Читать онлайн «Жребий викинга». Страница 103

Ну а сам император к тому времени уже явно запаниковал. И было от чего. Он попытался усилить охрану дворца подразделениями столичного гарнизона, однако в первую же ночь значительная часть воинов куда-то исчезла; он разослал гонцов в ближайшие гарнизоны с приказом срочно сформировать отряды и направить их в столицу, однако ни один отряд в предместьях города так и не появился. Император обратился к Зенонию с требованием окружить дворец отрядами норманнов. Однако стратег ответил, что он рад бы выполнить требование правителя, но командир варяжской гвардии принц Гаральд считает неразумным вмешиваться в конфликт между византийским народом и его правителями.

Исходя из замысла императора, ночью в гавань прибыл корабль, на котором, под сильной охраной, с острова была доставлена императрица Зоя. Чтобы убедить горожан, что монахиня жива, здорова и выглядит не хуже, чем подобает выглядеть в ее годы, бывшую правительницу, словно диковинное животное, возвели на верхний ярус ипподрома и, под выкрики императорских глашатаев, показали специально собравшимся здесь по этому случаю ромеям. Очевидно, таким образом, император, который сам предстать перед народом не решился, хотел усмирить, умиротворить своих подданных, а получилось наоборот — горожане еще хуже обозлились. К тому же в столицу большими отрядами стали прибывать бунтовщики из ближайших городов и селений. Под возмущенные крики огромной толпы, требующей немедленно освободить Зою и вновь короновать как императрицу, императорским гвардейцам с трудом удалось увезти ее с ипподрома.

Поняв, что заполучить Зою им удастся теперь не скоро, бунтовщики сумели доставить из какого-то загородного императорского дворца ее младшую сестру Феодору, давно пребывавшую там под домашним арестом, и при огромном стечении народа провозгласить ее императрицей. Причем самое неприятное для императора заключалось в том, что патриарх Константинопольский Алексей Студит сразу же совершил обряд повторного коронования.

Поняв, что пришло время бежать, Михаил Калафат вместе со своим дядей и первым советником Константином, которым он пытался заменить евнуха Иоанна, скрылся в Студийском монастыре. Император наивно полагал, что, найдя приют в монастырском храме, ему удастся пересидеть гневное возбуждение народа. Первое, что сделала новая правительница Феодора, это послала за ним отряд стражников, которые пренебрегли святостью места и силой оторвали монарха от алтаря, в который он вцепился.

А затем произошло то, что и должно было произойти: под ликующие возгласы народа низвергнутого правителя и его советника ослепили и коллективно постановили сослать на какой-то дальний островок.

Однако появление на троне Феодоры ни Георгия Маниака, ни Зенония, ни даже самого патриарха Студита не устраивало. Стратег приказал Гаральду послать несколько норманнских судов вдогонку за судном, которое вновь увозило Зою на отведенный ей Михаилом Калафатом остров изгнания, в монастырь, и, если понадобится, отбить ее силой.

Команда судна «Посейдон» и сопровождающие императрицу-монахиню стражники не знали, что император ослеплен и власть в Константинополе находится в руках Феодоры, поэтому поначалу пытались сопротивляться. Но после атаки норманнских лучников Гаральд приказал капитанам своих судов со всех сторон блокировать «Посейдон». Только тогда уцелевшие стражники и моряки согласились передать Зою викингам в обмен на собственную жизнь и свободу.

— С просьбой о помиловании вы теперь должны обращаться не ко мне, а к вашей императрице, — объяснил Гаральд капитану судна, предварительно сообщив о том, что произошло в Константинополе. — Но прежде чем надоедать ей своими просьбами, построй всех, кто находится на судне, пусть присягнут на верность ей.

Услышав это, Зоя, которая все еще оставалась в монашеском одеянии, с благодарностью сжала локоть мужественной руки норманна, а принимая присягу, искренне прослезилась.

— Я постараюсь достойно оценить вашу преданность, конунг конунгов, — едва слышно произнесла она то, что не рассчитано было на посторонние уши. — Что бы ни случилось — оценить.

И тут же приказала капитану судна и командиру стражников под всеми парусами идти к острову Лесбос, где томился в изгнании знатный вельможа Константин Мономах, женатый на племяннице покойного императора Романа Аргира. Его со всем возможным уважением следовало доставить в Константинополь и передать под попечительство конунга Гаральда.

Но, празднуя победу и приветствуя на борту своего судна императрицу Зою, принц даже предположить не мог, чем для него это обернется. Узнав, что в городе вновь появилась ее якобы монашествующая сестра, императрица Феодора, обычно очень спокойная, вдруг пришла в ярость. Прибытие старшей сестры означало только одно: та немедленно попытается захватить трон и тот час же передаст корону своему очередному супругу. Причем пока не было ясно, кто именно, какой «самодур Калафат» станет им.

Впрочем, сама Феодора еще могла бы смириться с коронацией Зои, а вот как быть со всем тем окружением, которое привело ее к власти и теперь ожесточенно делило высокие государственные должности?..

Тем временем сама Зоя уже вела себя по-императорски уверенно. Уединившись с молодым конунгом в его каюте, она поначалу обиделась, поняв, что тот отвергает ее как женщину, но затем все-таки сумела охладить свою вспышку гнева, чарами и силой уложила его на лежанку и сама принялась ласкать его так, как умеют ласкать только зрелые, многоопытные женщины. Предаваясь этим ласкам, она в то же время сумела убедить Гаральда, что ее будущий брак с давним, еще со времен первого мужа, любовником, Константином Мономахом, никоим образом не отразится на отношении к «своему неутомимому викингу».

В императорский дворец Зоя благоразумно решила прибыть уже в сопровождении византийских гвардейцев и патриарха. Из норманнов при этом ее восшествии на трон должен был присутствовать только принц Гаральд Суровый. По традиции, в зал, где проходила коронация, следовало входить без оружия; мечи и кинжалы следовало сдать офицеру придворной охраны. Когда, после коронации, норманн явился в одну из боковых комнат за своим мечом, в грудь, шею и в спину ему предупреждающе воткнулось сразу шесть или семь клинков.

О том, что Гаральд исчез, Зоя узнала только после того, как на следующее утро, разметав охрану, в опочивальню ее ворвался конунг Гуннар с тремя десятками вооруженных — кто секирами, а кто мечами и луками — норманнов.

— Где наш принц, конунг конунгов Гаральд?! — буквально прорычал предводитель норманнов, не обращая внимания на растерянность полуобнаженной императрицы.