Читать онлайн «Проблема «бессознательного»». Страница 98

...В заключительной части своей статьи проф. Mu­satti затрагивает две проблемы, представляющие особый интерес и важность, но, может быть, слишком сложные, чтобы можно было их достаточно глубоко осветить мимо­ходом, в рамках журнальной полемики. В первую очередь сюда относится вопрос о механизмах излечения, возни­кающего при осознании подавленного влечения. Проф. Musatti указывает, на существование определенной эво­люции представлений Freud о механизмах выздоровления, в результате которой от старого учения о катарзисе пси­хоаналитическая теория перешла к пониманию зависи­мости терапевтического эффекта от личности в целом, от отношения, которое устанавливается между вытеснен­ным импульсом и всей совокупностью аффективных и ин­теллектуальных переживаний больного. Особенно отчет­ливо эта эволюция видна, по мнению проф. Musatti, в работе Freud «Erinnern, Wiederholen und Durcharbeiten».

Проф. Musatti полагает, что в свете этой эволюции мое заявление о том, что психоанализ трактует всю проблему функциональной организации человеческой деятельности схематически и упрощенно, остается непо­нятным. Он полагает, что я проглядел упомянутую им выше эволюцию взглядов и только поэтому смог утвер­ждать, что выведение терапевтического эффекта осозна­ния из факта включения в новую психологическую уста­новку, в новое отношение к действительности всегда оставалось Freud чуждым.

Я, действительно, это утверждаю, хотя мысли, разви­тые в названной работе Freud, могут произвести, на пер­вый взгляд, впечатление аргумента в пользу правильно­сти представления проф. Musatti. Однако я уже отметил, что весь этот вопрос, заставляющий нас обратиться к теории психологической структуры деятельности, слиш­ком сложен, чтобы его можно было развернуто обсудить сейчас. Положение особенно затрудняется в связи с тем, что проф. Musatti, как он сам указывает, не знакомы ра­боты Д. Н. Узнадзе и его школы, в которых интересно и глубоко поставлены вопросы этой теории. Я полагаю поэтому, что проф. Musatti меня извинит, если на эти его критические замечания я сейчас развернутого ответа не дам. Принципиальное положение, от которого я отправ­лялся бы, если бы такой ответ стал давать, можно выра­зить так: основным элементом, функциональной «едини­цей» в системе представлений Freud является напряжен­ный импульс к действию. Теории же функциональной структуры деятельности, теории той реальной психоло­гической системы, в которой происходит «движение им­пульсов», Freud не дал. Отсюда абстрактность и неадек­ватность представлений Freud о законах, определяющих динамику напряженных аффектов и их реализацию в поведении. Я полагаю, что при дальнейшем развертыва­нии нашей дискуссии этой важной и сложной проблеме стоило бы уделить, может быть, специальное внимание[106].

Другим не менее интересным вопросом, затрагивае­мым проф. Musatti в конце его статьи, является проблема методов психоанализа и тесно с нею связанная, занимаю­щая видное место в психоаналитической теории, пробле­ма символики как средства выражения неосознаваемого.

Проф. Musatti задает мне два вопроса из области ме­тодики, вызвавшие у меня, сознаюсь, некоторое удивле­ние. Первый: считаю ли я оправданным пользование методикой исследования ассоциации. Второй: какие ме­тоды (кроме, очевидно, психоаналитического) я мог бы предложить для изучения «неосознаваемых» форм пси­хической активности.

Отвечая на первый из этих вопросов, я хотел бы под­черкнуть следующую принципиальную, как мне кажется, установку. Я полагаю, что было бы чрезвычайно трудно (если вообще возможно) привести такой из выработан­ных в экспериментальной психологии методов, о котором можно было бы сказать, что пользование им ни при ка­ких условиях не оправдано. Мне представляется не тре­бующим дальнейших доказательств, что главное — это не метод как таковой, а интерпретация данных, которые он дает, и цель, которой он служит. А таковые в разно ориентированных исследованиях могут быть, конечно, очень различными. Я полагаю поэтому, что оправданным может быть не только пользование ассоциативным методом в его разнообразных вариантах, методом исследования по Rorschach и разными другими приемами, определяемыми на Западе как «клинические» психологические методики, но даже (horribile dictu!) таким «психоаналитическим» привхмом, как анализ сновидений, который может давать очень интересные данные при исследовании, например, отражения в сновидном сознании различных форм внешней ситуации и предшествующей напряженной умственной работы, при изучении связей между снови­дением и степенью глубины сна, при исследовании воз­можностей влиять на характер сновидений гипнотичес­ким внушением, при анализе отношений между объек­тивной длительностью сновидения и субъективным пере­живанием длительности времени во сне и во многих других случаях.

Что касается вопроса о том, какие методы исследова­ния могут быть рекомендованы для изучения «неосозна­ваемых переживаний», помимо применяемых психоанали­тиками, то, во-первых, сам проф. Musatti перечисляет их, говоря об экспериментальных психологических методах, могущих служить средством объективного контроля психоаналитических данных. Эти методики предназначены для выявления «глубоких и скрытых» психологичес­ких феноменов и оказываются в состоянии, по мнению ряда психологов и психиатров (как указывает проф. Mu­satti), заменить длительную и трудоемкую работу пси­хоаналитиков. Это, с одной стороны. А с другой — в моей статье, критикуемой проф. Musatti, упомянуто большое число работ, выполненных при помощи весьма разнооб­разных методик, но во всех случаях имеющих целью раскрытие влияний на поведение факторов остающихся неосознаваемыми. Я не буду снова их напоминать и скажу только, что их важным, общим принципом явля­ется прослеживание в поведении или в вегетативных проявлениях сдвигов, провоцируемых смысловым раздра­жителем, не доходящим до осознания, либо в силу особо­го функционального или патологического состояния соответствующей физиологической системы (как, напри­мер, в экспериментах с больными, страдающими функ­циональной глухотой, или с лицами, погруженными в нормальный или гипнотический сон), либо в силу осо­бенностей (обычно сублиминальности) самого раздра­жителя.

На основе разнообразных модификаций подобного рода приемов, а также на основе анализа так называемых «установок» по методике Д. Н. Узнадзе оказалось воз­можным накопить за последние годы много интересных данных, относящихся к особенностям и к динамике не­осознаваемых адаптационных реакций. Поэтому мне ка­жется, что указание проф. Musatti на нависшую надо мной опасность стать «метафизиком» (поскольку, (мол, я соглашаюсь с существованием подобных реакций, но не располагаю методикой их исследования) не должно вы­зывать у меня панического настроения.

Наконец, последняя теоретическая проблема — о сим­волике, как средстве выражения «неосознаваемого». Я позволю себе прежде всего подчеркнуть, что сам проф. Musatti подходит к этой проблеме с большой осторож­ностью и со стремлением к объективности, внушающим уважение к нему как к исследователю также со стороны тех, кто не разделяет его теоретических убеждений. Ви­димо, чувствуя, насколько зыбки построения психоана­литиков в этой области, проф. Musatti высказывает мне­ние, что истолкование символов — это только вспомога­тельный метод при психоаналитическом обследовании, которым надо пользоваться с чувством меры и оговорка­ми. Далее проф. Musatti откровенно сообщает, что в на­чале своей работы в качестве психоаналитика, он испы­тывал такое же недоверие (даже «отвращение») к интер­претации символов, какое он чувствует в противниках психоанализа. Мало того, как он указывает, это чувство не покинуло его до сих пор. Тем не менее он полагает, что «неосознаваемые переживания» имеют тенденцию проявляться в области осознаваемого в форме символов. Для раскрытия подлинного значения последних им был разработан особый метод, который он называет «конвер­гентным анализом». Он полагает, что закономерности символизации были раскрыты в исследованиях Schretter и Silberer и что в моем отношении ко всей этой проблеме проявляется отсутствие у меня ясного представления о функции символического выражения неосознаваемых пе­реживаний.