Читать онлайн «Ваша жизнь в ваших руках. Как понять, победить и предотвратить рак груди и яичников». Страница 96

Врачи и питание

Многих беспокоит то, как мало врачи знают о питании. Почему они рекомендуют своим пациентам не есть сою? Знают ли они, что соя, как и остальные бобовые, содержит фитоэстрогены, защищающие от рака молочной железы и яичников? Почему врачи не возражают против потребления молочных продуктов, где находятся факторы роста и животные гормоны, в том числе эстрогены, до тысячи раз более мощные, чем эстрогены растений? Почему врачи рекомендуют молочные продукты и кальциевые добавки, хотя ведущие исследователи Гарварда более двадцати лет назад доказали, что концентрированные источники кальция подавляют форму витамина D, жизненно необходимую иммунной системе для защиты от рака и предохранения наших костей от остеопороза? Боюсь, что причина в невежестве научной литературы. Мой сын – врач, и я знаю, что он изучал; если учебные заведения хотят выпускать современных информированных врачей, им следует давать гораздо больше качественных научных знаний и значительно меньше социологии.

С улучшенными уровнями выживаемости при раке и росте интереса к тому, как изменения в рационе улучшают эти результаты, на удивление мало известно о влиянии питания на выживаемость. Вместо эмоциональных реакций некоторых британских врачей, противников использования подобных методов, дополняющих традиционное лечение рака, не лучше ли предпринять научное сравнение результатов? К счастью, с раком молочной железы уже начали работать: в США на эту тему проходит шесть исследований38.

Врачи и профилактика рака

К сожалению, в традиционной медицине профилактика почему-то приравнивается к раннему обнаружению – множеству проверочных тестов, значительная часть которых предполагает ионизирующее излучение или впрыскивание потенциально вредных веществ39.

Отчет Агентства по развитию здравоохранения (отдел Национальной системы здравоохранения, ответственный за продвижение здорового образа жизни), названный «Исследование по предотвращению и снижению общей заболеваемости», утверждает, что лишь 0,4 % исследований курения, сердечных заболеваний и рака касаются их профилактики, а не лечения40. Чатурведи замечает, что студенты-медики, стремящиеся к прибыльной частной практике, считают изучение предотвращения заболеваний бессмысленным41.

Британский национальный институт исследования рака издал детальный отчет по тратам на его изучение. Они достигают более 250 миллионов фунтов, ежегодно вкладываемых 15 ведущими благотворительными и государственными организациями Великобритании42, основная часть которых идет на исследование видов рака с наивысшим процентом смертельного исхода, в том числе на рак простаты и молочной железы. Отчет показал, что самая большая часть трат (41 %) уходит на базовые биологические исследования, затем – на исследования лечения (22 %) и лишь 16 % направляется на поиск причин возникновения болезни. Исследования профилактики, заботы о пациентах и критериев их выживаемости привлекают меньше всего денег. Весь подход направлен только на создание большего числа рабочих мест в фармацевтической и медицинской индустрии, которые и образуют сегодняшнюю медицину.

Доказательная медицина

Индустриализация медицины все больше зависит от дорогих лекарств и других инвазивных, часто неприятных способов лечения, основой которых выступает «доказательная медицина».

В статье в BMJ43 Ричард Смит обсуждает доказательную медицину как средство ответа на «один из главных и самых простых вопросов: работает ли лечение?» Он продолжает:

«Сейчас это практически единственный метод „золотого стандарта“ проверки лекарств и подходов при одновременном сравнении одинаковых пациентов, „распределенных“ на то или иное лечение. Во избежание „предвзятости“ (чтобы врач не включал всех самых больных пациентов только в одну ветвь испытания) ни врач, ни пациент не должны знать, кто получает активное лечение. Поэтому испытание называется „дважды слепым“.

Поскольку преимущества большинства методов довольно незначительны и их сложно заметить, для испытаний требуется очень много пациентов. Хотя „дважды слепые рандомизированные испытания“ считаются лучшим способом определения действенности метода лечения, многие из них проводятся плохо и дают ложные результаты»44 (выделено мной).

Проблему с набором подходящих пациентов для испытаний затрагивают Корри, Шоу и Харрис45. Они обнаружили, что, даже когда испытание доступно, критерии отбора исключают больше половины пациентов. Другие проблемы проведения двойных слепых рандомизированных испытаний описывают Уолд и Моррис46. Результаты теста могут варьироваться в зависимости от источников его финансирования (см. ниже). Тем не менее именно информация таких исследований нередко диктует методы лечения. Анализ финансирования фармацевтической промышленностью исследований лекарственных средств от рака молочной железы указывает, что положительными были 84 % подобных исследований, в сравнении с 54 % таковых при финансировании из других источников47.

Скрининг рака невероятно прибылен, но потенциально вреден, поскольку использует ионизирующее излучение, мощные электромагнитные поля и потенциально вредные вещества.

В редакторской статье в BMJ48 Ричард Смит пишет:

«Проблема сканирования связана с медицинскими сложностями определения нормы, дьяволом „ложных позитивов“ и нашим ограниченным пониманием естественной истории заболеваний. Самый распространенный способ определения нормы – значение между двумя стандартными отклонениями средней величины. В измерениях нормальной популяции 5 % будут классифицированы как „ненормальные“. Сканирование всего тела предполагает сотни измерений, поэтому у вас практически нет шансов оказаться нормальным…»

Давайте взглянем и на другие двигатели новейшей технологической медицины.

Врачи и фармацевтические компании

О проблеме взаимоотношений между врачом и фармацевтической компанией рассказывает Фуард Личин:49

«Практическая медицина делится на два лагеря врачей, борющихся с болезнью: ученых и клиницистов. Первые изучают физиологию, патофизиологию, фармакологию, нейрохимию, нейроэндокринологию, иммунологию, генетику, биохимию и многие другие науки. К сожалению, эти врачи не являются практикующими.

С другой стороны, многие клиницисты обладают лишь поверхностным знанием вышеупомянутых дисциплин и ограничены рудиментарными, упрощенными диагностическими и терапевтическими процедурами, направленными только лишь на подавление симптомов. Они стараются как могут, хотя этого явно недостаточно».

Он делает вывод, что «хотя врачи обучаются как техники, а не как ученые, именно фармацевтическая индустрия выписывает пациентам лекарства». Очень много врачей – это профессиональные человеческие биологи, тогда как нам нужны врачи, лучше разбирающиеся в химии, если они хотят работать на равных с фармацевтическими компаниями, а не просто быть их агентами.

Фармацевтическая индустрия очень выгодна (в США продажи лекарств в 2002 году выросли на 12 % и составили 220 миллиардов долларов50), а значит, у нее большая власть. В статье «Производители лекарств получают баснословные барыши»51 утверждается, что фармацевтическая индустрия США – наиболее доходная область, согласно выпущенному в мае 2002 года ежегодному списку Fortune 500 самых богатых индустрий Америки. Конечно, в доходности нет ничего плохого: проблема в неправедном использовании власти, которая с ней связана.

BMJ, из которого я привожу много цитат, просит своих читателей подписать заявление о конфликте интересов, в том числе касающегося источников финансирования и соперничающих интересов. Это позволит исследовать связь между ними и выводами автора52. Финансовые конфликты интересов определяются как финансирование исследований коммерческими организациями, а также как другие конкурирующие интересы – личные, научные, политические. Результаты показали, что выводы авторов склонялись к экспериментальному вмешательству в исследования, финансируемые только коммерческими организациями, нежели в те, где конкурирующих интересов не было, или которые оплачивались как коммерческими, так и некоммерческими фондами. Связь между финансовыми интересами и авторскими выводами не объяснялась качеством используемых методов, статистикой и типом экспериментального вмешательства, включающим фармацевтический и нефармацевтический подход или медицинскую область. Авторы заключают, что если финансовая конкуренция была открытой, рандомизированные клинические исследования предпочитали экспериментальные вмешательства. В опросе BMJ на своем сайте bmj.com 96 % из 1479 проголосовавших хотели бы видеть все финансовые отношения между врачами и производителями лекарственных средств в форме прозрачных контрактов, открытых пациентам53.