Читать онлайн «Жребий викинга». Страница 75

— Но ведь она — императрица.

— Императрица — всего лишь жена императора. Для всех остальных женщин этого было бы достаточно. Но только не для Зои Македонской. Она желает быть не императрицей, а повелительницей. Настоящей повелительницей. Кстати, обращаться к ней следует только так: «повелительница».

— А ко мне — «конунг Гаральд» или «принц», так и передай этой своей повелительнице.

— Она сама решит, как к вам следует обращаться. Впрочем, титулы ваши ей известны.

Гаральд был по ту сторону двери, когда Этилла дала ему еще один совет:

— Дыхание у тебя чистое, это я заметила. Но все равно старайся сдерживать его и слегка отворачивайся, отводя его в сторону. Она чужого дыхания не терпит. Хотя… если уж мужика хочется, то какое тут дыхание?! При этом не вздумай поморщиться, убедившись, что у нее самой дыхание настолько несвежее, что никакими пряностями унять этот запах уже нельзя.

Зоя сидела за большим столом из красного дерева, который стоял между двумя шкафами, заваленными старинными книгами и какими-то свитками. Могло показаться, что эта смуглолицая пятидесятилетняя матрона, с коричневыми мешочками под глазами, даже не помышляет о какой-либо интимной связи с юношей, которого ввел к ней евнух-телохранитель. Правда, Гаральд сразу же обратил внимание на то, что пространство за спиной у Зои было занавешено грубой войлочной портьерой.

— Вы действительно являетесь наследным принцем норвежским? — не позволила ему хозяйка ни прийти в себя, ни осмотреться.

— Наследным.

Зоя едва заметно повела кистью руки, и огромный охранник-евнух тут же навис над худощавым парнишкой, чтобы подтолкнуть его к столу.

— Мне уже сообщили, что вашу страну захватили датчане. Это ваш брат-король погиб в бою с ними, пытаясь вернуть себе трон?

— Погиб, как и многие другие викинги, — с достоинством ответил конунг. — Сражение за трон и Норвегию мой сводный брат Олаф проиграл.

— Там сошлись норвежские викинги против викингов датских, — молвила Зоя, как бы оправдывая их поражение.

— Причем многие норвежские викинги сражались на стороне датских, — не мог скрыть своего возмущения конунг.

— Однако ты намерен вернуть себе и трон, и Норвегию, — перешла императрица на «ты». — Для этого тебе нужны деньги и воины. Твой брат сумел добыть все это в Руси, но тут же все и потерял, в первой же битве. Великий князь Ярослав считает, что ты слишком молод и беден для того, чтобы готовиться к новому походу в Норвегию. Точно так же, как и рассчитывать на свадьбу с его дочерью Елизаветой. Что, действительно красива собой эта русская Елисифь?

— Вижу, что понтиец Визарий очень обстоятельно доложил вам обо всем, что происходило в Киеве, повелительница.

— Я спросила тебя о Елизавете, — стал еще более требовательным голос императрицы.

— Она пока еще слишком юна.

— Увлекаться молоденькими девицами можно в любом возрасте. Но в твоем положении все же лучше иметь дело со взрослыми, влиятельными женщинами. Не такими, правда, как шведская принцесса-вдова Сигрид. Эта обезумевшая от похоти, облезлая самка. Как, впрочем, и ее тетушка, королева-вдова.

— О расправе королевы Сигрид над женихами тоже корсунец[82] Визарий поведал? — иронично осведомился Гаральд.

— Первым о «пепельном пиршестве» королевы рассказал шведский посол. Визарий всего лишь подтвердил его правдивость. Но речь сейчас о той Сигрид, жрице огненной любви, которая умудрилась переспать с тобой. Нет-нет, я не требую ни подтверждения, ни отрицания, — величественно повела украшенной перстнями рукой императрица. — В твоем возрасте побывать в руках у зрелой, опытной женщины — это великая наука, которая тебе еще множество раз пригодится.

— Я смогу встретиться с императором? — поспешно поинтересовался Гаральд, чтобы как-то увести повелительницу от воспоминаний о страстной шведке.

— Обязательно встретишься. Но только для того, чтобы услышать из уст светлейшего, боголюбивейшего и благочестивейшего василевса нашего, — с нескрываемой иронией произносила она все эти титулы, — высочайшее подтверждение всех тех распоряжений, которые чиновники империи получат от меня. Кстати, у нас уже есть три больших отряда наемников-норманнов, один из которых служит на границе с Болгарией, а два других охраняют побережья империи. Еще один отряд мы намерены набрать из тех норманнов, которые уже давно поселились на Балканах.

— Мне приходилось слышать о балканских норманнах, — кивнул Гаральд. — Когда-то на них возлагал надежду мой брат, король Олаф. Говорят, он даже вел переговоры с одним из балканских конунгов, а также с конунгами Нормандии. Правда, это ни к чему не привело. Впрочем, это уже дела минувшие.

— Очевидно, тебя, принц норвежский, интересует, какую службу будет нести твой отряд?

— Полагаю, что это главная цель нашей встречи.

— О главной причине встречи мы поговорим чуть позже, — намекнула императрица. — А что касается службы, то подробнее узнаешь об этом от главного полководца империи Зенония. Служанка Этилла уже, очевидно, успела сообщить тебе об этом воине?

— Встреча с Зенонием тоже предстоит, знаю, — уклончиво ответил принц, не обращая внимания на упоминание имени старой валькирии. — С этим человеком хотелось бы встретиться как можно скорее.

— Что вы так торопитесь, принц? Для монаршей особы это непозволительно. Тем более — в Константинополе, где, пребывая при дворе императора, людям вашего чина и ваших запросов торопиться бессмысленно. В этой великой империи им нужно радоваться жизни и ждать; любоваться красотами столицы, ждать и при этом всегда радоваться жизни. Даже если сама жизнь уже не в радость. Ибо таков дух всех великих империй. Ну, еще порой молиться…

— Ибо таков дух всех великих империй, — улыбаясь, согласился с ее определением норманн.

Из-за портьеры беззвучно появилась служанка. Викинг тут же узнал ее — это была Этилла. Судя по всему, она пользовалась особым доверием императрицы. В ответ на вопросительный взгляд повелительницы старая валькирия молча кивнула, метнула взгляд на норманна и тут же, пятясь, удалилась.

— Однако не думайте, что полководец Зеноний, который давно научился радоваться жизни, будет рад встрече с вами, — молвила Зоя. — Он ненавидит чужеземцев. Наш старый полководец всю свою жизнь воюет с чужеземцами, поэтому считает себя вправе ненавидеть их. Всех без исключения. Но подозрительнее всех относится к норманнам, многие из которых, едва появившись в Византии, тут же спешат обзаводиться семьями, землей и купленными пленниками. У него это вызывает подозрение: уж не собираются ли эти северные инородцы перенести свою империю на святую землю Византии? Но вы-то не собираетесь этого делать, конунг конунгов?