Читать онлайн «Введение в языковедение». Страница 59

1) зло (существительное) – член парадигмы склонения (зла, злу и т. д.);

2) зло (прилагательное) – член родовой и числовой парадигмы (зол, зла, зло, злы) и парадигмы степеней сравнения (злее);

3) зло (наречие) – член только парадигмы степеней сравнения (злее).

То же самое у существительного печь (печи, печью, печи и т. д.) и инфинитива глагола печь (пеку, печешь; пек, пеки), хотя линейно эти два слова оформлены одинаково, а похожая пара знать существительное и знать инфинитив имеет и разные линейные формы: существительное [знат' + нуль], глагол [зн–а–т'].

6. Словоизменение охватывает те случаи, когда это формы того же слова, т. е. когда лексическое значение остается тем же, а реляционное значение меняется; таковы для русского языка у прилагательных формы рода, числа, падежа и степени сравнения; у существительных формы падежа и числа; у глаголов формы лица, числа, вида, наклонения, времени, а в прошедшем времени рода и числа.

7. Словообразование относится к разным способам производства от данных основ и корней других слов с особым лексическим значением; таковы для русского языка у прилагательных уменьшительные и увеличительные формы, у существительных собирательные, увеличительные, уменьшительные, у глаголов префиксальные формы, где, кроме вида, меняется и лексическое значение (писать – написать – не меняется, а писать – записать – «сделать запись» – меняется); и, конечно, все случаи производства других частей речи от основы данной части речи: труд – трудный – трудиться; печь – печной – печник и т. п.

8. Количество грамматических способов в языках мира ограничено. Они стандартны и могут быть характерными для данного языка только косвенно. Грамматические значения в разных языках есть и общие, есть и различные, что приводит к тому же выводу. Формы же всегда индивидуальны и характерны для данного языка.

Так, в большинстве языков существует категория множественного числа, но формы множественного числа в разных языках будут различны; например, в малайском повтор: orang – «человек», orang–orang[ 422 ] – «люди», в африканском языке шиллук – изменение тона: jit с высоким тоном – «ухо», jit с низким тоном – «уши»; в арабском перестановка гласных трансфикса: [i – a] hamar – «осел», [а – i] hamir – «ослы»; в русском изменение окончания: меч – мечи; в немецком изменение гласной корня: die Mutter – «мать», die Mütter[ 423 ] – «матери», или изменение артикля: das Fen–ster – «окно», die Fenster – «окна» и т. п.

По свидетельству Э. Сепира: «На языке насс, одном из языков Британской Колумбии, множественное число образуется четырьмя различными способами. Большинство имен (и глаголов) во множественном числе удваивается, т. е. часть корневого элемента повторяется, например gyat – «человек», gyigyat – «люди». Второй способ сводится к употреблению некоторых характерных префиксов, например an'on – «рука», ka–an'on – «руки», wai – «весло», lu–wai – «весла». Множественное число образуется также посредством внутренней перегласовки, например gwula – «плащ», gwila – «плащи». Наконец, четвертый вид множественного числа состоит в присоединении к имени суффиксального грамматического элемента, например waky – «брат», wakykw – «братья»[ 424 ].

Как мы уже говорили выше, грамматические способы для всех языков одинаковы, но языки могут пользоваться и всеми, и только некоторыми из них; кроме того (что главное), в разных языках эти способы сочетаются с различными грамматическими значениями, что создает каждый раз новую форму.

Обзор грамматических явлений удобнее начинать именно с грамматических способов, во–первых, потому, что они исчислимы и легко обозримы, во–вторых, потому, что при грамматическом анализе всегда лучше идти от внешнего (способа) к выяснению внутреннего (значения или категории), а не наоборот, так как в последнем случае легко «примыслить» языку то, что не выражено в данном языке, т. е. чего на самом деле в языке нет. Следуя первым путем, этой опасности легко избежать, так как обнаружить один из известных способов несложно, а если есть налицо грамматический способ, то значит есть и значение, которое он выражает.

Способ аффиксации состоит в присоединении к корням (или основам) аффиксов.

Аффиксы[ 425 ] – это морфемы с грамматическим значением. Аффиксы не существуют в языках вне слов, они сопровождают корень, служа для словообразования и словоизменения.

По положению относительно корня аффиксы можно разделить на префиксы[ 426 ], стоящие перед корнем, и постфиксы[ 427 ], стоящие после корня[ 428 ].

Есть языки, которые не употребляют префиксов (тюркские, угро–финские), а всю грамматику выражают постфиксами; в таких языках все слова начинаются корнем, за которым может следовать цепочка постфиксов; например, в киргизском языке: кол–дор–ум–го – «моим рукам» (кол- – по–киргизски «рука», — дор- – постфикс множественного числа, — ум- – постфикс принадлежности первому лицу, — го – постфикс дательного падежа); другие языки предпочитают префиксацию и не употребляют (за редкими исключениями) постфиксов; например, в языке суахили (группа банту, Восточная Африка) глагольная форма wa–ta–si–po–ku–ja [ватаси–покуджа] – «если они не придут», где wa означает 3–е лицо множественного числа, ta – будущее время, si – отрицание, ро – условность, ku – глагольный префикс – расширитель односложного корня и jа [джа] – корень со значением «приходить». Индоевропейские языки, к которым принадлежит и русский язык, употребляют и префиксы, и постфиксы, но с явным перевесом в сторону последних; ср. пред–став–и–тель–н–ый, где один префикс и четыре постфикса.

Деление постфиксов на суффиксы и флексии основано не на их расположении; необязательно, чтобы суффикс был за корнем перед флексией, а флексия на конце слова, например в немецком Kind – «дитя», Kinder – «дети», a Kinderchen – «детки», где–er – флексия множественного числа, a–chen – суффикс со значением уменьшительности; ср. в русском «возвратные формы», где флексия не заканчивает слова, а за ней еще стоит не изменяющийся по падежам возвратный суффикс – -ся: трудящиеся, трудящихся, трудящимся и т. д.

Суффиксы и флексии различаются по типу грамматического значения: суффиксы[ 429 ]– это постфиксы с деривационным значением, а флексии[ 430 ]– постфиксы с реляционным значением. Применительно к индоевропейским языкам префиксы так подразделить нельзя, так как один и тот же префикс даже в соединении с тем же корнем (или словом) может выражать то деривационное значение без изменения реляционного, то реляционное без изменения деривационного, то, наконец, и деривационное, и реляционное одновременно; например, в русском языке префикс за–в соединении с глаголом несовершенного вида ходить может иметь значение:

1) только деривационное: Когда ходил в институт, то заходил в библиотеку, т. е. «ходя, посещал»; несовершенный вид (реляционное значение не меняется);

2) только реляционное: Ребенок долго не ходил и заходил лишь на четвертом году, т. е. «начал ходить», где лексическое значение не изменилось, а реляционное изменилось, – это глагол совершенного вида с тем же лексическим значением;

3) и деривационное, и реляционное: Мы ходили с ним по городу, и он заходил меня до полусмерти, т. е. «замучил ходьбой», – глагол с другим лексическим значением и другого вида – совершенного.

По своей грамматической роли суффиксы – словообразовательные аффиксы, а флексии – словоизменительные; префиксы (как мы уже убедились на примере заходить) могут играть и ту и другую роль.

Однако и с постфиксами не всегда все так просто, в частности в русском языке. Если сравнивать падежные флексии от существительного зло (зл–о, зл–а, зл–у и т. д.) или прилагательного злой (зл–ой, зл–ого, зл–ому и т. д.) внутри каждой парадигмы склонения, то это явно словоизменительные аффиксы, так как они различают формы одной и той же лексемы, не меняя лексического значения; но если сравнивать соответствующие падежные формы двух этих слов друг с другом (зл–о – зл–ой; зл–а – зл–ого; зл–у – зл–ому и т. д.), то те же постфиксы различают разные лексемы и служат признаками: одни – существительных, другие – прилагательных, лексическое значение которых различно. Следовательно, это словообразовательные постфиксы (зл–без них не слово, а с ними – слово: зло, злу; злой, злому и т. д.).