Читать онлайн «Мировые религии о преступлении и наказании». Страница 85

Не менее важным вопросом представляется восприятие христианского понимания деятельного участия человека в сопротивлении злу, например отражающем преступное посягательство на здоровье, свою и (или) чужую ценность. Эта проблема затрагивает в некоторой степени и виктимологический аспект борьбы с преступностью. Как правильно поступить православному человеку в подобных криминогенных ситуациях: незамедлительно дать адекватный отпор вооруженному преступнику (насильнику) или прибегнуть к его увещеванию? В связи с этим митрополит Сурожский Антоний с обескураживающей честностью признавал, что данную проблему он не в состоянии разрешить, при этом (на примере борьбы с фашизмом в годы Второй мировой войны) считал, что «в уродливой ситуации военная реакция менее уродлива, чем та, с которой она призвана бороться» [565] . По-видимому, речь идет о системе ценностей, являющейся объектом преступного посягательства. Причинение, в том числе с использованием оружия, адекватного вреда врагу – нейтрализация преступного посягательства (зла) в интересах обеспечения безопасности здоровья и жизни человека, государственной целостности и безопасности и в других подобных ситуациях с точки зрения христианства оправданны и социально полезны. Показательно и то, что в Послании к ефесянам ап. Павел, поднимавший собратьев по вере на борьбу «против духов злобы поднебесных», оперировал исключительно военной терминологией («броня справедливости», «щит веры», «шлем спасения» и др.) (Еф. 6, 10–17). С проблемой войны с вооруженным неприятелем («безбожным насилием» – у Владыки Антония) у православного христианина возникает как минимум еще один немаловажный двуаспектный нравственный вопрос: как избежать (предупредить) такое положение дел и какова ответственность христианина, который не смог предотвратить конфликт, в результате чего пролилась кровь?

Применительно к первой части вопроса мы полностью присоединяемся к суждению митрополита Сурожского Антония о том, что «вопрос войны должен разрешаться в мирное время. Нужно, чтобы мирное время было достойно человека…» [566] . По нашему мнению, величина людских потерь и ресурсных затрат в любых войнах (в том числе с преступностью) во многом зависит от того, насколько сильно общество защищено и обеспечено (идеологически, социально, экономически, законодательно). Как известно из практики, грабят, совершают насилие, угнетают морально чаще всего слабых (в криминологии – виктимных) субъектов; именно государства периода коренных реформ, революций и иных катаклизмов переживают всплеск преступности и прочих социальных девиаций. Поэтому современному российскому обществу не следует забывать, что важнейшей внутренней функцией государства была и остается функция правоохранительная, направленная на обеспечение безопасности личности, общества и государства от преступности и ее последствий. Что же касается ответственности (моральной) христианина за участие в войне с неприятелем, то Владыка Антоний в связи с этим напоминает не прижившийся в христианстве пример: согласно правилу Василия Великого (речь идет о Правиле 13) христиане при вооруженном конфликте не имеют права отказываться от участия в нем, потому что если бы они были достойны имени христиан, то вооруженный конфликт не возник бы, но на время войны и на три года после ее окончания рекомендовалось (но не обязательно) отлучать их от причастия.

Вся христианская Церковь в своей полноте призвана бороться за спасение души каждого человека, его обожение, преодоление им греховных страстей. Основные нормативные документы РПЦ (прежде всего Устав) закрепляют обязанности и полномочия административных органов Церкви в вопросах осуществления нравственно-просветительской деятельности среди мирян, направленной на предупреждение правонарушений и нарушений норм морали. В масштабах Церкви в обязанности Священного синода входит попечение о неповрежденном хранении и истолковании православной веры, норм христианской нравственности и благочестия (ст. 25 Устава); в масштабах епархии эти вопросы отнесены к ведению епархиального архиерея; он же увещевает мирян, в случае необходимости в соответствии с канонами налагает на них прещения (т. е. запреты); аналогичные полномочия присутствуют у благочинного в пределах благочинного округа. Наиболее активная роль в вопросах духовно-нравственного воспитания уготована приходам и их настоятелям (общинам православных христиан, состоящим из клира и мирян, объединенных при храме). Настоятель храма вместе с причтом отвечает за религиозно-нравственное состояние и соответствующее воспитание членов прихода. К сожалению, в Уставе отсутствуют указания на более конкретные формы (принципы) работы клира и православных мирян в вопросах предупреждения правонарушений.

Общеизвестны криминологические (и не только!) исследования об особой эффективности антикриминальных профилактических (реабилитационных) мероприятий, проводимых в масштабах микросоциума (семьи, близкого круга знакомых). В связи с этим уникальная возможность имеется у братств и сестричеств (их объединений) прихожан, создаваемых при храме с согласия настоятеля и по благословлению епархиального архиерея. Цель этих организаций согласно Уставу РПЦ – привлечение прихожан к участию в заботах и трудах по поддержанию храмов в надлежащем состоянии, к благотворительности, милосердию, религиозно-нравственному просвещению и воспитанию. Представляется, что именно в таких братствах может складываться реальная основа для осуществления практических мероприятий по профилактике, социальной поддержке, реабилитации как лиц христианского вероисповедания, так и инославных. В повседневной жизни (например, в условиях мегаполиса) основными субъектами такой профилактики являются бездомные, бродяги и проч. (в своей основе – в той или иной мере девианты), доставляемые по разным причинам в учреждения здравоохранения. Оказание им разнообразной неотложной духовной (и не только) помощи – одна из действенных мер по профилактике и снижению уличной насильственной преступности. Именно подвижническая деятельность братств и сестричеств видится нам в качестве наиболее эффективного направления духовно-нравственного воспитания мирян и профилактики их греховного (правонарушающего) поведения. К таковым, например, относятся малые общины и братства, входящие в состав Преображенского Содружества малых православных братств, возникшего еще в начале 1970-х гг., и др. В связи с этим требуется, по-видимому, дополнительная нормативная защита и организационная поддержка деятельности этих форм общения православных граждан, доказавших свою действенность в вопросах защиты христианской веры на протяжении нескольких столетий. Есть и другие замечательные примеры. Так, Благотворительный фонд святителя Василия Великого (Санкт-Петербург), созданный по благословению митрополита Сурожского Антония его духовными чадами и окормляемый православными пастырями, доказал свою эффективность как реабилитационный центр для несовершеннолетних подростков девиантного поведения, в том числе совершивших преступления и осужденных к условной мере наказания. Более того, одной из особенностей деятельности Фонда является отсутствие боязни «проблем улицы», им проводится созидательное духовное общение внутри модных молодежных движений, например питерского паркура.

Крайне важным способом, формой воздействия на человека с асоциальным поведением является религиозная реабилитация, которая может рассматриваться как разновидность реабилитации социальной. Смысл религиозной реабилитации – приобщить человека к христианскому образу жизни во всей его полноте. Содержание религиозной реабилитации составляет глубокое изучение психологии человека с позиций православного христианства по Библии и трудам Святых Отцов (Исаака Сирина, Игнатия Брянчанинова и др.) по вопросам взаимоотношения духа, души и тела, молитвы, поста, греха, исповеди [567] . Задача религиозной реабилитации – перевести человека из духовного «мира лжи и гибели» в «мир добра и любви». Религиозная реабилитация комплексно включает в себя помимо совершения религиозных обрядов (прежде всего молитв и поста) трудотерапию, медицинские (наркологические, психиатрические), психологические и иные социально и духовно полезные практики. Так, применительно к наркоманам и алкоголикам накопленный практический опыт свидетельствует о целесообразности применения следующих принципов воздействия: продуманная полная занятость больных в реабилитационных центрах («ни минуты праздности»); постоянное наблюдение за пациентами со стороны педагога-наставника; добровольность нахождения в центре; наказания за нарушения правил поведения; поддержание связи с внешним миром только с разрешения наставника; постоянное осуществление религиозной реабилитации. В результате многие бывшие наркозависимые лица в добровольном порядке берут на себя обет трезвенничества. В последние годы в России по инициативе христианских (чаще всего православных) священников и социально активных мирян создан и успешно осуществляет деятельность ряд антинаркотических, антиалкогольных и иных социально полезных реабилитационных центров. Среди них – Душепопечительский центр святого праведного Иоан на Кронштадтского (г. Москва), уже упоминавшийся нами Центр социальной адаптации Благотворительного фонда святителя Василия Великого (г. Санкт-Петербург). Начиная c 1989 года при церкви Святителя Николая в селе Ромашково Одинцовского района Московской области на регулярной основе осуществляется оказание квалифицированной пастырской, психотерапевтической и психологической помощи лицам, зависимым от табака, алкоголя и наркотиков. Начиная с 1996 года ведется успешная работа в реабилитационных центрах, входящих в отдел по противодействию наркомании и алкоголизму Санкт-Петербургской Епархии: на базе Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры и «Саперное», лично хорошо известных автору и на деятельности которых он хочет остановиться более детально. В основе антинаркотической практики центров – разработки православной психиатрии, рассматривающей такие заболевания, как пьянство и наркомания, как проявления общей греховной поврежденной человеческой природы. В основе православной психотерапии – исповедание Православной веры и привнесение ее спасительной Истины и духовной чистоты в лечебный процесс; психотерапевты, соприкасаясь с душой своего подопечного, должны иметь чувство благо говения, ибо каждый человек есть образ и подобие Творца; базирование психотерапевтической деятельности на святоотеческом наследии; обучение пациентов необходимым навыкам в аспектах самопознания, духовного самосовершенствования и нравственного воспитания; содействие в воцерковлении больных и страждущих; исключение из лечебной работы методов, связанных с насилием над личностью, лицедейством, оккультно-мистических, механистических психотехник и иных душевредных воздействий.