Читать онлайн «Половая психопатия». Страница 96

X. в детстве был тоже очень нервным. Мяуканье кошки наводило на него величайший страх, и если кто-нибудь издавал звук, похожий на кошачье мяуканье, то он начинал плакать и в страхе цеплялся за кого-нибудь из окружающих.

Самые незначительные болезни вызывали у него сильнейшую лихорадку. Он был тихим, мечтательным ребенком, с живой фантазией, но с довольно плохими умственными способностями. Обыкновенными играми мальчиков он не занимался и отдавал предпочтение женским занятиям. Особенное удовольствие доставляло ему причесывать служанку или брата.

Когда X. поступил в школу, то занимался там взаимным онанизмом, совратил нескольких товарищей и сделался в конце концов нетерпимым из-за своих циничных выходок, так что его должны были взять из школы. Уже в то время родителям как-то попадали в руки его любовные письма, обнаружившие в нем половое извращение. С 17 лет он учился под строгим наблюдением одного гимназического профессора. Успехи его

в науках были посредственные. Способности у него оказались только к музыке. Окончив курс в гимназии, пациент, 19 лет, поступил в университет. Там он обратил на себя внимание своим циничным поведением, подозрительной близостью к молодым людям, которая давала повод к разговорам об извращенной любви к мужчинам. Он начал рядиться, носить кричащие галстуки, рубашки с глубоким вырезом, тесные ботинки, вызывающую прическу. Все эти наклонности, однако, исчезли, когда он окончил университет и вернулся домой.

С 24 лет он долгое время страдал неврастенией. До 29 лет он обнаруживал серьезность, прилежно занимался своей профессией, однако избегал прекрасного пола и продолжал вращаться среди мужчин сомнительной репутации.

На подробное обследование пациент не согласился; он считал его совершенно бесцельным, ибо влечение к собственному полу развилось у него еще в детстве и является врожденным. Он всегда чувствовал в себе страх перед женщинами и никогда не мог решиться испытать женские ласки. По отношению к мужчинам он чувствовал себя в роли мужчины. Он понимает, что его влечение к собственному полу является аномалией, но оправдывает свои поступки своей болезненной организацией.

Со времени своего бегства из Германии X. живет на юге Италии и, как я мог заключить из одного его письма, до сих пор предается извращенной любви. X. имеет вид серьезного, представительного мужчины с безусловно мужскими чертами лица, большой бородой и нормально развитыми половыми органами. Недавно доктор X. предоставил в мое распоряжение описание истории своей жизни, из которого я считаю интересным привести некоторые места.

«Семи лет я поступил в одну частную школу, там я чувство^ вал себя в высшей степени плохо и встречал очень мало внимания со стороны моих товарищей. Только к одному из них — очень красивому мальчику — я почувствовал влечение и затем страстно в него влюбился. Во время детских игр я всегда умел устраивать так, чтобы мог одеваться девочкой. Величайшее удовольствие доставляло мне делать нашей служанке всякие сложные прически. Часто я жалел, что не родился девочкой.

Половое влечение проснулось во мне на 13-м году и с первого же момента было направлено на молодых крепких мужчин. Сначала я даже не подозревал, что это ненормально; но понимание этой ненормальности постепенно пришло ко мне, по мере того как я узнавал половые склонности моих сверстников. С 12 лет я начал заниматься онанизмом. В 17 лет я покинул родительский дом и поступил в гимназию в одном столичном городе. Я был отдан пансионером к одному семейному учителю гимназии, с сыном которого я затем завел половые сношения. — ним я впервые получил половое удовлетворение. Вскоре я познакомился с одним молодым художником, который, заметив мою ненормальность, сознался мне, что и сам страдает таким же недостатком. От него я узнал, что эта ненормальность встречается очень часто, и это меня успокоило, так как я раньше считал себя единственным в своем роде. Этот молодой человек имел обширный круг знакомств среди таких же людей, куда он и ввел меня. Там я сделался предметом всеобщего внимания, так как я, по общему мнению, имел многообещающее физическое сложение. Вскоре в меня влюбился один пожилой господин; он, однако, не пришелся мне по вкусу, и я сошелся с ним лишь на короткое время; вскоре я оставил его ради более молодого, красивого офицера, которого любовь бросила к моим ногам. Это была, в сущности, моя первая любовь.

В 19 лет я сдал экзамен зрелости. Освободившись от школьных уз, я завел знакомство с большим количеством лиц, имевших такое же, как я, или аналогичное половое влечение. Между прочим я познакомился с Карлом Ульрихсом (Numa Numantius).

Когда я затем поступил на медицинский факультет и стал общаться со многими нормальными молодыми людьми, мне пришлось неоднократно, уступая просьбам товарищей, посещать публичные дома. Сношения мои с женщинами, даже с самыми красивыми, кончались всегда позорной неудачей, так что среди моих знакомых распространилась молва, что я импотент. Я поддерживал это мнение, выдумывая рассказы про свои прежние эксцессы у женщин. У меня тогда было множество знакомых за границей, которые считали меня по моему телосложению красавцем. Вследствие этого ко мне постоянно приезжали друзья из различных стран и привозили массу любовных писем, так что я нередко бывал в большом затруднении. Наивысшего развития эти отношения достигли несколько позднее, когда я в первый год по окончании университета жил интерном при лазарете. Там я был прямо предметом поклонения: из-за меня разыгрывались такие щены ревности, что в конце концов вся эта история едва не раскрылась. Вскоре после этого я заболел воспалением плечевого сустава, от которого оправился только через три месяца. За это время мне много раз делали подкожные инъекции морфия, которые затем были внезапно прекращены, так что я тайком продолжал их делать сам уже после выздоровления. Перед началом самостоятельной практики я с целью специализации провел некоторое время в Вене, где, благодаря рекомендациям, получил доступ в круг лиц с одинаковыми со мной наклонностями. Там я сделал наблюдение, что ненормальность, о которой идет у нас речь, в самых различных ее проявлениях столь же распространена в низших слоях общества, как и в высших, и что среди высших классов также нередко встречаются лица, которые занимаются этим как профессией, продавая себя за деньги.

Когда я поселился в качестве врача в провинции, то решил избавиться от морфия при помощи кокаина и таким образом сделался кокаинистом; от этой склонности мне удалось избавиться только около двух лет назад после трех рецидивов. В моем положении было совершенно невозможно искать удовлетворения моего полового влечения, и я поэтому был очень рад, когда заметил, что кокаин погасил во мне сладострастие. Когда я, благодаря энергичному уходу со стороны моей тетки, освободился в первый раз от привычки к кокаину, то уехал из города на несколько недель для поправки. Мое превратное половое влечение снова проснулось во мне с прежней силой; однажды вечером за городом я сошелся с одним мужчиной, но на следующий день получил извещение от прокурора, что меня видели и что я должен быть привлечен к следствию, но что инкриминируемый мне проступок — согласно решению высшей судебной палаты — ненаказуем. Вместе с тем мне указывалось, что случай этот сделался известным в широких кругах. Я понял, что после этого мне необходимо оставить Германию и искать себе новую родину там, где ни законы, ни общественное мнение не осуждают тех склонностей, которые, как и все ненормальные склонности, не могут быть подавлены силой воли. Так как я ни минуты не сомневался, что мои наклонности стоят в противоречии с общественным мнением, то я неоднократно делал попытки победить их в себе, но это вело только к усилению их; то же я наблюдал и у своих знакомых. Так как я чувствовал влечение исключительно к молодым, здоровым лицам с вполне выраженным мужским типом, а такие индивиды лишь крайне редко шли навстречу моим желаниям, то я часто принужден был покупать их любовь за деньги. И поскольку мои желания ограничивались лицами из низших классов общества, я никогда не чувствовал недостатка в таких, которые соглашались отдавать себя в мое распоряжение за деньги. Надеюсь, что нижеследующие мои разоблачения не вызовут неудовольствия с их стороны; вначале я думал опустить все это, но в интересах полноты моего сообщения и для обогащения фактического материала я не могу ничего пропускать. Мою половую потребность я удовлетворял следующим образом:

Я ввожу в рот пенис юноши, поскольку это сильно возбуждает меня, и страстно желая, чтобы произошло семяизвержение, велю ему сильно сжать бедра и ввожу между ними свой член. Пока это происходит, юноша должен обнимать меня так крепко, как только может. Все это доставляет мне такое наслаждение, что я начинаю эякулировать. Эякуляция при введении пениса в анальное отверстие, особенно достигаемая с помощью руки, мне не нравится. Но юноши, которые вбирают в себя мой пенис и производят с ним соответствующие действия, приводят меня в состояние полного удовлетворения моей половой страсти.