человек — природный телепат и психокинетик. В этой и предыдущих главах приводились некоторые примеры парапсихических феноменов, которые могут, служить основой для формулирования гипотезы, суть которой заключается в утверждении о том, что человек исподволь творит свою Вселенную. Эту гипотезу можно назвать суперсильным принципом антропности. Известная со времен великих греческих философов формула «ничего нельзя измыслить сверх сущего» обратима: измысленное может стать сущим, и это утверждение можно рассматривать как другую формулировку суперсильного принципа. Напряжение устремленного, системно мыслящего, верящего в измысленное ума способно породить и физическую картину Вселенной, где ряд экспериментов может показать некое соответствие со сконструированной, систематизирование обдуманной физической теорией, но может также создать и вполне материальный образ дьявола, плетущего интриги к «совращению раба Божьего».

Может показаться, что из суперсильного принципа антропности следует возможность создания любой мыслимой модели Вселенной, или любого монстра. Отсюда даже следует, что физика и строение Вселенной могли действительно меняться в соответствии с космогоническими представлениями человечества, то есть можно вообразить себе как реальный период существования Земли, стоящей на трех слонах. Но все же, по-видимому, реализация всех мыслимых конструкций каким-то образом ограничивается системой физических законов, определяющих стабильность той или иной модели Вселенной. Форма осуществления таких запретов может быть весьма экзотической, как, например, даваемое непосредственно информационным континуумом внедискурсивное, интуитивное знание — известно, например, что задолго до европейского научного ренессанса у многих народов древности имелись знания о строении Вселенной, мало чем отличающиеся от современных, то есть сохранение существования физической Вселенной обеспечивалось трансляцией извне стабилизирующих моделей. Все это напоминает процесс обучения, в котором обучающееся человечество путем проб и ошибок, экспериментально строя свою Вселенную, приближает ее-и свои знания о ней — к истинным.