Читать онлайн «Фронтовое милосердие». Страница 106

24 апреля 16-я гвардейская механизированная бригада 4-й гвардейской танковой армии вступила в Бранденбург и заняла в городе оборону. Ее медико-санитарный взвод развернулся в Ритце, юго-западнее Бранденбурга, и за пять дней принял 339 раненых. Их эвакуация была невозможна, так как противник блокировал дороги на Потсдам и на юг. Поэтому работа проходила с большим напряжением и под постоянной угрозой вражеского нападения. В этот период перевязочный материал, шины, новокаин, другие медикаменты и консервированная кровь доставлялись боевыми самолетами Ил-2. Только с подходом главных сил 6-го механизированного корпуса и расчисткой дорог раненые были переданы прибывшему медсанбату. При возвращении из Зорау в Лукенвальде после разгрузки раненых по 216-му автосанитарному взводу на автостраде около Нейсе был нанесен удар с воздуха. Получили ранения три водителя и были выведены из строя четыре санитарные машины. Примеров такого рода можно привести много. Трудности, помимо опасности нападения, заключались в отдаленности расположения госпитальной базы. Медсанбаты и армейские госпитали работали в таких условиях, когда медики вынуждены были браться за оружие. Однако эвакуация в ГБФ, хотя и с перебоями, осуществлялась.

Руководство медслужбы 28-й армий, в частности ее начальник полковник медицинской службы А. М. Тарасенко и армейский хирург подполковник медицинской службы В. В. Кованов, взяло на себя заботу об эвакуации в ГБФ. Проводившие транспортировку раненых обходили опасные места на участке шоссе Берлин — Бланкенфельде грейдерными дорогами. Для этой цели были использованы 141 автомашина армейского подчинения и 22 машины фронтовых автосанитарных рот. Было эвакуировано 2050 раненых и больных.

В этой армии я был в конце 1943 года, познакомился с работой медицинской службы, со специалистами. Дело происходило в межбоевой период. Армия получила пополнение. Естественно, меня в первую очередь заинтересовала противоэпидемическая работа. Эпидемиолог армии С. А. Дмитриев в беседе со мной рассказал об обстановке в частях и соединениях армии, проводимых мероприятиях и их организации. При этом он проявил незаурядные знания в области частной эпидемиологии и произвел на меня хорошее впечатление, которое в конце нашей беседы несколько изменилось из-за незнания им некоторых важных аспектов военной эпидемиологии. На мой вопрос, где начинается и кончается автомобильная дорога армии, какие на ней располагаются населенные пункты, какое их санитарно-эпидемиологическое состояние, он не мог ответить четко, со знанием дела. Его неподдельное смущение не породило во мне негативного отношения к нему. Он был немолодых лет, не новичок в Красной Армии и с солидным стажем работы в области эпидемиологии. Всем своим обликом, поведением он располагал к себе своих сотрудников. Я заметил ему, что населенные пункты, расположенные на армейской дороге, нередко являются источником распространения эпидемических заболеваний, особенно тогда, когда они служат местом ночлега для воинских команд, следующих на пополнение частей. Он должен закрепить все населенные пункты за медучреждениями для наблюдения за санитарно-эпидемиологическим состоянием проживающего в них населения. Эпидемиолог армии должен знать, в каких из них имеются инфекционные больные, и принимать меры к их изоляции, а также к проведению дезинсекции и дезинфекции в домах, где они проживали. Без этого нельзя допускать в такие дома военнослужащих, особенно на ночлег. За это упущение я слегка упрекнул начмедарма А. М. Тарасенко. Александр Маркович отличался высоким чувством ответственности за порученное дело. Дисциплинированность, исполнительность и трудолюбие являлись отличительной чертой его характера и практической деятельности. Допущенная оплошность имела случайный характер.

Если 28-я армия уже в ходе Берлинской операции приняла непосредственное участие в боях за Берлин, то танковые и 3-я гвардейская общевойсковая армии еще в ходе подготовки Берлинской операции планировались для участия во взятии Берлина.

Целью Берлинской операции являлись разгром группировки противника на берлинском направлении и в самом Берлине, овладение им и выход на Эльбу для соединения с войсками союзников. Это требовало от войск 1-го Украинского фронта недопущения в Берлин на усиление его гарнизона вражеских войск ни с юго-запада (12-я армия), ни с юго-востока (части и соединения 9-й и 3-й танковых армий франкфуртско-губенской группировки).

О медицинском обеспечении боевых действий 3-й гвардейской и 28-й армий говорилось выше. Здесь есть необходимость сказать несколько слов об организации эвакуации и лечения раненых из 3-й и 4-й гвардейских танковых армий. В медицинском обеспечении их боевых действий было больше общего, чем различий. Поэтому я остановлюсь на одной из них. 3-я гвардейская танковая армия должна была ворваться в Берлин с юга, а 4-я — обойти его с юго-запада и, соединившись с войсками 1-го Белорусского фронта, окружить город и не допустить в него части и соединения 12-й немецкой армии.

В 3-й гвардейской танковой в исходном положении для ввода в бой корпусов был развернут один из трех имевшихся у нее ХППГ. За пять дней боев он принял 558 раненых и больных. Медсанбаты корпусов в первые дни не действовали: раненые и больные поступали в госпиталь непосредственно из бригадных медицинских пунктов. После того как в ночь на 18 апреля армия форсировала реку Шпре, развернулись медсанбаты корпусов, и через голову 1-го ХППГ был выдвинут вперед 2-й госпиталь. Будучи готовым 19 апреля, он принял тяжелораненых из корпусов. За три дня боев в медсанбат 6-го танкового корпуса поступил 491 раненый: 18 апреля — 258, 19–142 и 20–91 человек. Меньше потерял ранеными и больными за эти три дня 7-й танковый корпус (249 человек). Легкораненые через ХППГ, расположенные ближе к корпусам армии, направлялись в армейский ГЛР. Когда армия повернула на Берлин, на линии медсанбатов в Калау был развернут 3-й ХППГ. Он принял раненых от медсанбатов, чтобы они могли следовать за корпусами. За период с 21 по 24 апреля в этот госпиталь поступило 727 раненых и больных.

Части и соединения армии уже к исходу 22 апреля ворвались на южную окраину Берлина. Бои приняли ожесточенный и кровопролитный характер. Но берлинский гарнизон, который насчитывал 200 000 солдат и офицеров, был обречен; он лишился помощи войск юго-восточной и юго-западной группировок. 24 апреля 28-я армия 1-го Украинского фронта и 3-я армия 1-го Белорусского фронта соединились юго-восточнее Берлина и изолировали части и соединения 9-й немецкой армии от берлинской группировки. 25 апреля 4-я гвардейская танковая армия 1-го Украинского фронта и 47-я и 2-я гвардейская танковая армии 1-го Белорусского фронта соединились западнее Берлина в районе Потсдам, отрезав от Берлина 12-ю немецкую армию.

В боях непосредственно в Берлине потери ранеными в корпусах 3-й гвардейской танковой армии возросли. За период с 24 апреля по 2 мая в медсанбат 6-го танкового корпуса, например, поступило 877 раненых солдат и офицеров, 7-го танкового корпуса — 1178.

ХППГ, развернутый в исходном положении для обеспечения ввода в бой армии, после сдачи своих раненых фронтовым госпиталям прибыл в район Берлина и развернулся в 40 километрах от корпусов армии. За пять дней работы он был вынужден принять 1234 раненых и больных. 2-й ХППГ, подготовленный вслед за форсированием Шпре, также был освобожден от раненых, прибыл в район Берлина и развернулся в Залове. За период с 26 апреля по 1 мая он принял 1837 раненых. Такая загрузка медсанбатов и госпиталей создавала большую напряженность в работе. В связи с этим нельзя не упрекнуть начальника медицинской службы фронта Н. П. Устинова и главного хирурга фронта М. Н. Ахутина. Они недостаточно настойчиво ставили перед командованием фронта вопрос о необходимости усиления армий фронтовыми госпиталями. Среди них, по данным начальника ПЭП № 179, 9 ХППГ 28 апреля находились в свернутом состоянии в Бунцлау. Запрет осуществлять маневр фронтовыми госпиталями не отвергал исключений, если они диктовались медицинской обстановкой и носили характер обоснованного риска. Устинов сам отличался мужеством и храбростью и требовал их от своих подчиненных. Он поддерживал связь с начмедармами через своих связных офицеров при помощи санитарной авиаэскадрильи, знал о медицинской обстановке и опасности, связанной с маневром госпиталями. Но здесь шла речь не о развертывании фронтовых госпиталей в полосе бегства на запад к Эльбе отдельных групп, частей и подразделений окруженных и основательно потрепанных основных сил (15 дивизий) 9-й и части 4-й танковой армий немцев, а только о переброске этих госпиталей.

Работа полевой медицинской службы всегда сопряжена с опасностью для жизни личного состава войсковых и армейских медучреждений. Об этом хорошо знали врачи, сестры и обслуживающий персонал. В данном случае речь шла об оказании своевременной квалифицированной и специализированной хирургической помощи 5837 раненым, и риск был обоснован. Командование фронта в этой настойчивой просьбе не отказало бы.