Читать онлайн «Охотники на мамонтов». Страница 122

Обнявшись, они пошли в сторону Ранека, направляясь к первому очагу. Эйла вдруг остановилась и с явным благоговением и восхищением посмотрела на ширму. Джондалар шел за ней следом, когда они проходили через очаг Лисицы. Ранек успел заметить, что Эйла бросила на него мягкий сияющий взгляд, хотя она быстро отвела глаза в сторону. А в глазах высокого мужчины, следовавшего за ней, тоже вспыхнул огонек, который свидетельствовал о том, что он не испытывает никакого удовольствия при виде Ранека. Оба мужчины пытались заставить друг друга опустить глаза, — взгляд Джондалара пылал гневом и ревностью, а Ранек отвечал ему самоуверенным и ироничным взглядом. Когда Джондалар прошел мимо, Ранек, еще хранивший презрительное выражение, невольно поймал пристальный взгляд человека, шедшего следом, человека, который был духовной сущностью Львиного стойбища, и темнокожему резчику пришлось смущенно потупить взгляд.

Миновав кухонный очаг и пройдя через прихожую, Эйла начала понимать, почему она не заметила на кухне праздничной суеты. Неззи наконец решила, что пора убрать слой увядших листьев и пропаренных трав, закрывавший земляную печь, в которой запекалось мясо. Запах, поднимавшийся от земляного котла, был настолько вкусным, что у стоявших вокруг людей потекли слюнки. Приготовления к празднику были сделаны заранее, до того как начали таскать глину из карьера, и, пока пристройку поливали красноватым раствором, жаркое медленно доходило в печи. Поэтому сейчас изрядно проголодавшимся обитателям Львиной стоянки оставалось только приступить к вечерней трапезе.

Первыми на блюде появились разные округлые и плотные крахмалистые корнеплоды, успевшие хорошо развариться. Рядом стояли корзины с разной смесью — наряду с костным мозгом там были ягоды черники и дробленые и перемолотые семена амаранта, различных зерен и маслянистых сосновых семян. После многочасовой готовки наваристый бульон превратился в густую желеобразную массу, которая сохраняла форму корзины после того, как ее перевалили на блюда. Этот своеобразный пудинг был удивительно ароматным и вкусным, но не сладким, хотя черника придала ему легкий фруктовый привкус. На следующем блюде возвышалось огромное бедро мамонта, которое запекалось с раннего утра, пропитываясь собственным жиром; готовое мясо было настолько нежным и мягким, что при первом же прикосновении отделялось от костей.

Солнце уже клонилось к закату, подул сильный ветер, и люди поспешили вернуться в дом, захватив с собой блюда с едой. На сей раз, когда Эйле предложили начать трапезу, она уже не выглядела такой смущенной. Этот праздник устроили в ее честь, и она была счастлива, хотя и испытывала определенную неловкость. Ей было еще непривычно находиться в центре всеобщего внимания.

Диги подошла и села рядом с Эйлой, которая вдруг поняла, что не может отвести восхищенного взгляда от празднично одетой и причесанной подруги. Густые каштановые волосы она зачесала наверх и уложила туго скрученные пряди в виде пирамидки. Нить круглых, вручную выточенных и просверленных бусин из бивня мамонта была вплетена в одну из прядей и эффектно подчеркивала спиральную линию прически и цвет волос. Затем Эйла перевела взгляд на одеяние подруги, которое мысленно назвала длинной рубашкой. На самом деле Диги надела длинное, подпоясанное кушаком платье из тонкой эластичной кожи, спадавшее мягкими складками. Этот материал был окрашен в темно-коричневый цвет и блестел, как отполированное дерево. Платье было широким в плечах, поэтому создавалось впечатление коротких рукавов. Красновато-коричневый длинный воротник из мамонтового меха был накинут на плечи и соединялся на груди, образуя треугольный вырез, а концы воротника спускались ниже талии.

По глубокому треугольному вырезу платья были нашиты три ряда костяных бусин, а на шее молодой женщины поблескивало маленькое ожерелье из маленьких конических раковин вперемежку с известковыми трубочками и кусочками янтаря. Правую руку, чуть ниже короткого рукава, охватывал широкий браслет из бивня с выгравированным зигзагообразным орнаментом. Тот же орнамент повторялся в линиях — оранжевой, желтой и коричневой — трехцветного кушака, сделанного из длинной шерсти какого-то животного, причем одна из прядей была натурального цвета. К кушаку были подвешены ножны из сыромятной кожи с кремневым ножом, вставленным в костяную рукоятку, а рядом с ними на другой кожаной петле висел питьевой рог; эта своеобразная чаша, выточенная из нижней части черного рога зубра, была талисманом очага Зубра.

По бокам юбка доходила почти до колен, а посередине удлинялась, поскольку подол и сзади и спереди был срезан по диагонали; линию подола подчеркивали три ряда отполированных костяных бус и узкая полоса кроличьего меха; вторая полоса была набрана из кусочков меха, вырезанных из спинок сусликов. Подол также был украшен бахромой из длинной и густой шерсти мамонта, которая доходила примерно до середины икры. Сегодня Диги не надела кожаных штанов, поэтому сквозь бахрому просвечивали голые ноги и мягкие темно-коричневые сапожки типа мокасин, сделанные из водонепроницаемой и блестящей кожи.

Эйла с удивлением размышляла о том, как у них могла получиться такая гладкая и блестящая кожа. Все выделанные ею шкуры и ремни имели эластичность и мягкость натуральной оленьей кожи, но не блестели. Однако вопросы выделки сейчас не слишком волновали Эйлу, она взирала на Диги, думая, что еще не встречала такой красивой женщины.

— Диги, какой у тебя красивый наряд! Это рубашка?

— Ну, в общем-то можно было бы назвать ее длинной рубашкой, но мы называем это летним платьем. Я сшила его в прошлом году, когда на Летнем Сходе Бранаг впервые предложил мне стать его женой. Я не собиралась надевать сегодня это платье, но потом передумала. Ведь праздник будет проходить в доме, и я не замерзну в этом летнем наряде.

Джондалар тоже счел, что Диги весьма привлекательна. Он подошел к подругам и улыбнулся Диги с присущим ему обаянием, которое делало его неотразимым и придавало обманчивую весомость и выразительность чувствам. Благодаря этому он неизменно находил отклик в женских сердцах, и, естественно, этот высокий обаятельный мужчина добился того, что на губах Диги заиграла нежная и соблазнительная улыбка.

Вскоре к ним присоединился Талут с тарелкой, едва вмещавшей внушительный кусок мамонтового бедра. Эйла потрясено ахнула. На голове вождя красовалось неимоверно высокое и странное сооружение, верхний конец которого слегка задевал потолок. Этот своеобразный головной убор был сшит из разноцветных кусков кожи и нескольких видов меха, а сзади к нему был приделан пушистый беличий хвост, спускавшийся на спину. Конструкцию этой шапки поддерживали и украшали два относительно небольших бивня мамонта, которые сходились вместе, образуя остроконечный свод. На Талуте была также спускавшаяся до колен туника насыщенного темно-бордового цвета, — по крайней мере та часть, что можно было разглядеть, была темно-бордовой. Перед туники был расшит таким плотным и затейливым узором из костяных бус, клыков хищников и разнообразных раковин, что определить цвет основы было довольно трудно.