Читать онлайн «ПСИХИКА И ЕЕ ЛЕЧЕНИЕ: Психоаналитический подход». Страница 87

Имеется группа псевдоистерических высокоуровневых пограничных женщин, в распоряжении которых имеется множество информативных, хотя все еще неинтегрированных репрезентаций, которые имеют отношение к эдипальным констелляциям. Хотя они не способны к любви, эти пациентки будут часто развивать вокруг своей обычно более завуалированной обольстительности обманчивую ауру псевдоискренности, которая порождает иллюзию индивидуального правдоподобия и может поэтому оказаться непреодолимой для неопытного психотерапевта. Большинство женщин-пациенток, которым удалось соблазнить своих мужчин-терапевтов, вероятно, принадлежат к этой группе.

Несмотря на такие явно выраженные феномены на начальной стадии лечения пограничного пациента, то отношение, которое он развивает к своему аналитику, является патогномически функциональным по своей природе, резко отличаясь от преимущественно индивидуального отношения невротического пациента к своему аналитику. Соответственно присутствие и функции аналитика будут представляться пограничному пациенту как очевидно эмпирически существующие лишь для заботы о нем и его потребностях. В зависимости от природы соответствующего функционирования аналитика в психике пациента будет наблюдаться постоянная эмпирическая осцилляция между примитивно идеализируемыми «абсолютно хорошими» объектными образами и их угрожающими «абсолютно плохими» двойниками, с которыми пытаются справиться посредством примитивных защитных операций, в особенности интроекции, проекции и отрицания.

Функциональная связь пограничного пациента со своим аналитиком вначале представляет по существу без конца повторяющееся продолжение задержанных и нарушенных эволюционных взаимодействий с его первичными эволюционными объектами. При одновременном отсутствии наполненной смыслом реальности во взаимоотношениях взаимодействия пациента с аналитиком первоначально кажутся преимущественно или исключительно трансферентными. В отличие от невротических переносов, которые часто остаются скрытыми в течение более длительного времени, требуя интерпретативной работы с сопротивлениями для их полного развития, пограничный пациент, у которого отсутствуют альтернативные объектные отношения, будет типично открыто и без задержек развивать функциональный перенос на аналитика, часто ясно осознаваемый уже во время первой встречи с аналитиком.

Таким образом, пограничный пациент, идиосинкразически повторяющий со своим аналитиком нарушенные функциональные взаимоотношения, все время предстает в виде «трансферентного ребенка» в том смысле, как это рассматривалось в части II этой книги. Это ребенок, который пытается безжалостно эксплуатировать свой объект во взаимоотношениях, которые могут быть бурными и непредсказуемыми. Часто проявляемое пациентом обилие экстремальных аффективных сдвигов и драматических ситуаций как в аналитических отношениях, так и в жизни вне лечения, нередко воспринимается неопытным аналитиком как несущее в себе «вкус к жизни», указывая на предположительную повторную мобилизацию эволюционных движений в пациенте. Однако если нет признаков возобновленных процессов структурообразующей интер-нализации,такие «наполненныесобытиями»и «многообещающие» лечения могут длиться годами, прежде чем их де-факто стагнационная природа не сможет больше ускользать от сознательного понимания и реалистической оценки аналитика.

В функциональном переносе ранее существовавшие функциональные интроекты пациента будут активироваться и переноситься на репрезентацию аналитика со вторичной их ре-интроекцией и проекцией. Если не будут мотивированы и начаты взаимоотношения между «эволюционным ребенком» в пациенте и аналитиком как новым эволюционным объектом с происходящими в результате аналитико-специфическими интернализациями, появляющимися в психике пациента, будут продолжаться без конца повторяющиеся трансферентные циклы в эволюционно бесплодных взаимодействиях.

Как было сказано выше, некоторые высокоуровневые пограничные пациенты с готовностью, даже с радостью отвечают на возможность, предлагаемую их аналитиками во взаимодействиях с ними, возобновить свои прерванные эволюционные процессы. Эти пациенты чаще всего молодые люди на пороге зрелости, периода, когда потребность в эволюционных объектах все еще присутствует даже у нормальных индивидов. Но не следует считать, что это означает, будто лечение этих пациентов непременно должно протекать гладко и без затруднений. Не может быть легким лечение пациентов, не достигших константности Собственного Я и объекта из-за того, что у таких пациентов отсутствует аффективная стабильность, а также наличествует минимальная толерантность к фрустрации и неограниченная жажда эксплуатации. Однако эта терапевтически благоприятная группа отличается от большинства пограничных пациентов своей начальной готовностью вступать в новые эволюционные взаимодействия со своими аналитиками. Эта готовность, подкрепленная их более продвинутыми уже существующими структурами, склонна значительно сокращать период структурообразования в функциональных взаимоотношениях с аналитиком, который обычно требуется для достижения константности Собственного Я и объекта в лечении пограничных пациентов.

Часто имеют место продолжительные затруднения при попытке добиться того, чтобы простое трансферентное повторение пограничного пациента сопровождалось и все более заменялось возобновленными эволюционными процессами в его взаимоотношениях с аналитиком. Главную причину такого затруднения следует искать в уже существующих репрезентационных структурах пограничных пациентов, необходимых для защиты переживания дифференцированного Собственного Я. Их первичные, обусловленные удовольствием самостные и объектные репрезентации достаточно установились, чтобы быть в состоянии сопротивляться регрессивным движениям к фрагментации, и сами их патогенные эволюционные задержки представлены как единственно доступные им во взаимодействиях катектированные образы Собственного Я и объекта. Эти взаимодействия повторяются и продолжаются по сути без альтернатив в их отношениях с объектами. Независимо от того, сколь они нарушены и анахроничны, они представляют собой ту точку в развитии, которой достигли объектные отношения пациента и таким образом способ переживания им себя и своих объектов, на котором основывается его субъективное существование как человека в мире.

Базисная эволюционная неудача психотических пациентов предшествует первичной дифференциации репрезентаций Собственного Я и объекта и не может быть возрождена как трансферентное переживание. В отличие от них эволюционная задержка пограничного пациента произошла в ранних взаимодействиях с дифференцированными объектами, она поддается трансферентному повтору, который сам по себе обладает способностью к сохранению эмпирической диффе-ренцированности между СобственнымЯ и объектом. С другой стороны, в отличие от невротических пациентов, задержанная структурализация пограничного пациента никогда не давала ему возможности развивать объектные отношения, которые были бы альтернативны этим трансферентным отношениям. Сохранение переживания Собственного Я шизофреником после его повторной дифференциации будет отчаянно зависеть от эмпирической доступности образа аналитика как нового эволюционного объекта, тогда как эмпирическая дифференцированность и переживание связного Собственного Я невротического пациента обьино надежно скреплены его установившейся способностью достаточно свободно манипулировать в фантазии информативными репрезентациями себя и объекта. В отличие от этих более или менее структурированных категорий пациентов сохранение пограничным пациентом своего чувства дифференцированности в основном базируется на физическом или интроективном присутствии объекта, который переживается в смысле первоначального объекта времен базисной эволюционной неудачи пациента.

Пограничный пациент может переживать Собственное Я, главным образом, как повторение в переносе, постоянное повторение в переносе экзистенциально важно для такого пациента, и все направленные против него попытки несут огромную угрозу и вызывают чрезмерную тревогу. Подобно любой тревоге до установления константности Собственного Я и объекта, эта тревога все еще в основном носит характер тревоги дедифференциации, специфически вызываемой любой угрозой утраты эмпирического присутствия функционального объекта. Для этого пограничный пациент в начале лечения чаще имеет в своем распоряжении лишь архаические функциональные интроекты, реэкстернализируемые сходным образом на функциональную репрезентацию аналитика.

В начале лечения только перенос может сохранить дифференцированность объектных взаимоотношений пограничного пациента, что делает перенос более значительным фактором сопротивления против принятия аналитика в качестве нового эволюционного объекта, чем в случае невротических пациентов с их уже ранее установившимися альтернативами во взаимоотношениях.