Читать онлайн «Пластичность мозга». Страница 65

Хотя в первые несколько лет жизни система осознанной памяти неустойчива, результаты исследований, проведенных Каролин Рови-Кольер и другими учеными, свидетельствует о том, что она существует[128] у детей даже в период становления речи. Дети могут вспомнить события, происходившие в первые два года их жизни, если им напомнить об этом. Повзрослев, дети вспоминают события, происходившие до того как они научились говорить, а поскольку они уже освоили речь, то способны выразить эти воспоминания словами.

Иногда господин А. делал именно это, впервые в жизни озвучивая пережитые им события. Он снимал блокировку с событий, воспоминания о которых с самого начала хранились в его памяти. Интересно, что его повторяющийся сон указывал на то, что его главная проблема касается именно неких воспоминаний: он искал что-то, но не мог вспомнить что. Притом А. чувствовал, что узнает это «что-то», когда найдет его.

Почему сны играют в психоанализе такую важную роль и как они связаны с пластическими изменениями? Пациентов часто преследуют повторяющиеся сны о полученных ими травмах, заставляя просыпаться от ужаса. Пока их проблемы сохраняются, основная структура этих снов не меняется. Нейронная сеть, представляющая конкретную травму — например, сон господина А[129] о том, что он что-то потерял, — постоянно реактивируется, не подвергаясь «переизданию». Когда такие травмированные пациенты начинают чувствовать себя лучше, их ночные кошмары постепенно становятся менее пугающими, и это продолжается до тех пор, пока пациент не почувствует во сне что-то типа: Сначала я думал, что травма повторяется, но это не так: теперь все кончилось, я выжил. Подобная серия развивающихся снов свидетельствует о медленном изменении сознания и мозга, поскольку теперь пациент знает, что он в безопасности. Для того чтобы это произошло, нейронные сети должны «отучиться»[130] от определенных ассоциаций — как господин А. избавился от своей ассоциации между расставанием и смертью — и изменить существующие синаптические связи, дабы открыть дорогу новому научению.

Какие у нас есть физические доказательства того, что сны показывают наш мозг в процессе пластического изменения, преобразующего до сих пор скрытые, эмоционально значимые воспоминания, как это было в случае господина Л.?

Самые последние данные, полученные при сканировании мозга, свидетельствуют о том, что, когда мы видим сны[131], та часть мозга, которая отвечает за эмоции, а также за сексуальный инстинкт, инстинкты выживания и агрессии, находится в активированном состоянии. В то же время в системе лобных долей, отвечающих за контроль (подавление) наших эмоций и инстинктов, наблюдается более низкая активность.

Когда мы спим, бессознательное активировано, а механизмы сознательного подавления отключены, и в наших снах обычно иносказательно проявляется то, что блокировано от сознания.

Многочисленные исследования указывают на то, что сон помогает нам закреплять полученные за день знания и навыки, а также оказывает влияние на процесс пластических изменений. Когда мы в течение дня осваиваем какое-либо умение, то на следующий день мы будем владеть им лучше, если ночью хорошо выспимся. Пословица «Утро вечера мудренее» соответствует действительности[132].

Группа ученых во главе с Маркосом Франком также доказала, что сон повышает уровень нейропластичности в критические периоды, когда происходят наибольшие пластические изменения. Вспомните, как Хьюбел и Визел блокировали глаз котенка в критический период и показали, как карту мозга для блокированного глаза захватывает карта для здорового глаза — пример действия принципа «не использовать — значит потерять». Команда Франка провела тот же самый эксперимент с двумя группами котят: одну из них лишали сна, а вторая получала сон в необходимом объеме. Они обнаружили, что чем больше спали котята, тем выше была степень пластических изменений в их картах мозга.

Состояние сновидения также способствует пластическим изменениям. Сон делится на две основные фазы. Сновидения приходятся на фазу быстрого сна (она сопровождается быстрыми движениями глаз[133]. У маленьких детей быстрый сон длится намного дольше, чем у взрослых, и именно в раннем детстве нейропластические изменения происходят с наибольшей скоростью. Фактически REM-сон необходим для пластического развития мозга в раннем детстве.

Группа специалистов, возглавляемая Джералдом Марксом, провела исследование, похожее на исследование Франка, целью которого было проследить влияние REM-сна на котят и структуру их мозга. Маркс обнаружил, что у лишенных REM-сна котят нейронов в зрительной коре было меньше. Это позволяет предположить, что REM-сон необходим для их нормального роста.

Кроме того, известно что REM-сон имеет особое значение для усиления нашей способности сохранять эмоциональные воспоминания и для перевода содержимого кратковременной памяти в долговременную[134].

Каждый день, занимаясь психоанализом, господин А. работал над своими главными конфликтами, воспоминаниями и травмами, а ночью в своих снах он получал сценарий своих скрытых переживаний. Помимо этого во сне его мозг подкреплял процесс обновления.

Мы понимаем, почему в начале курса психоанализа у господина А. не было сознательных воспоминаний о первых четырех годах его жизни: большая часть его воспоминаний этого периода были бессознательными, а несколько имевшихся у него сознательных воспоминаний были настолько болезненными, что он их подавлял. В процессе терапии он получил доступ как к неосознаваемым, так и к сознательным воспоминаниям о первых четырех годах жизни.

Но почему же он не мог восстановить свои подростковые воспоминания? Вполне вероятно, что он подавлял и их. Нередко, когда мы что-то вытесняем из сознания, например, катастрофическую раннюю потерю, мы делаем то же самое с другими событиями, тесно с ней связанными, чтобы блокировать доступ к первоисточнику.

Однако может существовать и еще одна причина. Недавно специалисты обнаружили, что травма, полученная в раннем детстве, порождает масштабные пластические изменения в гиппокампе, сжимая его настолько, что это препятствует формированию новых, долговременных осознанных воспоминаний.

Животные, которых разлучают с матерью, издают отчаянные крики, затем входят в состояние «отключения» — как дети Спитца — и начинают вырабатывать гормон стресса под названием «глюкокортикоид». Этот гормон убивает клетки гиппокампа, в результате чего он теряет способность устанавливать синаптические связи в нейронных сетях, определяющих научение и долговременную память. Эти ранние стрессы формируют у животных, лишенных материнской заботы, предрасположенность к некоторым заболеваниям, которая остается на всю жизнь[135].Когда их разлучают с матерью на долгое время, ген, инициирующий выработку глюкокортикоида, активируется и остается в таком состоянии длительные периоды времени. Травма, перенесенная в детстве, может приводить к чрезмерной сенсибилизации — пластическому изменению — нейронов мозга, регулирующих выделение глюкокортикоида. Результаты последних исследований указывают на то, что у взрослых людей, подвергавшихся в детстве насилию, также наблюдаются признаки глюкокортикоидной суперсенсибилизации, сохранившейся во взрослом состоянии.

Факт деградации гиппокампа — важное открытие. Оно позволяет объяснить, почему у господина А. было так мало воспоминаний из подросткового периода его жизни. Депрессия, высокий уровень стресса и детская травма — все это вызывает выработку глюкокортикоида и убивает клетки гиппокампа, приводя к потере памяти. Чем дольше люди находятся в состоянии депрессии, тем меньше их гиппокамп. Гиппокамп депрессивных людей, перенесших детскую травму в подростковом периоде, на 18 % меньше гиппокампа депрессивных взрослых, не сталкивавшихся ни с чем подобным в детстве. В данном случае мы имеем дело с обратной стороной пластичности: реагируя на болезнь, мы в буквальном смысле слова теряем важные корковые площади.

При кратковременном стрессе уменьшение размера гиппокампа носит временный характер. Если же стресс сохраняется длительное время, деградация становится постоянной. После того, как человек выздоравливает, воспоминания возвращаются, и, исходя из этого, исследователи предполагают, что гиппокамп может снова развиться до нормальных размеров. На самом деле гиппокамп — это один из участков мозга, где создание новых нейронов из стволовых клеток является обычным делом.