Читать онлайн «Введение в теоретическую лингвистику». Страница 107

8.1.6. ПРОТИВОРЕЧИЕ МЕЖДУ КРИТЕРИЯМИ

За пределами индоевропейской семьи существует немало других языков (баскский, эскимосский, грузинский и т. д.), в которых наблюдается как бы регулярное противоречие между основными традиционными критериями идентификации субъекта в активных предложениях, содержащих переходный глагол. Проиллюстрируем это явление на материале эскимосского языка. Если мы сравним приведенные ниже предложения (1) и (2) (словоизменительные окончания отграничены от основ посредством дефисов: qimrni- 'собака', agna- 'женщина', taku- 'видеть'), то заметим, что одно существительное в каждом предложении маркировано суффиксом -q, а другое — суффиксом -р (глагольные суффиксы мы здесь не рассматриваем):

qimmi-p agna-q taku-b-a-a 'Собака видит женщину';

qimmi-q agna-p taku-b-a-a 'Женщина видит собаку'.

Мы можем сказать, что в предложениях с переходным глаголом -р — это показатель «деятеля», a -q — «цели» «действия». Следовательно, согласно этому критерию, qimmi-p является субъектом предложения (1), a agna-p — субъектом предложения (2). Но в предложениях типа 'Собака убегает' и 'Женщина убегает' (с непереходным глаголом) существительные qirnmi- и agna- будут иметь суффикс -q. Этот синтаксический параллелизм между «целью» переходного глагола и субъектом непереходного глагола обычно называют «эргативностью». Мы рассмотрим это понятие позже в связи с понятием «переходности», которое пока мы считаем просто заданным (ср. § 8.2.3).

Здесь же достаточно указать, что традиционное понятие «субъекта», как оно применяется по отношению к предложениям с переходными глаголами, частично зависит от грамматической структуры латинского и греческого (а также других индоевропейских) языков, в которых выполняются следующие два условия: (i) одно из двух существительных в предложениях с переходным глаголом (и там, где легко применима «понятийная» категория «деятеля», это существительное, обозначающее «деятеля») оформляется той же падежной флексией («номинатива»; ср. § 7.4.5), что и субъект предложений с непереходным глаголом; (ii) число (и лицо) глагола определяется субъектным существительным в предложениях с непереходным глаголом и существительным в роли «деятеля» в предложениях с переходным глаголом. Оба эти условия можно проиллюстрировать примерами из английского, содержащими местоимения, а не существительные: Не sees them 'Он видит их'; They see him 'Они видят его', Не runs away 'Он убегает', They run away 'Они убегают'. (В латинском и в греческом, а также в различных других индоевропейских языках падежное противопоставление, выраженное в парах he 'он' vs. him 'его' и they 'они' vs. them 'их', обнаруживается также у существительных не-среднего рода; ср. § 7.4.3.) Как мы видели, в языках с «эргативной» конструкцией синтаксический признак падежа (а иногда и согласования, хотя мы этого здесь не показали) относит существительное, выступающее в роли «цели» предложения с переходным глаголом, к категории субъекта. Но это вступает в противоречие с понятием субъекта как «деятеля», а не как «цели» (или «пациенса»), и на практике большинство лингвистов считает, что в языках с эргативной конструкцией (типа эскимосского) доминирует разграничение «деятель» — «цель». Они говорят, что объект переходного глагола имеет то же падежное окончание, что и субъект непереходного глагола.

В английском, а также в латинском и греческом языках критерий «деятель» — «цель» регулярно вступает в противоречие с другими грамматическими критериями определения субъекта в пассивных предложениях. В предложении Bill is killed by John 'Билл убит Джоном' «деятель» — это John, а «цель» — это Bill. В этом отношении John kills Bill 'Джон убивает Билла' и Bill is killed by John тождественны. Но тогда как субъектом первого традиционно считается John, субъектом второго объявляется Bill. К причинам такой трактовки относятся следующие: (i) падежом существительного-«цели» в пассивных конструкциях является «номинатив» (в английском языке это можно показать только с помощью местоимений; ср. Не hits them 'Он бьет их', They hit him 'Они бьют его', Не is hit 'Его бьют', They are hit 'Их бьют'); (ii) в пассивной конструкции существительное-«цель» предопределяет единственное или множественное число глагола точно так же, как его предопределяет субъект переходной или непереходной не-пассив-ной конструкции (ср. Bill hits them 'Билл бьет их', They hit Bill 'Они бьют Билла'; Bill runs away 'Билл убегает', They run away 'Они убегают'; Bill is hit 'Билла бьют', They are hit 'Их бьют'); (iii) существительиое-«цель» пассивной конструкции может отождествляться с субъектом «деятеля» переходной или непереходной не-пассивной конструкции с целью их согласования (например: Bill challenged John to a duel and was killed 'Билл вызвал Джона на дуэль и был убит', Bill fell downstairs and was killed 'Билл упал вниз и был убит').

Еще один довод в пользу того, что субъектом пассивных конструкций является «цель», а не «деятель», — это факультативность «деятеля», выступающего здесь как внеядерная составляющая («деятель», по крайней мере в поверхностной структуре, находится «вне» ядра). Bill was killed 'Билл был убит' —завершенное предложение, тогда как *John killed 'Джон убил' — незавершенное. Сочетание by John 'Джоном' в Bill killed by John 'Билл был убит Джоном' традиционно рассматривается как «агентивное» дополнение (adjunct), синтаксически сравнимое с «инструментальным» дополнением with a knife 'ножом' в Bill was killed with a knife 'Билл был убит ножом' (ср. § 7.4.5).

Соотношение активных и пассивных предложений будет рассмотрено ниже (ср. § 8.3.3). Здесь же можно отметить, что многие лингвисты проводят разграничение между «грамматическим» и «логическим» субъектом пассивных предложений; говорят, что в Bill was killed by John 'Билл был убит Джоном' «грамматическим» субъектом является Bill, а «логическим» (или глубинным) субъектом — John, тогда как в соответствующем активном предложении John killed Bill существительное John выступает и как «грамматический», и как «логический» субъект (a Bill является объектом).

Терминологическое различение «грамматического» и «логического» субъекта было недавно принято и Хомским. Затем он выдвинул следующее предположение: «Противопоставление «называния» и «толкования» — это основное грамматическое отношение в поверхностной структуре, соответствующее (приблизительно) фундаментальному отношению Субъект — Предикат в глубинной структуре. Таким образом, мы могли бы определить «называние» в предложении как самую левую группу NP, над которой непосредственно доминирует S в поверхностной структуре, а «толкование» в предложении — как остальную часть цепочки». Это предположение представляется отчасти правдоподобным. Но «называние» нельзя отождествлять просто с поверхностным, «грамматическим» субъектом. Следуя предложению Хомского, мы должны будем (с полным основанием) признать группу this book «называнием» как в активном предложении This book millions of people have read 'Эту книгу прочитали миллионы людей', так и в пассивном предложении This book has been read by millions of people 'Эта книга прочитана миллионами людей'; однако «грамматическим» субъектом эта группа является лишь в пассивном предложении. Более того, встает вопрос, стоит ли ограничивать понятие «называния» лишь именными выражениями (если только мы заранее не ограничиваем понятие «называния» ссылкой на разграничение субстанции и акциденций). В русском предложении Бежал Иван употребление глагола в начальной позиции можно считать средством обозначения «называния» суждения («объявляемого» говорящим; ср. § 8.1.2), хотя Иван является, видимо, как «логическим», так и «грамматическим» субъектом. И в латинском предложении Interfectus est Caesar 'Цезарь был убит' можно выделить в качестве «называния» форму interfectus (est), которая не совпадает ни с «грамматическим» субъектом Caesar, ни с «логическим» субъектом (какой-то необозначенный в высказывании «деятель»).

Рассмотрение примеров, приведенных в настоящем разделе, показывает, что круг релевантных различий гораздо шире, чем множество тех противопоставлений, которые укладываются в простую дихотомию «грамматических» и «логических» субъектов. Даже трехчленное разграничение «психологического» субъекта («называние»), «грамматического» субъекта (в поверхностной структуре) и «логического» субъекта (в глубинной структуре) недостаточно для того, чтобы охватить все разграничения, которые в разное время ассоциировались с понятием «субъекта» в грамматической и логической теории.

Главная задача данного раздела заключалась в том, чтобы показать, что разграничение между субъектом и предикатом обладает ясной универсальной применимостью лишь для предложений, ядро которых состоит из одного именного выражения с непереходным предикатом; и в таких предложениях определение субъекта зависит в конечном счете от тех же критериев, которые служат для определения существительного в общей синтаксической теории. Как мы видели, в случае пассивных предложений и предложений с более чем одним именем в составе ядра, традиционные критерии, будучи применены к материалу различных языков, обычно противоречат друг другу. Сто́ит, однако, отметить, что большинство более строгих «формальных» критериев, которые упоминались в связи с выделением субъекта, оперируют такими «поверхностными» явлениями, как падеж, согласование и сочинение. В следующем разделе мы рассмотрим разграничение между субъектом и объектом предложения с несколько иной точки зрения. Но сначала мы должны кратко рассмотреть понятие «обстоятельства» (adjunct).