Читать онлайн «Лексика современного русского языка: учебное пособие». Страница 56

Литература

1. Касаткин Л.Л. Конверсивы лексические // Краткий справочник по современному русскому языку. М.: Высшая школа, 1995. С. 23.

2. Крысин Л.П. Конверсивы // Современный русский язык. Лексическая семантика. Лексикология. Фразеология. Лексикография: учеб. пособие для студ. филол. ф-тов высш. учеб. заведений. М.: Издательский центр «Академия», 2007. С. 84–89.

НАЦИОЛЕКТИЗМЫ (от польск. nacija < лат. nacio) – слова в русской речи нерусских с устойчивыми явлениями интерференции, внелитературная лексика (см.: ВНЕЛИТЕРАТУРНАЯ ЛЕКСИКА), передающая маркированную русскую речь нерусских.

Явления интерференции (перенесение особенностей родного языка на используемый иностранный язык) известны на всех уровнях языка. В области фонетики они чаще называются акцентом. Термин нациолект также используется в литературе (см., например: Кресс Эрнест. Российские немцы на перекрёстке языков и культур: дис. … канд. филол. наук. М., 1995. С. 74 и посл.).

1. Современная речевая ситуация в России отличается многоязычием. На это обращают внимание многие исследователи, например, Е.А. Брызгунова пишет: «Для современной языковой ситуации характерно разнообразие иноязычных акцентов» (Брызгунова Е.А. Русская речь между диалектом и литературным языком // Актуальные проблемы русской диалектологии: тезисы докладов международной конференции, 23–25 октября 2006 г. М.: Институт русского языка им. В.В. Виноградова РАН, 2006. С. 18–20). В школах г. Красноярска, по сведениям отдела образования городской администрации, для почти 25 % учащихся русский язык не является родным, а это требует от учителя, с одной стороны, проявления толерантности во взаимодействии с учениками и родителями, с другой – использования определённых приёмов в преподавании.

2. Проблема долгие годы рассматривалась в рамках методики преподавания русского языка в национальных условиях (см. книги с большой библиографией в них: Русский язык в современном мире. М., 1974; Русский язык как средство межнационального общения. М., 1977; Развитие национально-русского двуязычия. М., 1976; Русский язык – язык межнационального общения и единения народов СССР. Киев, 1976; Культура русской речи на Украине. Киев, 1976; и др.).

3. «Известно, что степени овладения неродным языком различны. Лица, для которых русский язык стал вторым языком, нередко привносят в его систему особенности своих языков. Украинцы, говорящие по-русски, вместо взрывного [г] могут произносить (и произносят) фарингальный [h] (hора вместо гора), белорусы, в соответствии с фонетическими особенностями своего языка, – твёрдый [р] вместо мягкого (зорка, а не зорька), узбеки могут назвать арыком любую канаву и т. п… Естественно, что русский литературный язык с чертами интерференции в национальных республиках, областях, округах, а также в зарубежных странах оказывается локализованным. Возникают его украинский, белорусский, эстонский и многие другие ареалы. Некоторые особенности интерференции по мере усовершенствования знаний русского языка сравнительно быстро изживаются, другие оказываются довольно устойчивыми. К локализмам диалектным прибавляются локализмы инонациональные.

Можно ли все эти локализмы ставить в один ряд с нормами, утверждёнными в русском литературном языке, и говорить об инонациональных вариантах нашего языка? Конечно, нет. “Кавказский акцент” всегда останется акцентом, как и “русский акцент” любого другого языка (т. е. явления интерференции, привносимые русскими при овладении какими-либо другими языками). В отличие от американского и других равнозначных территориальных вариантов английского языка образование подобных вариантов русского языка пока не предвидится» (Филин Ф.П. Истоки и судьбы русского литературного языка. М.: Наука, 1981. С. 142–143).

Особый интерес представляет передача чужой (инонациональной) речи в русском старожильческом говоре Сибири. В «Полном словаре диалектной языковой личности» (под ред. Е.В. Иванцовой. Томск: Изд-во ТГУ. Т. 1–3, 2006–2009) введена специальная помета для передачи нациолектизмов – укр. («украинское»). Словарь представляет языковое сознание сибирской крестьянки. В сибирской народной ментальности много своеобразного, в том числе отношение к украинцам и украинскому языку. Белорусы и белорусский язык не выделяются в языковом сознании (очевидно, что и национальное самосознание белорусов в Сибири – процесс более позднего характера по сравнению со становлением русских старожильческих говоров). Украинский же язык осознаётся в Сибири как инородный, но по сравнению с другими национальными чрезвычайно близкий, элементы которого воспроизводимы в речи.

Нациолектизмы в русской речи нерусских обычно реализуются в устной форме, в письменной речи они чаще вторичны, используются русскими (или хорошо знающими русский язык) для передачи чужой речи как средство выразительности. Сферы использования нациолектизмов: реклама, анекдот, художественная литература, театральные постановки и фонограммы фильмов.

Нациолектизмы в рекламе: «Пилым доска» – реклама русской пилорамы в Северо-Западном районе г. Красноярска. По телевидению с прибалтийским акцентом идёт реклама кофе, с еврейским – электроники, с европейским – парфюмерии и т. д.

Широко используются нациолектизмы в анекдоте. Этому посвящена глава «“Инородцы” в русском анекдоте» в монографии Шмелёвых (Шмелёва Е.Я., Шмелёв А.Д. Русский анекдот: текст и речевой жанр. М.: Языки славянской культуры, 2002. 144 с.). «Представления о “человеке вообще” люди, как правило, формируют на основе наблюдений над собственным этносом, отличительные особенности которого, таким образом, принимаются за норму» (с. 47). Используются бытующие в русской языковой среде представления о национальном характере и речевых особенностях народов-соседей, так называемые этностереотипы (Крысин Л.П. Параметрическое описание языковых состояний // Русский язык в СССР. 1991. № 5. С. 13). «Существует целая традиция вторичного отражения особенностей русской речи нерусских» (Шмелёвы, с. 48). «К наиболее часто имитируемым в анекдотах особенностям русской речи инородцев, конечно, относится акцент. Так, грузины в анекдотах опознаются по произношению [а] в безударных слогах на месте редуцированных, мягкому произношению шипящих, неразличению твёрдых и мягких согласных. Произношение чукчей имитируется посредством произнесения свистящих на месте соответствующих шипящих. Для речи украинцев характерна реализация фонемы [г] как [г] фрикативного, для речи евреев – реализация [р] как заднеязычного… Имитация такого рода представляет собою речевую маску и не является семантически и прагматически нагруженной. Также речевая характеристика инородцев в анекдотах часто включает в себя склонность к использованию определённых прагматически насыщенных частиц. Для грузин это произносимое с особой интонацией вопросительное Да?, для чукчей – слово однако, для евреев – частица таки. Склонность к чрезмерному (с точки зрения русских речевых стереотипов) использованию соответствующих языковых средств также может играть решающую роль в создании комической ситуации, как в анекдоте о грузинской и еврейской кошке. «Мяу, да?» – говорит грузинская кошка, и еврейская отвечает: «Таки мяу!» Следует подчеркнуть, что русская речь украинцев, грузин или чукчей из анекдотов не идентична реальной русской речи носителей этих языков… Но речевая характеристика «инородца» как героя анекдота определённым образом коррелирует с реальными особенностями русской речи представителей соответствующих народов» (с. 48–49). В книге Д.Н. Шмелёва (Шмелёв Д.Н. Слово и образ. М., 1964) показ социальной принадлежности персонажа идёт через его речевые характеристики, использование своеобразных условных сигналов, создающих соответствующий речевой образ. «Выбор персонажей русских анекдотов об этнических меньшинствах весьма ограничен. Из более чем сотни народов, населявших территорию Российской империи, а затем территорию Советского Союза, лишь о единицах рассказываются анекдоты» (Шмелёвы, с. 49).

Примерами использования нациолектизмов в анекдоте могут служить следующие: «На московских улицах был проведён опрос: “Как москвичи относятся к приезжающим?”. Ответы были примерно такими: 40 % ответило: “Конэчно, пюскай приеджают в наша столица”. 40 % ответило: “Шо, слухай, нам-то какая разница?”. 20 % ответило: “I don't know!”»; «Сидят два грузина и играют в шахматы. Один, ставя ферзя: “Мат!”. Другой, ставя короля рядом: “Отэц!”»; «В высокогорном ауле мальчик подходит к старику и спрашивает: “Дедушка, Вам сколько лет?” —“Сто пятьдесят восэм”. —“Ого! А вы пьёте? курите?” – “Канэшна, а то так ваабще никагда нэ памру”» («Телевизор»: Газета-телегид, 27.07.2009) и т. д.