Читать онлайн «Дерзкие побеги». Страница 47

На поиски Ноулза были брошены полицейские силы нескольких штатов. 17 ноября 1974 года, когда убийца попытался прорваться через полицейский кордон, его машину занесло, и он врезался в дерево. Около двухсот полицейских бросились одновременно к машине преступника, но последний, выскочив из автомобиля, побежал в лес. Задержал его Генри Кларк, молодой человек, не имевший никакого отношения к полиции.

Но арестованный маньяк на следующий же день сделал еще одну, последнюю, попытку сбежать. Во время перевозки в тюрьму Ноулзу удалось каким-то образом снять с себя наручники. Преступник попытался завладеть револьвером шерифа и, когда ему это не удалось, хотел выпрыгнуть из машины. Но при попытке к бегству вор, маньяк и убийца Пол Ноулз был застрелен агентом ФБР Роном Эйнджелом.

В начале ХХ века в российской прессе широко освещался процесс над Александром Самышкиным, больше известным как Сашка-семинарист. Почему его называли именно семинаристом? Дело в том, что Самышкин проучился в семинарии только три года, а затем, оставив учебу, переквалифицировался в грабителя и убийцу. В его понимании эти занятия были более престижными, чем учеба в семинарии. Но Самышкин часто напоминал своим сотоварищам, что он, мол, не такой, как они, а более образованный человек, потому что три года учился в семинарии. После нескольких таких напоминаний Самышкина и прозвали Сашкой-семинаристом.

Бросив семинарию и послонявшись несколько лет без дела, Сашка-семинарист уехал в Москву, где собрал вокруг себя целую банду бездельников, готовых пойти на все ради получения наживы. Известно, что банда Самышкина в 1913 году держала в страхе всю Москву. Почти каждый день в печати появлялись сообщения о грабежах и убийствах, ответственность за которые правоохранительные органы возлагали на банду Сашки-семинариста. За несколько месяцев бандиты под руководством своего главаря лишили жизни десять человек. Среди жертв были влюбленная парочка и извозчик, который ее вез, вдова священника и ее престарелая сестра, мелкий промышленник и просто прохожий. Все эти люди были убиты колющим оружием, ограблены и раздеты буквально догола.

Главным исполнителем всех убийств был сам главарь банды – Сашка-семинарист. Пожалуй, этого человека справедливо можно назвать маньяком, так как свои убийства он совершал с особой жестокостью и садизмом. А главное, Сашка-семинарист лишал жизни людей без особых на то причин: с приставленным к горлу ножом люди были готовы отдать бандитам все, что они требуют, и поэтому убивать их было совсем не обязательно. Но Самышкин убивал… Причем убивал с каким-то изощренным изуверством. Так, ограбив двух старушек, он заставил их раздеться догола и около получаса избивал их ногами и колол ножом. Затем маньяк перебил им железным прутом руки и ноги, вырезал груди и только потом перерезал им горло.

Даже члены банды очень боялись Самышкина и поэтому подчинялись ему беспрекословно. Был случай, когда один из членов банды неточно выполнил приказ, и Самышкин, ни минуты не колеблясь, выстрелил ему в грудь.

Полиция долго не могла поймать Сашку-семинариста и бандитов из его шайки. Несколько раз стражи порядка, узнав от своих осведомителей о месте и времени бандитской сходки, думали, что Самышкин и его подельщики у них в руках. Но каждый раз Сашка-семинарист ловко уходил от своих преследователей. Причем был случай, когда арестованный и закованный в наручники Самышкин ударил ногой своего стражника и, пока тот приходил в себя, скрылся в проходных дворах.

Но все же в конце 1913 года маньяк, выданный двумя членами его же шайки, был пойман. Его поместили в одиночную камеру для особо опасных преступников, выбраться из которой еще не удавалось никому. Однако Сашка-семинарист не отчаивался, постоянно повторяя следователям и охранникам, что все равно сбежит. Но несколько месяцев Самышкин не предпринимал никаких попыток вырваться на свободу: видимо, в это время он обдумывал план побега. Несколько раз он пытался подкупить охранников. Но все его попытки оказались неудачными: конвоиры ненавидели Сашку-садиста (так называли его в тюрьме) и не собирались способствовать его выходу на свободу.

Придя к выводу, что его старания подкупить тюремный персонал ни к чему не приведут, Сашка-семинарист решил действовать по-другому. Как-то на одном из допросов он сумел схватить револьвер, лежавший на столе, и ударить им следователя. Затем Самышкин выпрыгнул в окно и побежал по направлению к спасительным проходным дворам. Стоит заметить, что во время допроса с преступника наручники не снимали, то есть все свои действия Сашка осуществлял со скованными руками.

Итак, выпрыгнув в окно, преступник побежал и, заскочив за угол, остановился, чтобы осмотреться по сторонам. Это промедление и стало его фатальной ошибкой. Подоспевший городовой, раньше всех увидевший со своего поста человека в наручниках, сумел задержать и препроводить преступника обратно в тюрьму.

После этого побега полицейские пришли к выводу, что следствие далее затягивать нельзя. К тому же Сашка-садист на последующих допросах вел себя нагло, хвастался совершенными убийствами, угрожал полицейским скорой расправой и постоянно говорил о том, что все равно сбежит. Материалы дела были переданы в суд, который приговорил Самышкина к казни через повешение. Но непонятно почему судьба сжалилась над жестоким убийцей: пока Сашка сидел в ожидании казни, грянула амнистия в связи с 300-летием дома Романовых, и его наказание смягчили до 20 лет каторги. Правда, весь срок Сашка-семинарист не отбыл. Через 4 года к власти пришли большевики, которые освободили его из царских казематов.

Разумеется, выйдя на свободу, Самышкин принялся за старое ремесло. Прежде всего он свел счеты с двумя своими бывшими дружками, которые его выдали полиции в 1913 году. Сашка-семинарист убил их с особой жестокостью. Сразу после убийства Самышкин организовал новую банду, которая под его руководством действовала три года (с 1917 по 1920). Арестовали Сашку-семинариста только в конце 1920 года. Причем большевики, в отличие от царской полиции, долго не церемонились с маньяком. После двух допросов Александр Самышкин был расстрелян при попытке к бегству.

В 1958 году киевский студент Петр Гончаренко ограбил кассу продуктового магазина в Тамбове и был задержан милицией на месте преступления. Гончаренко доставили в отдел, где, взяв показания, поместили в СИЗО. На следующий день преступника привезли на допрос к следователю. Опасений студент ни у кого не вызывал, вел себя спокойно, и, видимо, поэтому с него сняли наручники.

После получасовой беседы с молодым лейтенантом Гончаренко неожиданно вскочил с места, опрокинул на следователя письменный стол, за которым тот сидел, и выпрыгнул в окно. Кстати, кабинет, где допрашивали грабителя, находился на втором этаже. Удачно приземлившись на заснеженный газон (события происходили в конце января), Гончаренко убежал.

Через несколько минут вся тамбовская милиция была поднята по тревоге. По горячим следам, к удивлению милиционеров, Гончаренко найти не удалось. Было непонятно, каким образом преступнику удалось скрыться: в Тамбове у него не было ни родственников, ни знакомых. Куда мог направиться человек без теплой одежды, денег и документов? Милиция терялась в догадках. Фотографии Гончаренко появились на всех стендах; на вокзалах, вглядываясь в лица уезжающих, курсировали усиленные патрули. Однако, несмотря на все мероприятия, Гончаренко найти не удалось: он как сквозь землю провалился.

А студент действительно «провалился сквозь землю». После побега из отдела он не придумал ничего лучшего, как спуститься в открытый люк канализации, расположенной на соседней с отделом милиции улице. Там он и отсиживался двое суток. На третий день еле живой от голода и нервного потрясения Гончаренко явился с повинной в тот же отдел милиции, откуда совершил столь дерзкий побег несколько дней назад.

Началом этой истории, пожалуй, можно считать регистрацию брака 20-летнего Тимофеева Леонида Михайловича и 19-летней Леонтьевой Ирины Николаевны. Молодые люди поженились в 1948 году, а в 1950 году их брак распался.

Молодожены жили в двухкомнатной квартире вместе с матерью Ирины – Леонтьевой Марией Петровной. Бывшая фронтовичка работала теперь следователем райотдела милиции города Одессы. Приходя с работы домой, она начинала проводить нравоучительные беседы с молодыми. Своего зятя Мария Петровна невзлюбила сразу. «Студент, не нюхавший пороха, не имеет права голоса в моей семье», – часто повторяла бывшая фронтовичка. Промучавшись около двух лет, уставший от постоянных упреков Леонид поставил жене условие: или они уезжают к его родителям в Ростов, или разводятся. Ирина выбрала развод. Впоследствии Леонид Михайлович рассказывал, что при одном только упоминании о бывшей теще его бросало в дрожь, а образ Марии Петровны более двадцати лет преследовал его в ночных кошмарах.