Читать онлайн «Основы риторики: Учебное пособие для вузов». Страница 36

Подстановка действия. «Экономическая программа Колчака, Деникина и всех русских белогвардейцев — свобода торговли. Они это понимают, и не их вина, что гражданин Шер этого не понимает. Экономические факты жизни не изменяются от того, что данная партия не понимает их. Лозунг буржуазии — свободная торговля»[73].

В речи «Об обмане народа лозунгами свободы и демократии» В.И. Ленин аргументирует следующим образом. Идет гражданская война с белыми, которые представляют мировую буржуазию. В условиях войны обращение с противником должно быть решительным и беспощадным. Лозунг буржуазии — свободная торговля хлебом. Всякий, кто выступает за свободную торговлю хлебом, тем самым объективно поддерживает буржуазию и белых, поэтому такие лица и партии равнозначны белым. Следовательно, и обращение с ними должно быть таким же, что и обращение с белыми.

Подстановка имени. «Но если троцкистская тенденция представляет «левый» уклон, не значит ли это, что «левые» стоят левее ленинизма? Нет, не значит. Ленинизм есть самое левое (без кавычек) течение в мировом рабочем движении. Мы, ленинцы, входили во II Интернационал до периода начала империалистической войны как крайняя левая фракция социал-демократов. Мы не остались во II Интернационале и мы проповедовали раскол во II Интернационале потому, что мы именно как крайняя левая фракция не хотели жить в одной партии с мелкобуржуазными изменниками марксизма, с социал-пацифистами и социал-шовинистами. Эта тактика и эта идеология легли впоследствии в основу большевистских партий всего мира. В своей партии мы, ленинцы, — единственные левые без кавычек. Поэтому мы, ленинцы, не «левые» и не правые в своей собственной партии. Мы — партия марксистов-ленинцев. И мы боремся в своей партии не только с теми, кого мы называем открыто оппортунистическими уклонистами, но и с теми которые хотят быть «левее» марксизма, «левее» ленинизма, прикрывая левыми, трескучими фразами свою правую оппортунистическую природу. Всякий поймет, что когда людей, не освободившихся еще от троцкистских тенденций, называют «левыми», то это надо понимать иронически. Ленин называл «левых коммунистов» левыми иногда в кавычках, иногда без кавычек. Но всякий поймет, что левыми называл их Ленин иронически, подчеркивая этим, что левые они только на словах, по видимости, а на деле представляют мелкобуржуазные правые тенденции. О какой левизне (без кавычек) троцкистских элементов может идти речь, если они вчера еще объединялись в едином антиленинском блоке с открыто оппортунистическими элементами, смыкаются прямо и непосредственно с антисоветскими слоями страны? Разве это не факт, что мы вчера еще имели открытый блок «левых» и правых против ленинской партии при несомненной поддержке этого блока со стороны буржуазных элементов? И разве это не говорит о том, что они, «левые» и правые, не могли бы объединиться в едином блоке, если бы у них не было общих социальных корней, если бы они не имели общую оппортунистическую природу? Блок троцкистов распался год назад. Часть правых, вроде тов. Шатуновского, отошла от блока. Стало быть, правые блокисты будут выступать отныне именно как правые, а «левые» будут прикрывать свою правизну левыми фразами. Но какая есть гарантия, что «левые» и правые не найдут вновь друг друга? (смех) Ясно, что тут нет и не может быть никакой гарантии»[74].

Политические категории «левые», «правые» и «центристы» являются относительными. В словоупотреблении революционных партий понятие «левый» означало «хороший», «революционный». Техника подстановки состоит в том, чтобы перевести, смещая значение термов, категорию «левый» из относительного в абсолютное значение, придавая ей смысл марксистско-ленинской ортодоксальности. Все течения, которым отказано в ортодоксальности, должны обозначаться термином «правые», который имеет отрицательный смысл. При этом «правые» связываются с буржуазными или антисоветскими «слоями общества», которые рассматриваются как «враги народа». И.В. Сталин мастерски оперирует с революционными символами, создавая путем подстановки символических наименований нужные ему обозначения политических группировок, реальных или мнимых.

Подстановка топа. «Не мудрено, что в кругах, близких к заговорщикам, сохранилась легенда, будто Павлу в эту трагическую ночь предлагали подписать конституцию и его отказ был непосредственным поводом к катастрофе. Это не более как легенда: читатель сейчас увидит, что весь характер заговора исключает возможность такой театральной сцены. Гвардейские офицеры с Беннигсеном и Зубовым во главе приходили в царскую спальню совсем не затем, чтобы вести там политические споры. Но легенда характерна: впервые в истории русских дворцовых революций их участники чувствовали себя борцами за политическую свободу. Раньше просто и грубо, без иллюзий охранялись классовые интересы дворянства. Теперь эта крайне материальная сама по себе задача начинает освещаться политическим ореолом: борьба с деспотизмом, вредным для помещиков, начинает осознаваться как борьба против деспотизма вообще. Еще четверть столетия — и защитники дворянских «вольностей», как декабрист Каховский, становятся не только субъективно, но и объективно политическими мучениками.

Но, как бы красиво ни было то или другое общественное настроение, основы общественной психологии всегда приходится искать в экономике»[75].

При подстановке топа структура факта может полностью сохраняться: характер ответственности, претерпевание, обстоятельства, качества действующих лиц и их квалификации не изменяются — М.Н. Покровский даже использует выражение «в эту трагическую ночь». Но основание действия не «борьба с тираном», а «экономические интересы дворянства». В результате смысл факта смещается, так как изменяется иерархия общих мест, в которой верхний ярус занимают материальные ценности. Оценка факта через подмену топа, если она идет сверху вниз, как в приведенном примере, компрометирует деятеля, а будучи систематической, как это видно из формулировки нормы, компрометирует всю «русскую историю с древнейших времен». Но подмена топа может идти и снизу вверх, когда топ более низкого уровня подменяется топом более высокого уровня, и в таком случае оценка действия повышается.

Подстановка ответственности. «Те люди, которые говорят о нарушении свободы большевиками, которые предлагают единый социалистический фронт, т. е. объединение с теми, кто колеблется, кто сваливался уже два раза в истории русской революции на сторону буржуазии, — эти люди очень любят обвинять нас в применении террора. Я вспоминаю одного очень остроумного буржуазного француза, который, стоя на буржуазной точке зрения, говорил об отмене смертной казни: «Пускай начинают отменять смертную казнь господа убийцы».

Этот ответ вспоминается мне, когда говорят: «Пускай большевики откажутся от террора». Пускай отказываются от него господа русские капиталисты и их союзники Америка, Франция и Англия, т. е. те, кто навязал террор Советской России! Это те империалисты, которые обрушились на нас и до сих пор обрушиваются со всею мощью, в тысячу раз более могущественною, чем наша. Это не террор разве, когда все страны Согласия, все империалисты Англии, Франции и Америки имеют каждый в своих столицах слуг мирового капитала, — все равно называются ли они Сазоновыми или Маклаковыми, которые организовали сотни и десятки тысяч недовольных, разоренных, обиженных и возмущенных представителей буржуазии и капитала? Если вы слышали о разговорах в военной среде, если читали о последнем заговоре в Красной Горке, который чуть не отдал Петроград, что же это было, как не проявление террора со стороны буржуазии всего мира, идущей на какие угодно зверства, преступления и насилия с целью восстановить эксплуататоров в России и затушить тот пожар, который грозит теперь даже их собственным странам? Вот где источник террора, вот на ком лежит ответственность! И вот почему мы убеждены, что те, кто проповедует в России отказ от террора, являются не чем иным, как сознательным или бессознательным орудием, агентами в руках тех террористов — империалистов, которые душат Россию своими блокадами, своей помощью, которую они оказывают Колчаку и Деникину. Но их дело безнадежно»[76].

Технически перенос ответственности осуществляется следующим образом:

1) все враждебные действия и их поддержка в любой форме редуцируются к понятию террора;

2) используя правило обратимости, В.И. Ленин устанавливает правомерность ответных террористических действий;

3) используя правило справедливости в обращенной форме, В.И Ленин указывает на количественное несоответствие сил мировой буржуазии и Советской России, из чего следует, что правомерно применять любые доступные средства террора;