Читать онлайн «Квалификация преступления со специальным субъектом». Страница 41

Однако в тех случаях, когда исполнителем преступления является гражданское лицо, а военнослужащий выступает в роли организатора, подстрекателя или пособника, вряд ли целесообразно говорить о воинском преступлении со специальным субъектом. Скажем, если военнослужащий по мотивам мести своему командиру за его требовательность склонил гражданских лиц к насилию над ним, то такой военнослужащий, как полагает Х. М. Ахметшин, подлежит уголовной ответственности по ст. 242 УК РСФСР (ст. 334 УК РФ) – за насильственные действия в отношении начальника, а гражданские лица, учинившие это насилие, – по ст. 17 и ст. 242 УК РСФСР как пособники преступления.[300]

Нельзя согласится с подобной квалификацией, противоречащей уголовному закону (ст. 237 УК РСФСР). Не соответствует данная точка зрения и логике ст. 331 УК РФ. На наш взгляд, в этой ситуации гражданские лица как исполнители должны нести уголовную ответственность не за воинское преступление, а за преступление против личности – причинение вреда здоровью потерпевшего (в зависимости от тяжести наступивших последствий). Военнослужащий же, склонивший гражданских лиц к совершению преступления, должен отвечать за подстрекательство к нему по соответствующей статье Особенной части УК со ссылкой на ст. 17 УК РСФСР (ст. 33 УК РФ). Такая квалификация не только не противоречит указанным нормам, но и больше отвечает смыслу и логике уголовного закона.

Говоря о соучастии в преступлении со специальным субъектом, следует иметь в виду, что лица, не являющиеся военнослужащими, не могут быть также и соисполнителями воинского преступления. В связи с этим сопротивление, оказанное военнослужащим совместно с гражданским лицом патрульному наряду, не может квалифицироваться как соисполнительство.

Следовательно, гражданские лица могут выступать в роли организаторов, пособников и подстрекателей, но они не могут быть исполнителями и соисполнителями воинских преступлений. Данную точку зрения не разделяет С. Ф. Милюков, который в своей монографии пишет, что лицо, не обладающее специальными признаками субъекта, применительно к некоторым воинским преступлениям может нести уголовную ответственность наряду со специальным субъектом в качестве исполнителя или соисполнителя.[301]

Некоторые воинские преступления могут быть совершены не любым специальным субъектом, а лишь таким, который наряду с дополнительными признаками обладает еще и специальными, связанными с особенностями их военной службы. Скажем, неисполнение приказа (ст. 332 УК) могут совершить только подчиненные. Вместе с тем субъектами преступлений, предусмотренных ст. 341, 342, 343 УК и др. (нарушение правил несения пограничной службы, нарушение уставных правил караульной службы, нарушение правил несения службы по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности), могут быть признаны только лица, входящие в состав пограничного наряда, караула (вахты) или войскового наряда по охране общественного порядка. В указанных случаях для привлечения военнослужащих к уголовной ответственности по той или иной статье гл. 33 УК РФ прежде всего следует установить, обладало ли данное лицо соответствующими специальными признаками субъекта воинского преступления.

В судебно-следственной практике довольно распространены преступления, связанные с неуставными взаимоотношениями между военнослужащими, которые являются специальными субъектами и совершают общественно опасные деяния в соучастии.

Например, Военный суд Санкт-Петербургского гарнизона в открытом судебном заседании рассмотрел уголовное дело по обвинению военнослужащих Г. и К. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 335 УК РФ.

Судебным следствием было установлено, что военнослужащий Г. в марте 1997 г. в помещении казармы, будучи недоволен уходом на законных основаниях в увольнение не находившегося с ним в отношениях подчиненности рядового А. и желая выразить свое мнимое превосходство, ударил А. кулаком в лицо, причинив ему кровоподтеки. В свою очередь, военнослужащий К., узнав о противоправных действиях своего сослуживца Г., тоже решил показать свое превосходство и унизить А., в связи с чем нанес потерпевшему пять ударов кулаком в грудь.

По заключению судебно-медицинского эксперта, на теле А. имелись повреждения в виде кровоподтеков в области левой щеки, несколько кровоподтеков в области грудины и кровоизлияние левого глаза, не повлекшие временной утраты трудоспособности.

В судебном заседании и на следствии подсудимые вину свою признали, установлена их виновность и материалами уголовного дела. Поэтому суд правильно осудил военнослужащих Г. и К. за воинское преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 335 УК РФ, – нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности, в котором они являются специальными субъектами.[302]

В данном случае совершено преступление в виде соисполнительства двумя специальными субъектами (военнослужащими) без предварительного сговора.

В случае, когда в избиении военнослужащего вместе со специальными субъектами будет принимать участие и неспециальный субъект, вряд ли его действия следует расценивать как исполнение или соисполнение воинского преступления. Здесь следует согласиться с С. С. Аветисяном, по мнению которого подобная квалификация, встречающаяся в судебной практике, является ошибочной. [303]

Говоря о групповых преступлениях со специальным субъектом, обратимся к другому примеру судебно-следственной практики.

11 февраля 1997 г. около 20 часов Е. купил наркотическое средство. Спрятал наркотик в коробок из-под спичек. Увидев автомашину с сотрудниками милиции, Е. выбросил коробок с наркотическим средством. Сотрудники милиции досмотрели Е., место его задержания и обнаружили указанный коробок. После этого Е. был задержан по подозрению в незаконном приобретении и хранении наркотического средства и доставлен в РОВД, где К. и Р. длительное время его избивали, требуя признания.

По приговору суда К. и Р осуждены по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий с применением насилия) и ч. 2 ст. 302 УК РФ (принуждение к даче показаний с применением насилия).

Однако Президиум Верховного Суда РФ приговор в части осуждения К. и Р по ч. 2 ст. 302 УК РФ отменил и дело прекратил за отсутствием в действиях обвиняемых состава преступления, указав следующее.

Как видно из материалов дела, Е. задержан по подозрению в преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 228 УК РФ. Однако он не был признан подозреваемым.

Следовательно, к лицам, перечисленным в ст. 302 УК РФ (подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, свидетель), Е. не относился, а осужденные не являлись лицами, производящими дознание и предварительное следствие.

В связи с изложенным деяния осужденных по данному эпизоду были правильно квалифицированы как совершение должностными лицами с применением насилия действий, явно выходящих за пределы их полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан.

В этом случае имело место также простое соучастие (соисполнительство), совершенное группой лиц по предварительному сговору.

Сотрудники милиции К. и Р. являлись представителями власти и совершили должностное преступление, предусмотренное ст. 286 УК РФ. Они обладали признаками специального субъекта, которые законодательно закреплены в примечании к ст. 318 УК РФ.

Поэтому деяния старших оперуполномоченных милиции К. и Р. Президиум Верховного Суда РФ правильно квалифицировал как групповое преступление, совершенное должностными лицами, действия которых явно выходили за пределы их полномочий и повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан.[304]

Таким образом, в обоих приведенных примерах налицо простая форма соучастия (соисполнительство) (без предварительного сговора и группой лиц по предварительному сговору, соответственно), где каждый из соучастников соответствующей группы является специальным субъектом преступления и полностью или частично выполняет объективную сторону совершаемого им преступления. В первом примере это были военнослужащие, а во втором – представители органов внутренних дел.

Говоря о соисполнительстве в групповых преступлениях со специальным субъектом, следует обратить внимание на рекомендации, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе». В п. 13 данного постановления отмечается, что взятку или предмет коммерческого подкупа следует считать полученными по предварительному сговору группой лиц, когда в преступлении участвовали два или более должностных лица, которые заранее договорились о совместном совершении данного преступления с использованием своего служебного положения. При этом не имеет значения, какая сумма получена каждым из этих лиц.[305]