Читать онлайн «Арийский миф в современном мире». Страница 128

Как отмечалось выше, в конце 1997 г. журнал «Родина», учрежденный правительством России и Администрацией президента и известный своей достаточно либеральной позицией, ввел рубрику «Прародина», где появились статьи, проникнутые мистикой и «арийским духом». Это свидетельствует о том, что тогда даже президентский журнал на некоторое время попал под влияние эзотерики и ультранационалистической идеологии. Иными словами, тогда арийский миф с ужасающей быстротой начал завоевывать информационное пространство России и находил себе нишу даже в президентских структурах.

В конце 1990-х гг. в русле русского неоязычества, падкого до всех новых веяний с Запада, появилась и феминистская тенденция, давно являющаяся одной из зримых черт неоязыческого движения на Западе. В России это приняло форму модернизованного ведовства с его преклонением перед светилами (Асеев 1998: 22). Далекое прошлое объявляется им эпохой господства женщин – будто бы это и лежало в основе гармонии между обществом и природой (Возвращение… 1998). Ухватившись за эту показавшуюся ему свежей идею, Асов объявил, что предками славян правили женщины, причем это продолжалось у них дольше, чем у других народов Европы. Этих женщин он отождествил с мифическими амазонками и без тени сомнения заявил, что они-то и строили города и корабли и широко занимались торговлей, тогда как мужчины сидели дома с детьми (Асов 1998 г). Совершенно очевидно, что эта версия древней истории, заимствованная из некоторых феминистских идеологий, популярных на Западе, полностью расходится с данными поддельной «Влесовой книги», на которую опирается Асов. Но это его ничуть не смущало, и он попытался вывести славянские племена от «дочерей Богумира»! Правда, похоже, это было временным помрачением ума, и больше он к этой идее не возвращался – выказывать симпатии к феминизму у русских неоязычников считается немодным.

Выше уже отмечалось неприязненное, если не сказать большего, отношение неоязычников к христианству. Во многих случаях, хотя и не всегда, это проистекает из их юдофобской позиции. Универсальным же является представление о христианстве как о чужеродной идеологии, занесенной извне и не соответствующей «русскому духу». Едва ли не первым такие идеи в эпоху вызревания нового русского национализма начал проповедовать поэт Игорь Кобзев (1971: 215 сл.). Такая установка вытекает из так называемого «цивилизационного подхода», рассматривающего отдельные культуры и цивилизации как изолированные закрытые единства, развивающиеся каждое своим собственным уникальным путем, не имеющие между собой ничего общего и неспособные понять друг друга. Другим источником ксенофобии, свойственной многим неоязычникам, является увлечение эзотерикой, которая, как прозорливо замечал М. Я. Геллер, способствует расцвету веры в заговор злых сил (Геллер 1996: 177–178).

Впрочем, основанные на этом построения русских националистов весьма противоречивы и несут различную смысловую нагрузку. Во-первых, как будет показано ниже, среди них следует различать националистов-рыночников (то есть ориентированных на капиталистический строй) и национал-социалистов288. Первым одинаково ненавистны как христианство, так и коммунизм; вторые воюют с христианством, но сохраняют ностальгию по коммунизму и СССР. Во-вторых, следует различать жестких и мягких неоязычников. Если первые ведут жесткую борьбу с христианством и отвергают любые компромиссы, то вторые настроены более миролюбиво и готовы пойти на, пусть и временный, тактический союз с православием для совместной борьбы с «мировым злом» и «темными силами».

Многим из такого рода построений имманентно присущ антисемитский подтекст (см., напр.: Корень 1996; Иванченко 2006: 189, 191–197, 230, 247–248). Он проглядывает в стремлении Вашкевича изобразить древних евреев «младшим братом» русских. Ведь он возводит евреев к некой «жреческой касте русского воинства», чьим изначальным языком был русский; он называет их «потомками, говоря языком советского времени, инструкторов политотделов русской армии» и утверждает, что слово «Тора» имеет русское происхождение. По его словам, Тора является переведенным с русского языка текстом «Сотворение мира» (Вашкевич 1996: 24, 38, 88, 225). Отстаиванием русского исторического приоритета перед евреями, якобы много позднее появившимися на исторической сцене, автор не довольствуется. Он не только воспроизводит стереотип еврея как вечного корыстолюбивого торговца, но и сообщает читателю о том, что Ветхий Завет насыщен призывами к убийству (Вашкевич 1996: 308–309). При этом Вашкевич забывает свое утверждение о том, что текст Священного Писания был будто бы заимствован евреями у русских и что именно русские, а не евреи составляли костяк армии в Первоимперии. Будь он не столь забывчив, ему следовало бы сделать из своих рассуждений вывод о том, что именно русские научили евреев искусству убивать. Впрочем, в рассмотренных работах Вашкевича следует видеть не исторический, а идеологический текст, говорящий о настроениях, пользующихся определенной популярностью у сотрудников российских силовых структур.

Это подтверждается и упомянутыми работами Гладышева, полностью отрицавшего древнюю еврейскую историю и утверждавшего, что иудаизм, как, впрочем, и другие мировые религии, вырос целиком из «заупокойных текстов ариев-русов» (Гладышев 1995б; 1996). Этот автор специально подчеркивал, что реальные события происходили вопреки «библейской истории», что именно русский народ был «богоизбранным», что именно ему цивилизация обязана всеми своими основными достижениями. В этом отношении он даже считал уместным отметить правоту «русских шовинистов». Далее он сетовал на то, что в 1990-х гг. к власти пришли «примитивные люди», поклоняющиеся «золотому тельцу», и это приносит вред всему населению страны (Гладышев 1998).

Та же тема звучала в рассуждениях Алексеенко о том, что якобы «сегодня бывшие пигмеи серой расы претендуют на владение земным шаром» и стремятся полностью уничтожить культуру славян (Алексеенко 1996: 22). Впрочем, Алексеенко и прежде допускал антисемитские высказывания, без тени смущения публиковавшиеся журналом «Свет» (см., напр.: Алексеенко 1995). Симптоматично, что в публикациях Алексеенко расовый подход мирно уживался с русским мессианством и он призывал к созданию «глобального государства – Славянии» (Алексеенко 1997а). Вообще расовый подход, похоже, имманентно присущ большинству современных русских публикаций, посвященных «арийской идее». Это не случайно и идет от трудов Е. П. Блаватской, которую боготворят все такого рода авторы. Вслед за своим кумиром они отождествляют «арийцев» с «белой расой» и связывают современную цивилизацию исключительно с ней, якобы пришедшей на место предшествовавшей «черной расы». Мало того, иной раз подчеркивается, что религиозные различия между людьми возникают не на «духовно-этической», а на «биоэнергетической» основе (см., напр.: Бобрик 1998: 66–69).

Все это дает право некоторым неоязычникам расширить список прегрешений христианства перед человечеством. Одним из них они считают конфессиональное деление «белой расы», что, по их мнению, и привело к кровавым столкновениям сербов с хорватами289. «Забвение расового чувства – одно из сильнейших преступлений христианства против человечества», – вещала газета «Русское дело» (Ведомысл 1993: 3).

Правда, некоторые стыдливо открещиваются от расизма и антисемитизма, но в пылу разоблачительства снова скатываются на расистскую дорожку. Так, убеждая читателя в своей верности антирасизму Миклухо-Маклая (Иванченко 2006: 198), писатель А. С. Иванченко доходил до утверждения о несовместимости «арийского материализма» с «иудейской мистикой» (Иванченко 2006: 242) и фактически обвинял евреев в стремлении к захвату власти над миром и к расчленению и ослаблению СССР.

Настороженное вплоть до неприятия отношение неоязычников к Русской православной церкви имеет и иные причины, не связанные с тем, что христианство было якобы принесено на Русь евреями. Неоязычников беспокоит, в частности, то, что лицо у этой церкви не вполне «русское» и это мешает ей в полной мере выполнять задачи, стоящие перед русским национализмом. Как еще двадцать лет назад показал один наблюдательный исследователь, к концу 1980-х гг. в России располагалось лишь 2 тыс. приходов, тогда как на Украине – 4 тыс., причем многие – в Западной Украине! Патриарх Алексий II с его прибалтийскими корнями и стремлением к диалогу с Западом, в частности с Зарубежной Русской православной церковью, также мало годился на роль русского символа (Dunlop 1993: 159–162).

Первым лидером националистов-рыночников стал В. И. Корчагин, чье издательство «Витязь» специализируется на издании антисемитской литературы, где евреи сплошь и рядом ассоциируются с коммунизмом. Одной из 25 брошюр, выпущенных им в серии «Библиотечка русского патриота», были «Славянские веды», якобы подготовленные Московской общиной древнерусской религии290. Брошюра была посвящена не столько изложению религиозной доктрины, сколько выяснению места евреев на Земле. Ее автор исходил из примордиалистского понимания этничности: он представлял народы вечными территориальными общностями, обладающими каждая исключительно своей религией и поклоняющимися своим богам. Обращение к чужой вере он называл преступлением против порядка, установленного якобы свыше. Славянам он приписывал религию, называемую «славянским ведизмом», священными книгами которого якобы служили «славянские веды». К ним он относил «Книгу Велеса», «Славяно-арийские православные веды», «Боянов гимн» и пр. Якобы все это и лежало в основе «русского православия». Центром поклонения он называл некие Белые горы, будто бы расположенные в центре России. Ни Библия, ни христианство к этому не имели никакого отношения. А тех, кто путем навязывания своей религии хотел завладеть чужой землей, автор называл завоевателями и объявлял им войну. Добрую славянскую религию он противопоставлял якобы злой христианской, рожденной в мире работорговли, в империи зла, наполненной чувством «национального превосходства» и религиозным фанатизмом. Не слишком считаясь с историческими реалиями, автор смешивал иудаизм с христианством и не отличал Римскую империю от зависимого от нее Иудейского царства. При этом он обличал идею «богоизбранного народа» и называл Библию «фашистско-иудейской инструкцией завоевания мира». В этом контексте иудаизм и христианство оказывались «двумя преступными идеологиями еврейского народа». К концу брошюры «иудеи» превращались в «синайских сатанистов», якобы с помощью Дьявола плетущих заговор против человечества.