Читать онлайн «Дикари». Страница 66

Если бы она могла повидаться со священником, которого в Риме она посещала с разрешения Сертия каждую неделю со своими единоверцами, именно это она бы ему рассказала, попросив прощения у Бога за грешную любовь. Священник, имени которого в общине не знали, приходил на собрания с закрытой капюшоном головой, чтобы не показывать лица, но голос его был голосом Господа Бога в Риме, и этот голос не смог бы ее огорчить...

Лезвия мечей блестели на солнце и разрезали воздух, когда боевые колесницы на полной скорости мчались по прямой. Глаза молодой еврейки не могли оторваться от этой ужасной картины, которая давала ей представление о том, кем на самом деле была Металла. Рядом с ней девушки хлопали в ладоши, когда одна колесница обходила другую, кричали от радости, когда у колесницы Металлы на поворотах одно колесо поднималось в воздух. Она, Алия, со страхом прижимала руку к сердцу, видела одну лишь опасность: колесницу, которая может не удержаться, вожжи, завязанные вокруг груди возницы, которые могут вырвать ее из колесницы и поволочь по земле за галопирующими лошадьми. А если у нее не будет времени перерезать их острым как бритва ножом, который она носит на поясе, то она попадет прямо под копыта и колеса следующей за ней колесницы. Именно так могла погибнуть Металла, прямо на ее глазах, сегодня или в любой другой день. Были еще мечи и копья, к тому же возницу ожидало сражение с карфагенянкой, и оно может закончиться гибелью одной из них...

Тем временем колесница Металлы, сделав поворот на дальнем конце амфитеатра, двигалась навстречу трибунам. Молодая еврейка видела приближающуюся невозмутимую маску лица под кожаной каской, лицо ее любовницы, которое наклонялось над ней, как только гасились лампы...

В следующий момент глаза Алии устремились в центр арены, где поднимались и опускались две платформы, на которых доставлялись дикие звери из подземных вольеров... Обычно их появление сопровождалось криками восторженной толпы, толпы, которая никогда не пресыщалась мучениями побежденных, криками ужаса молодых девушек, раздираемых кровавыми клыками зверей. Лицо Алии стало белым. Она мысленно видела львов, тигров и медведей, хотя на самом деле механики всего лишь проверяли машину, которая доставляла зверей к осужденным. Их поднимали на арену первыми.

Картина вызвала ужас в ее душе, и Алия оперлась на плечо своей соседки, которая смеялась, увидев, как оторвавшееся от колесницы колесо на всей скорости попало под копыта упряжки. Одна из двух головных лошадей, разбив ноги и упав на песок, потянула за собой всю упряжку.

Когда Алия отогнала от себя ужасающее видение диких зверей и их жертв, то обнаружила, что колесница Металлы уже остановилась около одних из двух ворот ограды, через которые въезжали и выезжали упряжки. Помощники подбежали, чтобы убрать лезвия и взять из рук возницы вожжи. Сами же она прошла внутрь знаменитого здания, постройку которого задумал Веспасиан, а Тит закончил. В сопровождении одного из служащих-рабов амфитеатра в светло-коричневом костюме Металла спустилась по одной из двадцати восьми лестниц, которые вели в многочисленные коридоры, отделанные большими камнями и ведущие к конюшням и зверинцам. Она шла мимо подземных помещений с сотнями залов, лож и различных покоев для тех, кто должен выступать в боях, соревноваться в амфитеатре, а также для служащих, которые следят за организацией игр и питанием актеров, массажистов, выдающихся гладиаторов, хирургов, которые оперируют раненых, оставленных в живых толпой и Цезарем, одним лишь поднятием большого пальца вверх. И наконец, в конце длинного коридора располагался зал, где заканчивалась судьба тех, кто бросил вызов смерти. В сполетарии доканчивали побежденных, которых уже не могла спасти медицина, и приговоренных прихотью публики.

Так Металла дошла до предоставленных ей самой подземных покоев. Ее знаменитое имя было выгравировано на порфирной красной пластинке, прикрепленной около двери, которую с почтением открыл проводивший ее сюда служащий, так как она еще плохо разбиралась в этом лабиринте.

Парикмахер Сертий ожидал ее, пошел ей навстречу, держа за руку сопровождавшего его слепого человека.

— Металла, моя дорогая, я привел тебе Орфита, лучшего массажиста Рима. Он счастлив обслуживать только тебя во время столь памятных игр...

— Я благодарю тебя, Сертий, ты так добр ко мне. Только, прошу тебя, не обнимай меня, я пахну потом и лошадьми. Я мокрая с ног до головы. Нет ничего опасней солнца на арене.

Она начала снимать свои кожаные доспехи, а потом прошла в соседнюю комнату, где находился каменный бассейн, заполненный водой.

— Где твои девушки? — спросил парикмахер. — Хочешь, Орфит поможет тебе искупаться?

— Все девушки наверху. Они обезумели от радости, очутившись в новом амфитеатре, который еще не видела публика, и увидев, как тренируются возницы. Мы здесь со вчерашнего вечера. Игры их возбуждают.

— Даже Алию? — иронично спросил Сертий.

— Я не знаю, — ответил голос возницы, перебиваемый шумом воды бассейна. — Я узнаю об этом сегодня вечером, — смеясь, добавила она.

— Моя дорогая, — сказал Сертий, который не видел Металлу с того дня, когда она приезжала за молодой еврейкой, — я завидую тебе! Ты совершила чудо. Кстати, я приехал получить шестнадцать тысяч сестерциев...

Металла, обнаженная, вышла из ванной комнаты и прошла к столу массажиста.

— Великие боги, Орфит, — воскликнул парикмахер, увидев нагое тело возницы, — твоя слепота — ужасное несчастье!.. Она лишила тебя удивительнейшего спектакля!

— О каком чуде ты говоришь? — игривым тоном спросила Металла, растягиваясь и отдаваясь во власть рукам массажиста.

— О том, как ты уложила эту маленькую еврейку в свою кровать! Женщин все время недооценивают... Я не думал, что ты проявишь нежность. Я думал, ты дикарка. Я забыл, что дикие звери могут мурлыкать, как кошки...

— А как ты узнал?

— Все известно в обществе, позволь тебе заметить, поскольку девственница больше не разлучается с тобой. В Городе об этом сплетничают. Наиболее циничные смеются над Суллой, говоря, что ты предпочла ему еврейку. Другие хвалят тебя за то, что ты в некотором роде осталась верной Менезию, которого после смерти заменила на девственницу. И наконец, я говорил с ней вчера вечером, когда ты послала ее ко мне за румянами и притираниями. Я же имею некоторое право спросить у нее. Как дела, а? Она через неделю подарила тебе то, в чем целый год отказывала мне!

Лицо Металлы расплылось в удовлетворении.

— Меньше чем за неделю, Сертий! Мои пальцы победили ее религию за три дня.

— Ну, не совсем! — возразил парикмахер. — Я слегка подшутил, а она сказала мне, что хотела бы снова посещать свои религиозные собрания, раз вы приехали в Рим. И просила поговорить с тобой и испросить разрешения ей ходить туда...