Читать онлайн «История Древнего мира, том 2». Страница 192

Замкнутая и устойчивая община оказывала замедляющее действие на развитие общества; пережитки общинной собственности на землю задерживали становление частной земельной собственности, имущественную и общественную дифференциацию. Будучи автономным общественным организмом, община препятствовала росту межрайонного разделения труда, товарного производства и торговли. Густая сеть обычаев и традиций опутывала труженика, обусловливая косность и технический застой.

Община при всей своей прочности не была неизменной. На неё воздействовали рабство, сословно-кастовое деление,

частнособственнические устремления, рабовладельческая идеология. В разных частях страны это воздействие было неодинаковым. В наиболее развитых государствах община стала сама выступать как коллективный эксплуататор по отношению к своим рабам и слугам и превращаться в коллектив мелких рабовладельцев.

Хотя господствующие классы и государство стремились к поддержанию системы варн в неизменном состоянии, варны изменялись и приспосабливались к новым условиям. Основные принципы сохранились: наличие четырех варн, неравенство их прав и обязанностей, принадлежность к варнам по рождению, существование важных ограничений в общении между ними. Однако со временем все большее значение для оценки общественной значимости человека приобретает его фактическое положение и особенно богатство.

Это особенно заметно в частом отходе от традиционных занятий. Определяющим для брахмана остается исполнение жреческих обязанностей, но теперь все чаще встречаются брахманы земледельцы, пастухи, ремесленники, знахари, лекари и даже слуги. Только брахманы-жрецы оставались освобожденными от налогов, остальные их платили. Другие древние привилегии (освобождение от смертной казни и телесных наказаний, закабаления за долги) на брахманов-нежрецов также распространялись все в меньшей мере, и они в конце концов теряли свой брахманский статус.

В Индии ещё не было храмов организация брахманов даже в отсутствовали экономические и и храмовых хозяйств, отсутствовала местном масштабе. Следовательно, политические предпосылки для их

главенства в древнеиндийском обществе, хотя варна брахманов и считалась высшей. Но брахманы как идеологи господствующего класса, хранители и толкователи древних традиций, исполнители культовых действий продолжали занимать важное место.

Кшатрии по своей духовной чистоте считались второй варной, но военная, политическая и экономическая власть находилась в их руках. Все же и здесь можно обнаружить изменения. Многие кшатрийские роды слабели, и члены их становились гаремными стражниками, телохранителями вельмож, а некоторые торговцами и ремесленниками. Родовитую знать зачастую оттесняет служилая. Это особенно видно на примере выдвижения царских династий из других варн, например шудрянской Нандов и брахманской Канвов.

Процесс расслоения затронул и варку вайшьев. Разбогатевшие вайшьи (особенно из купцов) занимают места в государственном аппарате как торговые агенты царя, сборщики пошлин, служащие в царском хозяйстве и казначействе и т.д. Такие вайшьи пробивались в верхи рабовладельческого общества; большинство же их, как занятые физическим трудом и составлявшие основное податное сословие, все более сближались с шудрами, общественный статус которых постепенно повышался.

Равноправия шудры не добились. Для них оставались ограничения в выборе профессии и места жительства, более строгие наказания по суду, они подвергались ограничениям в религиозной обрядности. И все же, хотя авторы законоведческих трактатов всячески старались подчеркнуть приниженность шудр, фактическое положение их изменилось, и прежде всего потому, что они составляли основное производительное население растущих городов. Имеется немало примеров того, что состоятельные шудры нанимали слуг из дваждырожденных и даже брахманов. Если появляются даже царские династии из шудр, то тем чаще должны были встречаться факты занятия шудрами и менее заметного, хотя и немыслимого ранее общественного положения.

Недаром во многих версиях мифа «О четырех веках» с горечью констатируется (впрочем, с явным намерением сгустить краски), что в последний грешный век Кали главными становятся шудры.

Культура.

Значительные изменения произошли в области идеологии. Со времени смерти Будды в начале V в. до н.э. буддизм успел претерпеть значительные изменения. По преданию, первый буддийский собор состоялся еще при жизни учеников Будды, причем были сформулированы устав монашеской общины (сангхи) и канон, преподанный в форме бесед Будды, однако неясно, были ли устав и канон уже записаны или только заучивались наизусть. Во всяком случае, устные толкования очень долго сохраняли значение. Самый древний и дошедший в наиболее полном виде из нескольких существовавших буддийских канонов, почитаемый наиболее ортодоксальным южным течением «Тхеравада», был записан лишь в I в. до н. э., причем уже не на родном древнеиндийском диалекте самого Сиддхартхи Гаутамы, а на более позднем языке пали. Сохранились — в санскритском оригинале, а чаще в переводе на тибетский, китайский и другие языки — отрывки из другого канона или канонов.

В начале IV в. до н.э. наметилось расхождение между более ортодоксальным, консервативно-философским буддизмом и откровенно религиозными течениями, где Будда представал уже в виде божества, причем не только исторический Сиддхартха Гаутама Будда, но мифические, предполагаемые Будды предшествовавших эпох, к каждому из которых можно было обращаться с молитвами за помощью. Оба течения созывали отдельные соборы, находилось и много «неорганизованных» устных толкователей учения.

Наряду с буддийскими существовали и другие вероучения, обещавшие путь к спасению. Некоторые, например учение Девадатты, откололись еще от первичного буддизма, другие существовали независимо и, может быть, раньше буддизма, например джайнизм. Джайны отвергали учение буддистов о вечной изменчивости бытия и считали материю неизменной, но, деля ее на «живую» (куда помимо органической жизни они включали огонь, воздух и т.п.) и «неживую», подобно буддистам, проповедовали ахинсу — запрет убивать живое. Одна из групп джайнов в своем крайнем аскетизме отвергала даже одежду; возможно, слух именно о ней дошел еще раньше времен Александра до греков, которые рассказывали о «нагомудрецах» (гимнософистах) Индии, отличных от брахманов. Существовали также другие учения наряду с традиционными культами ведической религии.

Именно буддизм, деятельно отрицавший этнические, сословные и родо-племенные различия, оказался наиболее приемлемой идеологической основой для империи, своим существованием разрушавшей традиционные перегородки. Наряду с беднотой и отверженными к буддизму уже с V в. до н.э. стали примыкать богачи и высшая знать.