Читать онлайн «Дорогой богов». Страница 42

— Заходи, ребята, по одному! Петька Хрущов всех нас нонче вином потчует!

Комендант Нилов встревоженный метался по канцелярии. Человек военный, он понимал, что положение его незавидно. Одиннадцать солдат и казаков — четверть наличного гарнизона — уже обезврежены хитрым атаманишкой.

К тому же один из ссыльных, канцелярист Рюмин, только что сообщил коменданту, что в избе у артельщика Чулошникова собралось вооруженных бунтовщиков десятка три, а то и поболее. Во главе их, сказал Рюмин, стоит проклятый обманщик Бейскоп. И что еще более удивительно: вместе с голодранцами оказался и его компаньон — Чулошников. «Видно, пришли последние времена», — думал Нилов.

Канцеляристу Нилов не очень-то доверял: Рюмин был изрядно труслив, даже сообщая об этом Нилову наедине с ним, он постоянно оглядывался, а у страха, как известно, глаза велики, и потому двадцать артельщиков показались ему за тридцать. И хотя Нилов знал, что более двух десятков бунтовщиков в артельной избе собраться не могут, это его все равно не радовало.

«Что же делать?» — думал Нилов.

Первая промашка — что послал к Хрущову сотника. Вторая промашка — что туда же услал капрала, а теперь посоветоваться и то не с кем. То, что воры их всех повязали, — ясно. Ясно и то, что супостаты наготове и взять шайку будет не так-то просто. «Если ударить по Бейскопу, — рассуждал далее Нилов, — Хрущов со своими ворами тут же захватит канцелярию и магазеи. Если же ударить по Хрущову, Бейскоп со своими каторжниками враз нападет с тылу».

Выходило, как ни кинь — все клин. И хоть было у коменданта под рукой еще три десятка солдат и казаков, атаковать бунтовщиков он не отважился.

Прикинув и так и этак, комендант Большерецка решил ждать утра — утро вечера мудренее. В глубине души, кроме того, затаилась у Нилова опаска — побаивался комендант, что не сладит его отряд с каторжной ратью: солдаты-то и у него были неплохие, да командиров не было. А у Хрущова через одного — российской императорской гвардии сержанты да поручики. И сам атаман гвардии капитан, да под рукой у него — полячишка ли, венгерец ли, черт его поймет! — артиллерии генерал.

С тем и отправился Нилов спать, настрого приказав собравшимся у него в доме солдатам и казакам водки в рот ни капли не брать, за ворами следить накрепко и, в случае чего, немедля его будить…

Солдаты и казаки в ответ на приказ коменданта дружно рявкнули: «Слухаем!» — и до полуночи крепились. Потом понемногу стало клонить их в сон. В Большерецке было тихо: кажется, дал бог, угомонились воры…

Хрущов выскочил из избы первым. За ним мгновенно высыпали все остальные.

Ваня немного замешкался и выбежал самым последним. Впереди мутным пятном белел кожушок атамана, виднелись темные силуэты его товарищей.

Не добежав саженей двадцати до магазеев, Хрущов остановился. Ваня и другие подбежали к нему. Атаман вытащил из-за пазухи пистолет, взвел курки. Ваня зажмурился. Выстрел показался ему оглушительным. Открыв глаза, он увидел, как со стороны реки к ним навстречу бегут еще человек двадцать с пиками, ружьями, рогатинами. Это Беньовский с артелью Чулошникова мчался к большерецкой канцелярии. Отряды Беньовского и Хрущова в один и тот же миг ворвались в канцелярию и арсенал.

Со стороны магазеев бухнул одинокий выстрел. Через несколько мгновений раздался еще один. На этот раз — со стороны канцелярии. Из всех сторонников законной власти только Никита Черных отважился защитить казенное добро от восставших, он-то и выстрелил из магазеи, все же остальные казаки и солдаты не оказали заговорщикам никакого сопротивления.

Хрущов приказал увести в церковь Никиту Черных, сотника Чупрова и взятых в плен казаков и солдат, захваченных в канцелярии и арсенале с оружием в руках. У дверей церкви и у арсенала он выставил крепкие караулы и, оставив в магазее за главного Кузнецова, побежал к канцелярии. Ваню Хрущов оставил с Кузнецовым, приказав им составить опись всего захваченного в магазее казенного добра…

В середине следующего дня, 26 апреля 1771 года, на площади возле церкви жители Большерецкого острога приносили присягу на верность своему законному государю цесаревичу Павлу Петровичу. Жители присягали весело, с шутками и прибаутками: уже с утра Хрущов приказал выставить у крыльца канцелярии бочку водки и две бочки с рыбой и солониной.

Пока на площади происходила церемония присяги новому государю, по домам Большерецка, по лавкам и амбарам шныряли люди Хрущова, тщательно выискивая и собирая всевозможное оружие. Заговорщики собирались уходить из острога в Чекавинскую бухту и не хотели оставлять у себя в тылу оружие для сотни способных владеть им мужчин, которые, хотя и делали вид, что все происшедшее их мало касается, в любой момент могли сорганизоваться и напасть на беглецов. Когда цесаревичу принесли присягу последние жители острога, оружие было собрано и снесено в канцелярию. Там уже находились все руководители заговора. Они разместились в комнатах, где еще вчера властвовал Нилов, и живо обсуждали план немедленных действий. Решено было за деньги и под расписки изъять у жителей излишки продовольствия, оставив в домах лишь самое необходимое.

Бланки расписок были заготовлены тотчас же. Под каждой из них появилась затейливая подпись главы заговора и его есаула. Хрущов подписался просто: «Собранной компании для имени его императорского величества Павла Петровича, атаман, российской императорской гвардии капитан Петр Хрущов». Беньовский же, указав, что в Компании он является есаулом, присовокупил еще и следующее: «Священной Римской империи барон Мориц Аладар де Бенёв, у пресветлейшей Республики Польской — действительный резидент и ея императорского величества камергер, военный советник и региментарь».

Здесь же быстро распределили обязанности и решили, не теряя ни часу, сплавляться со всем скарбом по реке Большой в Чекавинскую бухту и срочно готовить к плаванию стоящий там галиот Максима Чурина «Святой Петр». Последнее, что Хрущов сделал, находясь в Большерецке, наскоро составил «Объявление» для посылки в Санкт-Петербург. В «Объявлении», предназначенном Правительствующему Сенату, ссыльные и их единомышленники перечислили все те причины, по которым они вынуждены были взяться за оружие и бежать за границы Российской империи. Под «Объявлением» подписалась вся «Собранная компания для имени его императорского величества Павла Петровича».

Когда все находившиеся в канцелярии уже поставили свои подписи, Хрущов обвел взглядом комнату, тесно набитую людьми, и, заметив Ваню, сказал:

— Ну что ж, Иван, подписывай и ты «Объявление»!

Мальчик, гордый тем, что и его подпись будет стоять рядом с именами членов «Собранной компании», обмакнул перо в чернильницу, но сразу подписывать бумагу не стал, а как и другие, внимательно прочитал составленное Хрущовым и Беньовским «Объявление».