Читать онлайн «Толкование закона в Англии». Страница 61

Перспективой развития российской концепции толкования является переход от мифов юридической теории к реалиям правовой действительности, в которой важная роль отводится как законодателям, так и интерпретаторам законов. Существуют опасения ослабления возможностей отдельного человека и укрепления позиций институтов государства. Концепция официального толкования закона способствует воспроизводству материального и процессуального неравенства сторон в юридических процессах с участием субъектов публичной власти. Усиление роли государства в управлении российским обществом является объективной закономерностью, которую требуется учитывать в прогнозах развития способов интерпретации.

И.Л. Честнов обращает внимание на прагматический поворот в праве, который «призван реконструировать догматичность традиционной юриспруденции, реифицирующей юридические понятия и занимающейся преимущественно схоластическим анализом связей между ними»[559]. Представляется, что надо очевиднее констатировать сложившиеся соотношения между юридической наукой и практикой, между правом в книгах и живым правом. М.В. Антонов предлагает пересмотреть отношение к системным понятиям в праве («правовая система», «система права»), по его мнению «отечественное теоретическое правоведение стоит перед потребностью «инвентаризации» своего концептуального аппарата и его «юридизации», которые бы позволили избежать двусмысленных и теоретически необоснованных схем»[560].

Е.Г. Самохина, рассматривая правовую концепцию П. Шлага, обращает внимание на то, что право не может быть стабильным и неизменным феноменом, что единственного адекватного значения текста права не существует, право не может быть свободно от ценностного подхода. Интерпретация не является нейтральной процедурой. Ценностные суждения интерпретатора, или его процесс мышления, мироощущение, его социальная среда неразрывно вплетены в процесс интерпретации[561].

Толкование закона можно рассматривать как наделение своими значениями чужого текста. Интерпретатор «начиняет» текстуальные нормативные понятия своими представлениями о сущем и должном правопорядке. Неопределенная связь абстрактной нормы закона с конкретным правоотношением приобретает в результате толкования и применения определенность, которую можно материализовать принудительными методами. Не существует полной и непротиворечивой нормативной системы, из чего вытекают высокие полномочия интерпретатора, превращающего «неточные» положения закона в императивные формулировки правоприменительного акта.

Е.В. Булыгин, характеризуя нормативные системы с точки зрения их полноты, непротиворечивости и независимости, говорит «о замещении менее точного понятия более точным». «Объяснение или рациональная реконструкция понятия – это метод, посредством которого неточное и смутное понятие (оно может принадлежать обыденному дискурсу или начальной ступени формирования научного языка) трансформируется в точное или, по крайней мере, более точное»[562]. Правоприменительный акт является «более точным» по сравнению с «неточным и смутным» текстом закона. Наполняя акт применения своим усмотрением, судья воспроизводит в дискурсе правовой реальности свои индивидуальные правила и принципы. Так в процессе толкования текст закона трансформируется в понятия толкователя, привносящего в дискурс свое представление об укоренившейся юридической практике.

По мнению Р.А. Ромашова, правовая доктрина развивается в неразрывной связи с развитием национальной культуры и является для нее такой же органической частью, как и язык[563]. В российской доктрине толкования в силу позитивистского подхода не делалось различий между толкованием закона и толкованием права. Современные российские научные концепции приближаются к английским представлениям о соотношении толкования права и закона. Например, А.В. Поляков различает понятия «интерпретация (толкование) правовых текстов» и «интерпретация (толкование) права», полагая, что толковаться может только то, что выступает в качестве текста, т. е. связного знакового комплекса «означающее-означаемое»[564]. «То, что именуется толкованием права в традиционной теории, есть своего рода редукция, т. е. сведение права к его текстуальной форме (законов и подзаконных актов) и выявление ее логического значения (поэтому истолкованы могут быть как тексты права, так и тексты того, что когда-то было правом (например, памятники права прошлого)»[565].

Начало XXI в. характеризуется повышением интереса ученых и практиков к течениям правового реализма. Тенденции развития российской концепции толкования закона связаны с конкретизацией законодательных установлений интерпретаторами и правоприменителями. Многие критерии оценки интерпретационных действий субъектов публичной власти находятся вне предмета настоящего исследования. Следует упомянуть выдвинутую Р.А. Ромашовым концепцию реалистического позитивизма, акцентирующую внимание на современных закономерностях юридической действительности[566], которая для приобретения завершенной формы научной доктрины требует дальнейшего развития.

Каждый правоприменитель в процессе профессиональной деятельности занимается толкованием норм закона и права, используя общепринятые способы толкования, вырабатывая индивидуальные методы и приемы. Прецедент толкования как результат официального разъяснения правовой нормы компетентными субъектами имеет значение интерпретационного акта аутентического либо делегированного характера. Важно учитывать, что полномочие на делегированное толкование должно быть закреплено в законодательном акте. Если право аутентического толкования норм закона Государственной Думы РФ производно от ее правотворческой функции, то круг субъектов делегированного толкования определяется законодателем. Например, ч. 3 ст. 125 Конституции РФ и ч. 4 ст. ст. 3, 106 Федерального Конституционного Закона № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» от 21.07.1994 г. Конституционному Суду РФ предоставлено полномочие официального толкования норм Конституции РФ.

Делегированное толкование следует подразделять на судебное и исполнительное. Количество актов официального толкования, осуществляемое субъектами исполнительной власти, за последнее время существенно возросло. Бюрократизация человеческой деятельности – неизбежное следствие развития современного государства. Сформированные исполнительными органами прецеденты толкования влияют на жизнедеятельность каждого человека. Например, Федерального Закона № 202-ФЗ «О бюджете Фонда социального страхования Российской Федерации на 2005 год» от 29.12.2004 г., устанавливающий порядок расчета пособий по временной нетрудоспособности, предоставляет Фонду социального страхования РФ полномочия на формулирование рекомендаций по заполнению оборотной стороны листка нетрудоспособности («больничного листа»). Неправильное заполнение графы может привести к отказу в выплате денежного пособия.

Большое количество прецедентов толкования создается органами исполнительной власти в коррупциогенной сфере. Например, Закон № 196/2005-03 Московской области «О закупках и поставках продукции для государственных нужд Московской области» от 22.07.2005 г. предоставляет координатору закупок и поставок продукции для областных нужд полномочия давать официальные разъяснения о порядке применения законодательства Московской области о закупках и поставках продукции для областных нужд. Исполнительный орган, заинтересованный в получении патронируемой им организацией подряда, сам формулирует критерии и требования, «подгоняя» их под конкретное лицо.

Только в сфере регламентации правоотношений работника и работодателя неопределенное количество прецедентов толкования создается Пенсионным фондом РФ, Фондом социального страхования РФ, Фондом обязательного медицинского страхования РФ, Федеральной службой по труду и занятости РФ, Государственной инспекцией труда РФ, Федеральной миграционной службой РФ, Федеральной налоговой службой РФ, Министерством финансов РФ и другими ведомствами. Формой интерпретационного акта подчас выступают письма, приказы, инструкции, разъяснения и другие источники, получить тексты которых работодателю крайне затруднительно. Значительное количество спорных вопросов в разных субъектах федерации решаются неодинаково, даже судебное толкование не в состоянии исправить некоторые системные ошибки исполнительной власти.

Судебное толкование формируется преимущественно интерпретационными актами Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ. Прецедентами толкования принято называть те акты, которые не связаны с конкретной правоприменительной функцией суда. Акты применения казуального характера в России не приобретают прецедентного значения, в них судебная инстанция становится субъектом процессуального правоотношения, интерпретационный акт составляет часть правоприменительного акта. К ним можно отнести «определения судебных коллегий, Постановления Президиумов и Пленумов судов, которыми в порядке судебного надзора проверяется законность и обоснованность актов нижестоящих судов»[567].