Читать онлайн «Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ. История, мыслители, проблемы». Страница 150

1. Вклад феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа в процесс диалога философии и психиатрии. Как отмечалось в начале работы, развитие феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа явилось одним из этапов взаимодействия и сближения философского и клинического знания. В какой-то мере сама традиция экзистенциально-феноменологической психиатрии стала первым опытом построения философско-клинического пространства рефлексии. И несмотря на множественные расхождения между идеями ее представителей, на наш взгляд, ее можно охарактеризовать как единый философско-психиатрический проект.

Дело в том, что все междисциплинарные теории возникновения и развития психического заболевания, которые существовали до появления феноменологической психиатрии, не смогли ни достичь в своем развитии стадии самоосмысления, осмысления своих оснований и составляющих, ни сформировать собственную философскую проблематику. Все их особенности были продиктованы сочетанием составляющих их элементов. Взять хотя бы патопсихологический кружок В. Шпехта (если можно так вольно называть исследователей, объединенных вокруг «Журнала патопсихологии»): за счет взаимодействия феноменологии и психологии формируется специфическое предметное пространство, исследуются феномены сознания, памяти, чувств и т. д., но в самой теоретической системе специфических для данного направления философских проблем еще не возникает, не прорабатывается методология и не рефлексируется фундамент.

Экзистенциально-феноменологическая психиатрия прошла путь от эклектизма феноменологической психиатрии до синкретизма экзистенциального анализа, сформировав единый теоретический комплекс идей. Достигнув своего завершения в работах Бинсвангера и акцентировав основополагающую проблематику в Dasein-анализе Босса, она представила единое направление с общими опорными пунктами, методологией, проблематикой.

Если говорить о конкретном вкладе в развитие философско-клинических исследований, то можно отметить несколько моментов. Во-первых, феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ впервые разработали специфические методы подобного исследования: понимающую психологию и структурный анализ, направленные как на возможность установления контакта с больным на практике, так и на теоретическое (философское) осмысление полученного материала. После Ясперса, а также продолживших его исследования в сфере психозов Минковски, Гебзаттеля, Штрауса, Бинсвангера и др. стали говорить о том, что больного, прежде всего, можно и нужно понять. Эта возможность и необходимость герменевтики в клинике стала важной частью культуры второй половины XX в., а литература и кинематограф стали обыгрывать сюжет понимания психически больного и показывать тот глубокий и необычный внутренний мир, который скрывается за казалось бы нерушимой стеной. Сама проблема опыта человека, поставленная впервые именно в феноменологической психиатрии и экзистенциальном анализе, стала одной из центральных тем развивающейся философии психиатрии.

Во-вторых, используя метод понимания, сначала феноменологическая психиатрия, а затем экзистенциальный анализ совершили своеобразную онтологическую или экзистенциальную реабилитацию психического заболевания. Патологический опыт был вписан в экзистенциальный порядок бытия, наделен онтологическим статусом, статусом реальности и истинности. Переживания психически больного стали трактоваться как полноценные переживания, мир как обычный мир, только несколько отличные от переживаний и мира большинства. В-третьих, следствием этой онтологической реабилитации стал антропологический поворот в психиатрии – психиатрия обратилась не к совокупности симптомов и синдромов, не к нарушенным и появившимся в патологии процессам, а к конкретному человеку, его ощущению мира, самоощущению, его своеобразному и отличному от других существованию. Именно феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ во многом определили антропологизацию и гуманитаризацию психиатрии. И эти достижения были бы невозможны без включения в пространство психиатрии философии.

Итак, этап развития феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа принес философско-клиническому пространству новшества и наработки в сфере методологии (процедура понимания и структурный анализ), онтологии (утверждение экзистенциального статуса психического заболевания) и антропологии (обращение к конкретному психически больному человеку). В 1960-х на смену этой традиции пришла антипсихиатрия, которая была бы без всех этих достижений невозможна.

2. Особенности постановки и решения традиционных философских проблем. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ ставят и разрабатывают проблемы, относящиеся преимущественно к онтологии, гносеологии, антропологии и этике, проблемы других разделов философского знания неизменно присутствуют, но не являются при этом определяющими и задающими тематическую специфику.

Основным онтологическим вопросом является для феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа вопрос об онтологическом статусе патологического опыта. Представители феноменологии философской на него сколь-либо внятного ответа так и не дали. При обращении к воображаемым феноменам они предпочитали говорить о неподлинном опыте (Гуссерль «Логические исследования», Сартр «Воображаемое…»), фактически противопоставляя ему подлинный опыт действительности. Представители феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа для того, чтобы получить возможность практиковать феноменологию в психиатрической клинике, наделили патологический опыт статусом онтологически истинной переживаемой реальности, экзистенциальный статус которой стал незыблемым как в силу факта его действительного существования для больного человека, так и в силу ее укорененности в онтологическом порядке бытия.

Среди других онтологических проблем не менее важны для экзистенциально-феноменологической психиатрии и взаимосвязаны друг с другом: проблема структуры патологического опыта, а также его a priori. Разработка структуры патологического опыта и мира приблизила феноменологических психиатров и экзистенциальных аналитиков к центральным вопросам философской онтологии: проблемам пространства и времени, их особенностей, взаимосвязи и структуры. Так, Минковски говорил о пользе патологических исследований времени для философии: патология ведь акцентирует то, что невозможно увидеть в норме. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ дали философии своеобразный онтологический материал: описали возможные трансформации времени и пространства, и этот материал теперь мог быть осмыслен в рамках «чистой» философии. К привычным вариациям субъективного, исторического, биологического и т. д. времени и пространства добавились вариации экзистенциальные, хотя представители обсуждаемой здесь традиции назвали бы их скорее онтологическими.

Проблема a priori патологического опыта, того, что стоит за изменением экзистенциальной структуры, возникает в феноменологической психиатрии и экзистенциальном анализе одновременно и как развитие исследуемых философией вопросов, и как собственная философская проблема, поэтому она сложна и неоднозначна. И правильнее было бы рассмотреть ее в третьем блоке.

Не менее важными являются в пространстве экзистенциально-феноменологической психиатрии и традиционно гносеологические проблемы. Мы уже касались их в параграфе о методах. Это, прежде всего, проблема подхода к познанию патологических феноменов психики, процедуры и границ понимания – взять хотя бы Ясперсово «Мои больные чужды мне, так же как птицы в моем саду». Касаясь этих вопросов, экзистенциально-феноменологическая психиатрия развивает своеобразную психопатологическую герменевтику. И здесь одним из слабых мест рассматриваемой традиции является неразрешенность вопроса о критериях истинности понимания.

Важными в гносеологическом отношении являются также развитие и переосмысление процедуры феноменологической редукции, и экзистенциально-феноменологическая психиатрия одновременно с подчеркиванием необходимости ее использования в клинике психических расстройств указала ее границы в теоретико-практических исследованиях человека и феноменов его сознания.

Интересуясь антропологическими вопросами, в своих исследованиях феноменологические психиатры и экзистенциальные аналитики ищут ответ на старый кантовский вопрос «Что такое человек?» и показывают, что даже за порогом психического заболевания, – говоря языком антипсихиатра Лэйнга, «по ту сторону пропасти», – человек не перестает быть человеком. Можно сказать, что экзистенциально-гуманистическая традиция представляет антропологии философской целый пласт исследований по патологической, маргинальной антропологии и выделяет основные ориентиры существования человека. В этом отношении эта онтологическая антропология включается в общее пространство неклассических и постнеклассических антропологических исследований с их акцентом на повседневности.