Читать онлайн «Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ. История, мыслители, проблемы». Страница 111

Пропасть между онтологией и онтикой, между Dasein и существованием конкретного человека оказывается для Босса непреодолимой. Именно поэтому экзистенциальная аналитика Хайдеггера становится в его интерпретации разновидностью психоанализа – набором плохо связанных между собой терминов, системой заклинаний, которыми можно заговорить «всесильное Dasein». Эта ситуация ярко показывает, что как психиатрия, так и философия, взаимодействуя друг с другом в общем для них пространстве исследования психической патологии, в обязательном порядке будут вынуждены пойти на определенные уступки. Они ни в коем случае не утратят своей специфики, но, чтобы не повторять ошибок психоанализа, должны будут присмотреться и приблизиться друг к другу.

Фактически экзистенциальный анализ является закономерным продолжением и расширением экзистенциальной аналитики. О. В. Никифоров справедливо отмечает: «Практика Dasein-аналитически ориентированной психиатрии может быть рассмотрена как косвенная практика экзистенциальной аналитики „Бытия и времени“, экспериментом, успешное проведение которого (т. е. излечение „больного“) опосредованным образом должно свидетельствовать об „истинности“ (соответствии реальности терапевтической ситуации) посылок и выводов этой экзистенциальной аналитики»[1073].

Экзистенциальный анализ заимствует от фундаментальной онтологии только те положения, которые адекватно вписываются в проблемное поле и задачи клинической психиатрии.

Во-первых, основным заимствованным элементом выступает сама идея бытия-в-мире. Благодаря ей психическое заболевание трансформируется из патологического опыта в патологический мир, сотканный многочисленными нитями значений и связей.

Во-вторых, пришедшее от Хайдеггера «Dasein» хотя и получает во многом антропологическое звучание, но при этом по-прежнему выступает связующим элементом пространства онтологии и области онтики.

В-третьих, приоритетное значение обретает понятие темпоральности, и история жизни психически больного предстает как развертывающаяся в единстве прошлого, будущего и настоящего жизненная история.

В-четвертых, концепт заброшенности оказывается весьма продуктивным при толковании жесткой связи существования с миром и оборачивается в патологических анализах понятием омирения.

В-пятых, заимствуется и концепт ничтожения, который в психиатрии начинает рассматриваться как черта патологического существования, конечным пунктом которого выступают пустота и небытие.

Это лишь основные влияния фундаментальной онтологии, которыми было отмечено развитие экзистенциального анализа. Основным механизмом влияния и одновременно основным критерием отличия феноменологической психиатрии от экзистенциального анализа выступает использование концепта бытия-в-мире.

Именно в экзистенциальном анализе впервые центром психиатрического анализа начинает выступать мир пациента. Нельзя, конечно, сказать, что в феноменологической психиатрии окружающий мир совершенно не учитывался. В ней уже упоминается «другой», но мир еще выступает как мир сознания, как психическое переживание феноменов, являясь, тем самым, внутриличностным феноменом. После Хайдеггера в экзистенциальном анализе мир начинает восприниматься как совокупность вещей и событий, как проявление заботы, как место реализации существования. Психиатрия переходит от живого человека к живому миру, миру значений, смыслов и открытых возможностей.

Включение в локус анализа мира пациента приводит к закреплению пространства метаонтики как исследовательской области философской психиатрии. Если в феноменологической психиатрии пространством «отражения» онтологического порядка выступал преимущественно внутренний опыт пациента, его собственный личный мир, то экзистенциальный анализ говорит здесь уже о целостном существовании человека, и поэтому не случайно, что, например, в теоретических построениях Босса одним из центральных концептов становится хайдеггеровский «просвет бытия», а в теории Бинсвангера появляются экзистенциально-априорные структуры. Они отмечают метаонтическое «между» онтологией и онтикой.

В экзистенциальном анализе еще теснее переплетаются теория и практика. Он выступает своеобразной философской интерпретацией, толкованием случая, превращаясь из метода диагностики и лечения в герменевтическую процедуру. Экзистенциально-аналитические толкования оказываются практически никак не связанными с последующими диагностикой и лечением, где предпочтение отдается либо традиционным методам медицины (Бинсвангер), либо технике психоанализа (Босс). И в рамках этой новой, основанной на фундаментальной онтологии, парадигмы психиатрии оказывается чрезвычайно затруднительно выработать ориентиры для практической деятельности. Практика, изначально выступая в синтезе с теорией, корректируя некоторые положения и определяя предпочтения, теперь отходит на второй план. Задавая предметное поле и специфический ракурс теоретического исследования, она умолкает, когда дело касается обратной рефлексии. Здесь экзистенциальный анализ так и не пойдет дальше феноменологической психиатрии, придется дожидаться антипсихиатрии, чтобы взглянуть на вторую сторону этого взаимодействия.

Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ не являются лишь комплексом идей рассмотренных нами мыслителей. Сама экзистенциально-феноменологическая традиция, вмещающая в себя эти два направления, – намного больше, чем идеи Ясперса, Минковски, Штрауса, Бинсвангера и Босса. Будучи представлены исключительно так и не иначе (а именно это мы и видим в большинстве критических работ), и феноменологическая психиатрия, и экзистенциальный анализ остаются маргиналиями психиатрии и лишаются своего контекста. В распространении в различных географических топосах, в перетолковывании и переосмыслении идей родоначальников, в философской рефлексии все эти разрозненные теории, не всегда сходные в изначальных теоретических посылках, становятся единой традицией. Собственно, если сначала, рассматривая философско-клинический контекст и философский фон, мы говорили о предпосылках, а анализируя конкретные идеи родоначальников, – о формировании и первоначальном развитии идейного пространства, то настоящая глава как раз и ведет речь об оформлении, конституировании, закреплении и развитии этой традиции, вписывая ее в контекст западной философии XX в.

Те представители феноменологической психиатрии и экзистенциального анализа, чьи взгляды уже были представлены, не были одиноки. Множество психиатров в разных странах пытались, используя феноменологию, приоткрыть завесу опыта безумца.

В Швейцарии и Германии, странах своего первоначального развития экзистенциально-феноменологической психиатрия распространялась в двух направлениях: как институализированный и преимущественно практический Dasein-анализ (последователи Босса) или как преимущественно теоретический неинституализированный экзистенциальный анализ (последователи Бинсвангера).

В настоящее время институализированный еще при жизни Босса Dasein-анализ «шагает по планете». Центр Dasein-анализа – Цюрих. В 1970 г. для объединения ассоциации и национальных институтов Dasein-анализа была основана Международная ассоциация dasein-анализа. Но, несмотря на благие цели, этот проект так и остался проектом, поэтому 28 сентября 1981 г. она была упразднена. Вскоре, в 1990 г., ее сменила Международная Федерация Dasein-анализа. Ее штаб-квартира располагалась и располагается в Цюрихе, а первым президентом стал ученик Босса Гийон Кондрау, в 2003 г. на этом посту его сменил сын Гийон Фидель Кондрау.

Кроме этой организации существуют и национальные объединения: Dasein-аналитический Институт Психотерапии и Психосоматики, Швейцарское Общество Dasein-анализа (sgda), Швейцарское Объединение Dasein-аналитической Психотерапии в Цюрихе, Австрийское Общество Dasein-анализа (ogda) в Вене, Бразильская Ассоциация Dasein-анализа (abda) в Сан-Пауло, Французская школа Dasein-анализа (efda) в Марселе, Канадское Общество Dasein-анализа (sdac) в Торонто, Британское Общество Экзистенциального анализа (sea) в Лондоне, Чехословацкое Общество Dasein-анализа (TDaG) в Праге, Центр и Бельгийская школа Dasein-анализа (CeBDa) в Брюсселе. Наиболее известными школами этого направления являются британская и бельгийская.

Если последователи Босса сосредоточены в основном вокруг Dasein-аналитического общества и Международного института Dasein-анализа, то влияние Бинсвангера намного шире.