Читать онлайн «Преступный человек (сборник)». Страница 203

Из биографии Пассананте мы вскоре увидим, что в своих статьях, и особенно в разговоре, он иногда высказывал меткие, оригинальные суждения, заставлявшие многих сомневаться в том, действительно ли он сумасшедший. Припомните, например, его изречение: «Там, где ученый теряется, невежда имеет успех». Или вот еще другое: «История, преподаваемая народами, поучительнее той, которая изучается по книгам».

Взгляды, приводимые в такого рода сочинениях, конечно, зачастую заимствованы у более сильных мыслителей или публицистов, но всегда с преувеличениями и в своеобразной переделке. Так, у Бозизио я встретил доведенные до крайности тенденции наших зоофилов (покровителей животных) и взгляды на необходимость применения теории Мальтуса, словно заимствованные у г-жи Ройе и Конта. В статьях Де Томази, маклера весьма сомнительной нравственности, попадаются рассуждения о проведении в жизнь дарвиновского полового отбора, хотя и с примесью чисто болезненного эротизма, а Чианкеттини стремится к практическому осуществлению социализма. Впрочем, ненормальность сказывается не столько в преувеличениях относительно той или другой тенденции, а скорее в непоследовательности, в постоянных противоречиях, так что рядом с возвышенными, иногда прекрасно изложенными взглядами встречаются суждения жалкие, нелепые, парадоксальные, противоречащие основному плану сочинения и социальному положению автора. При чтении таких статей, невольно вспоминается Дон Кихот, великодушные поступки которого вместо сочувствия вызывают улыбку сострадания, хотя в иное время их, может быть, признали бы геройскими, достойными удивления. Вообще, гениальные черты составляют в произведениях маттоидов редкое исключение. Кроме того, у большинства их заметен недостаток экстаза, вдохновения; целые тома наполняют они бессмысленной, тяжелой болтовней; чтобы скрыть бедность мысли, невыработанность слога, отсутствие таланта, эти честолюбцы прибегают к вопросительным и восклицательным знакам, подчеркиваниям слов и придумыванию новых выражений, как это делают и мономаньяки. Один мономаньяк, Бардье, издал брошюру, в которой учил земледельцев – как получать вдвое большую жатву с полей, а моряков – как избегать противного ветра, и дал ей такое заглавие: «Покоритель атмосферы» а себя самого назвал творцом покорителя атмосферы. Чианкеттини, Пари, Вальтук и другие придумывали совершенно невозможные слова, например, алитрология, антропомогнотология, ледепидермокриния, глоссостомотопатика и т. п.

Часто рукописи испещрены вертикальными и горизонтальными строками и надписями, сделанными различным почерком, как, например, у Чианкеттини. Нередко также встречаются и рисунки, будто для бо′льшей ясности авторы находят нужным прибегнуть к древнему идиографическому способу письма, что, как мы уже видели, делают и мегаломаньяки. Так, в 88-й книге Блюэ помещен непристойный рисунок, настолько же бессмысленный, как и сам ее текст.

Некто Вальт. напечатал два сочинения о психографии, т. е. новой философской системе, им самим придуманной, и тем не менее нашелся совершенно здравомыслящий философ, который написал комментарии к этому произведению, что может служить доказательством «солидной» учености некоторых философов. В системе этой доказывалось, что каждой идее соответствует в мозгу известное изображение или символ души (например, пламя свечи означает физическую природу, символом души служит кольцо, движения – крючок, дыхания, а также обоняния – нос и т. д.). Другой философ, А., отчаявшись, и совершенно обоснованно, в том, чтобы кто-нибудь понял его письменные объяснения, наполнил всю свою книгу рисунками, изображавшими мозг, испещренный символами такого же рода. Иезуитский миссионер Паолетти написал книгу против св. Фомы и приложил к ней картину с изображением орудий, употребляемых в аду для определения будущей судьбы детей Адама, согласно с предназначенной им участью. Божественная и человеческая воля представлены на этой картине в виде двух шаров, вращающихся в противоположных направлениях и потом встречающихся в общем центре.

Все маттоиды употребляют чрезвычайно сложные, курьезные заглавия для своих сочинений. У меня есть одно, с заглавием в 18 строк, не считая примечания, поясняющего это заглавие. В одной драме оно состоит из 19 строк. В другом социалистическом произведении, напечатанном в Австралии на итальянском языке, заглавию придана форма триумфальной арки. Пожалуй, в этих-то заголовках и сказывается почти у всех маттоидов ненормальное состояние их умственных способностей. Для примера возьмем заглавие книги маттоида Демонса:

« La demonstration de la quatrieme partie de rien est quelque chose, tout est la quintessense tiree du quart de rien et des dependances, contenant les preceptes de la sainte magie et devote invocation de Demons, pour trouver l’origine des maux de la France ».

Многим приходит в голову прибавлять к фразам отдельные цифры или целые ряды их, что иногда делают и паралитики. В одном сочинении помешанного Совбира, озаглавленном «666», каждый стих оканчивается тем же числом; но что более странно, одновременно с этим произведением некто Потер издал в Англии брошюру о числе 666, которое он признал самым совершенным из чисел. Ему же отдавал особое предпочтение и Лазаретти. Спандри, Леврон и другие высказывали такой же взгляд на число 3.

Подобно сумасшедшим, маттоиды любят повторять некоторые изречения или отдельные слова по нескольку раз на одной и той же странице. Так, в одной главе сочинения Пассананте слово «riprovate» употреблено 143 раза.

Случается, что они заказывают специально для своих произведений особую бумагу, раскрашенную в различные цвета, что, конечно, сильно увеличивает расходы по изданию. Так, некоему Виргманду издание подобной книги в 400 страниц стоило более 22 тысяч рублей. Филон ухитрился окрасить каждую страницу своей книги особым цветом.

Другую особенность их составляет своеобразная орфография и каллиграфия, со множеством слов, подчеркнутых или написанных печатными буквами. Иногда они пишут в два столбца даже обыкновенные письма, строки располагают и вдоль и поперек, и наискосок и, наконец, в словах подчеркивают некоторые буквы, как будто отдавая им предпочтение перед другими (Пассананте). Периоды бывают нередко отделены один от другого, точно параграфы Библии, или же каждые два-три слова перемежаются многоточиями, как, например, в хранящейся у меня книжке Беллоне. Также часто употребляются скобки, даже двойные, и множество примечаний, выносок, ссылок и пр. В брошюре некоего Ла… (профессора), состоящей из 12 страниц, выноски занимают 9. Гепен изобрел новый физиологический язык , состоящий, в сущности, из тех же букв, только в другом порядке и с прибавлением цифр; например, votre presence следует написать так: stat 5 nq facto . Многие маттоиды превосходят даже сумасшедших страстью к цветистой речи, к употреблению образных выражений и к игре словами, основанной на созвучиях. Поразительный пример в этом роде представляет Гекарт, тот самый Гекарт, который сказал, что заниматься пустяками свойственно только помешанным, и составил биографии сумасшедших, находящихся в Валансьене. Он написал курьезную книжку, озаглавленную так: Anagrammeana, поэма в VII песнях, XCV-ое (это было первое) просмотренное, исправленное и дополненное издание . В Анаграмматополисе, год XI анаграмматической эры (Валансьен, 1821), и целиком состоящую из бессмысленного набора слов с перестановкой букв в некоторых из них, например:

И так далее, все в том же роде написано 1200 стихов, заканчивающихся так:

Здесь кстати упомянуть о том, что на полях экземпляра Анаграммеаны, хранящегося в Парижской Национальной библиотеке, рукой самого автора сделана следующая надпись: «Анаграммы есть одно из величайших заблуждений человеческого ума: надо быть дураком, чтобы ими забавляться, и хуже, чем дураком, чтобы составлять их ». Что может быть справедливее этой оценки?

Началом непомерного увлечения вегетарианством послужило для Глейзеса сновидение, во время которого он слышал голос, кричащий ему: «Gleises означает eglise» (церковь), и вот на основании этой игры слов, он вообразил себя избранником божиим, призванным для проповеди учения вегетарианцев.

Не менее курьезную особенность маттоидов составляет обилие их сочинений. Пастор Блюэ оставил 180 книг, одна бессмысленнее другой. Манжионе, не имевший возможности писать вследствие повреждения руки, отказывал себе в пище, чтобы сберечь деньги для печатания своих произведений и нередко тратил по 100 скудо в месяц на издание их. Пассананте исписывал целые пачки бумаги и заботился о распространении каждого из своих нелепейших писем больше, чем о сохранении своей жизни. Гито тратил такую массу бумаги, что расход на нее составил значительную сумму, которой он не в состоянии был заплатить. Число книг, написанных Фоксом (иллюминатом) до того велико, что библиограф Лоудс не решился составить им каталог.