Читать онлайн «Введение в теоретическую лингвистику». Страница 148

Обилие антонимов и дополнительных лексических пар в словаре естественных языков связано, видимо, с общечеловеческой тенденцией «поляризовать» опыт и оценочные суждения—«думать противоположностями». Хотя мы и провели разграничение между взаимодополнительными словами типа single 'холостой' и married 'женатый' и антонимами good 'хороший' и bad 'плохой' (и это разграничение весьма важно), можно, однако, заметить, что четкое различие между ними в логике повседневных рассуждений прослеживается далеко не всегда. Если на вопрос «Это был хороший фильм?» отвечают «Нет», то этот ответ, вероятно, понимается в смысле «Это был плохой фильм», если только к этому ответу не добавляется какое-либо уточнение высказанного отрицания, поясняющее, что человек, отвечающий на вопросы, не хотел бы формулировать свое суждение в терминах полярного противопоставления good 'хороший' и bad 'плохой'. Вполне возможно, следовательно, что способность антонимов подвергаться градации (но не их имплицитная соотнесенность с некоторой принятой нормой сравнения) является в «психолингвистическом» плане вторичным явлением, то есть чем-то таким, над чем говорящие задумываются и что используют только в том случае, когда дихотомия первого уровня («да» — «нет») оказывается недостаточной.

Что имеют в виду под термином «компонентный анализ» в семантике, лучше всего пояснить с помощью простого примера, — примера, который часто используется для этой цели лингвистами. Рассмотрим следующие наборы английских слов:

(1) man 'мужчина' — woman 'женщина' — child 'ребенок'

(2) bull 'бык' — cow 'корова' — calf 'теленок'

(3) rooster 'петух' — hen 'курица' — chicken 'цыпленок'

(4) drake 'селезень' — duck 'утка' — duckling 'утенок'

(5) stallion 'жеребец' — mare 'кобыла' — foal 'жеребенок'

(6) ram 'баран' — ewe 'овца' — lamb 'ягненок'.

На основе интуитивного анализа смысла этих слов мы можем построить пропорциональные равенства типа: man : woman : child :: bull : cow : calf 'мужчина' : 'женщина' : 'ребенок' :: 'бык' : 'корова' : 'теленок'. Это равенство выражает тот факт (будем пока считать это фактом), что с семантической точки зрения слова man, woman и child, с одной стороны, и bull, cow и calf, с другой стороны, имеют нечто общее; более того, bull и man имеют такие общие черты, которыми не обладают ни cow и woman, ни calf и child; cow и woman имеют такие общие черты, которыми не обладают ни bull и man, ни calf и child; calf и child имеют такие общие черты, которыми не обладают ни bull и man, ни cow и woman. То общее, чем обладают эти различные группы слов, мы будем называть семантическим компонентом. (В литературе используются также другие термины: «плерема», «семема», «семантический маркер», «семантическая категория» и т. д.; ссылки на литературу можно найти в примечаниях.)

Введем теперь некоторые элементарные арифметические понятия. Если нам дана' числовая пропорция (которую, кстати, древнегреческие математики и грамматисты называли «аналогией»; ср. § 1.2.3) общего вида

a : b :: с: d,

где первое из четырех выражений, деленное на второе, равняется третьему, деленному на четвертое, то мы можем разложить эту пропорцию на множители, которые для наших целей можно назвать ее «компонентами»; можно далее называть каждое из четырех выражений произведением пары компонентов. (Мы уже использовали эту параллель при рассмотрении дистрибутивного определения морфемы; ср. § 5.3.3.) Например, из пропорции

2 : 6 :: 10 : 30

можно извлечь компоненты 1, 2, 3 и 10. Тогда эта пропорция может быть переписана следующим образом

(2×1) : (2×3) :: (10×1) : (10×3),

где в результате нашего анализа 2 представлено как произведение 2 и 1; 6 — как произведение 2 и 3 и т. д. В этом примере три компонента являются простыми числами (1, 2 и 3); четвертый (10) не является простым числом. В случае числовых пропорций мы можем всегда определить, является ли некоторое данное число простым или нет; и если оно им не является, мы можем определить его конечные компоненты — множество простых чисел, с помощью которых оно может быть разложено на множители. Для наших целей удобно считать, что процесс разложения на множители основывается на наличии всех релевантных пропорций. Например, если в нашем распоряжении имеется еще одна пропорция 1 : 2 :: 5 : 10, то мы сможем разложить 10 на простые числа-сомножители 2 и 5; и тогда исходную пропорцию можно выразить в следующем виде: (2×1) : (2×3) :: ((2×5)×l) : ((2×5)×3). Каждое из четырех выражений переписано теперь в виде произведения своих конечных компонентов.

Применим теперь эти соображения к анализу английских слов, приведенных выше. Из пропорции man : woman :: bull : cow ('мужчина' : 'женщина' :: 'бык' : 'корова') мы можем извлечь четыре компонента смысла; будем записывать их так: (мужской пол), (женский пол), (взрослый-человеческий), (взрослый-коровий). На этой стадии анализа, если бы мы действительно анализировали эти слова строго на основе пропорциональных равенств, (взрослый-человеческий) и (взрослый-коровий) рассматривались бы как единые компоненты. Но как только мы перепишем пропорцию man : woman : : child :: bull : cow : calf ('мужчина' : 'женщина' : 'ребенок' :: 'бык' : 'корова' : 'теленок') в виде:

(мужской пол) × (взрослый-человеческий) : (женский пол) × (взрослый-человеческий) : (не-взрослый-человеческий) :: (мужской пол) × (взрослый-коровий) : (женский пол) × (взрослый-коровий) : (не-взрослый-коровий),

мы сможем извлечь новые компоненты — (взрослый) и (не-взрослый). Следует заметить, что ни один из этих компонентов не считается конечным компонентом («простым множителем»): вполне можно себе представить, что, привлекая для сравнения другие слова английского языка и составляя новые пропорции, мы сможем разложить компоненты (человеческий) или (мужской пол) на «более мелкие» семантические компоненты точно так же, как мы разложили 10 на 5 и 2. Таким образом, можно было бы надеяться описать смысл всех слов языка в терминах их конечных семантических компонентов. Если предложенный выше анализ нескольких английских слов является правильным (а мы скоро постараемся понять, что означает здесь слово «правильный»), то можно говорить, что смысл слова man 'мужчина' является произведением компонентов (мужской пол), (взрослый) и (человеческий); смысл слова mare 'кобыла' является произведением компонентов (женский пол), (взрослый) и (лошадиный) и т. д.

Компонентный подход к семантике имеет долгую историю в лингвистике, логике и философии. Он присутствует в традиционных определениях значений через деление рода на виды и видов на подвиды; этот способ определения отражается в большинстве словарей конкретных языков, а также в построении таких работ, как «Тезаурус» Роже (ср. § 10.2.1). В последние годы было предпринято несколько попыток формализовать эти традиционные принципы семантического анализа. Начнем с обсуждения наиболее важных допущений, на которых основываются современные компонентные теории семантики или с которыми их часто ассоциируют. Первое из них — это допущение, что семантические компоненты являются независимыми от языка, или универсальными.

Часто высказывается мнение, что словарный состав всех естественных языков (весь или его часть) может анализироваться в терминах конечного множества семантических компонентов, которые сами по себе независимы от конкретной семантической структуры какого-либо языка. Согласно указанной точке зрения (которая, начиная с XVII в., является общим местом в философских и лингвистических сочинениях, посвященных языку), эти семантические компоненты могли бы в разных языках сочетаться различными способами (и давать в итоге «смыслы» или «понятия», характерные для конкретных языков), но сами всегда идентифицировались бы как «одни и те же» компоненты, участвующие в анализе лексики всех языков. Процитируем Катца, который выдвигает эту точку зрения в своих недавних публикациях: «Семантические маркеры [то есть семантические компоненты] должны ... мыслиться как теоретические конструкты, вводимые в семантическую теорию для обозначения инвариантных для языка, но связанных с языком компонентов некоторой концептуальной системы, составляющей часть познавательной структуры человеческого ума».

Нет особой нужды много говорить о предполагаемой универсальности семантических компонентов; заметим только, что это допущение философы и лингвисты делают обычно на основе анекдотического рассмотрения нескольких специально подобранных примеров, представляющих лишь горстку языков.

Хомский выдвинул следующий аргумент: «Убеждение, будто системе «приобретаемых понятий» мало свойственна или совсем не свойственна какая-то априорная структура, широко распространилось потому, что слишком велико наше невежество в области соответствующих психологических и физиологических факторов». По поводу этого замечания следует прежде всего сказать, что убеждение в существовании лишь небольшого (если они вообще существуют) числа «универсальных, независимых от языка ограничений на семантические признаки [то есть семантические компоненты]» более всего распространено, видимо, среди тех лингвистов, которые имеют определенный опыт в решении проблем, связанных с попытками систематического сравнения семантических структур разных языков: многие пытались (и безуспешно) найти набор универсальных компонентов. Во-вторых, хотя собственные работы Хомского содержат несколько интересных и, вероятно, правильных наблюдений над определенными классами лексических единиц (например, «имена собственные в любом языке должны обозначать объекты, отвечающие условию пространственно-временной протяженности», «слова, обозначающие цвет, в любом языке должны подразделять цветной спектр на непрерывные сегменты», «искусственные предметы определяются не только в терминах физических качеств, но и в терминах заданных человеческих целей, потребностей и функций»), такие наблюдения не очень сильно способствуют подтверждению того взгляда, что существует «своего рода фиксированный, универсальный словарь [семантических компонентов], в терминах которого характеризуются [возможные понятия]».