Читать онлайн «Судебные речи известных русских юристов». Страница 215

   Разве не изумило вас подтвержденное свидетелями поведение обвиняемой со дня отравления Н. Познанского и до дня его похорон, когда она, заклейменная общим подозрением в убийстве, проводит все дни в семействе Познанских, искренно разделяя их семейное горе и находясь почти безотлучно у гроба покойного?!

   Согласитесь, господа присяжные заседатели, что ввиду всех этих фактов уместны только два предположениям или М. Жюжан представляет собой, в антропологическом отношении, какое-то исключительное, феноменальное явление с таким самообладанием и с такой железной волей, каких не знавали самые закоренелые убийцы, стяжавшие себе на этом поприще историческую известность, или же подсудимая невиновна... Но как доказать это?

   Жертва ли простой случайности, самоубийства или умышленного и хитро задуманного преступления... Николай Познанский унес, к сожалению, с собой в могилу все то, что могло пролить свет на многие темные обстоятельства и на отдельные личности, пародирующие в этом процессе в качестве обвинителей их свидетелей, которые, благодаря господствующему полумраку, представляются нам далеко не такими, какими должны быть в действительности...

   Напрасно мы станем вдумываться в события, предшествовавшие и сопровождавшие смерть Н. Познанского, напрасно мы будем внимательно всматриваться в людей, окружавших покойного при его жизни, которые ныне, вследствие ссылки на них родителей умершего, явились в суд, чтобы показаниями своими подтвердить общее семейное подозрение виновности подсудимой. Ум окончательно отказывается соображать, а самые утонченные психические анализы не дают для совести никаких положительных результатов и никакой возможности наметить истинного виновника преждевременной смерти Николая Познанского! А между тем обвинение в этом ужасном преступлении продолжает тяготеть над головой подсудимой, и неосторожно брошенное в нее подозрение подхватывается прокурорской властью, которая поспешно возводит его на степень бесспорного факта, не останавливаясь при этом ни перед средствами, ни перед выражениями!

   Перемешивая нравственные улики с побочными обстоятельствами, вовсе не идущими к предмету обвинения, прокурорская власть беспощадно врывается в сокровенные тайники прошлого Маргариты Жюжан, выбрасывая оттуда перед глазами вашими весь тот скарб давно забытых, ветхозаветных интриг старой девы, которыми скорее можно доказать легкомысленность обвиняемой, нежели ее участие в отравлении Н. Познанского...

   И такой позор и страдания подсудимая обязана выносить за одно предположение в виновности?!

   Мне кажется, что если признается ужасным и достойным сожаления положение всякого подсудимого вообще, то еще ужаснее и безотраднее настоящее положение М. Жюжан, которая, тем не менее, решилась защищаться в лице моем, нисколько не теряя веры в беспристрастие суда и не сомневаясь, как иностранка, в могуществе русского закона!

   Обратимся же к основаниям обвинения и рассмотрим их с полным хладнокровием и систематически, обещаясь пользоваться своим словом и мыслью для восстановления одной только истины. Начнем с мнимой любовной связи сорокалетней Маргариты Жюжан с пятнадцатилетним Николаем Познанским, с этого исходного пункта обвинения. Но предварительно я считаю необходимым познакомить вас, господа, с настоящей М. Жюжан, а не с той, какой она представлена вам обвинительной властью, благодаря ее пылкому воображению, в виде Мессалины или какой-то Урсиниус, находившей известное поэтическое наслаждение в мучениях отравляемых ею существ.

   Подсудимая -- французская подданная Маргарита Жюжан -- воплощает в себе как общие женские достоинства и недостатки, так и особенные, свойственные национальности, к которой она принадлежит по рождению. К общим ее недостаткам и достоинствам, как женщины, следует отнести необыкновенную нервность, подвижность, развитие сердца и чувствительности, чрезвычайно быстрое суждение о предметах и явлениях, обнаруживающее неглубокий и поверхностный взгляд на все окружающее. Как француженка, подсудимая по воспитанию, образованию и обычаям той среды, к которой она принадлежит, представляет еще некоторые особенности, а именно -- она дитя того кружка французского общества, который постоянно снабжал Россию типами женщин, способных к весьма разнообразной деятельности. Такие женщины, приезжая в Россию" могут быть преподавательницами французского языка, гувернантками, компаньонками, чтицами, приказчицами в магазинах и в, крайнем случае, при невозможности занять то или другое место, а иногда и в конце своей педагогической или торговой деятельности, с маленьким, разбитым голоском являются на театральных подмостках, увлекая так называемую нашу золотую молодежь... И во всех этих разнообразных ролях француженка остается постоянно верна себе: она женщина минуты, не думающая о будущем, постоянно веселая, смеющаяся и рассказывающая всегда о каких-то небывалых своих похождениях и проделках с целью занять собеседников. С детьми она всегда, дитя, а у взрослых непременно ищет дружбы и сочувствия к своей особе. Она привязывается к семье, в которой была наставницей, столь искренно и нежно, что считает ее своей, и никакие оскорбления не заставят покинуть такую семью, где она прожила несколько лет. Таковы все маргариты Жюжан, как имя нарицательное, населяющие Российскую империю вообще и город Петербург в особенности. Все они необыкновенно экзальтированы, у каждой есть, наверное, в запасе роман, в котором такой Маргарите приходилось играть первенствующую роль увлеченной и покинутой но ни одна из них не знает мщения изменнику в виде убийства оружием или отравлением, потому что такой поступок не в характере подобной женщины, которая скоро забывает нанесенные ей оскорбления и скоро мирится с жалкой действительностью, прикрывая и горе и радость тем неподдельным, веселым смехом, каким так богата французская народность.

   Вот почему, если вы, господа присяжные заседатели, будете иметь перед собой этот, наскоро сделанный мною слепок личности и характера подсудимой при обсуждении всех действий, приписываемых Маргарите Жюжан, то, несомненно, придете к тому убеждению, что между ней и настоящим преступлением нельзя установить ни органической, ни искусственной связи.

   Перейдем, однако же, к самому обвинению или, правильнее сказать, к разбору доказательств, при помощи которых обвинение поддерживается на суде прокурорским надзором.

   Вам известно, что М. Жюжан подозревают в интимной связи с покойным Н. Познанским и обвиняют в отравлении его из ревности. Все свидетельские показания, выслушанные вами по настоящему обвинению, отличаются, как и вы, по всей вероятности, заметили, необыкновенной тождественностью не только содержания, но даже стереотипностью самых выражений, и потому, излагая показания одного свидетеля, мы можем смело сказать, что изложили почти слово в слово показания остальных.

   "Мы подозреваем,-- говорят эти свидетели,-- что Маргарита Жюжан находилась в любовной связи с покойным Николаем Познанским, потому что она была с ним на "ты", сидела в его комнате, говорила разные двусмысленности, принимала участие почти во всех пирушках, целовала его в присутствии посторонних, бесцеремонно обращалась с его товарищами, позволяла им при себе снимать сюртуки, ссорилась и сама же первая мирилась с покойным". Но кроме этих, так сказать общих сведений сообщенных суду свидетелями, для заключения о действительном существовании любовной связи между Жюжан и Николаем Познанским, существуют еще некоторые особенности, переданные няней Рудневой и горничной Яковлевой, как имеющие более точное и определенное значение.

   Необходимо обратить внимание ваше, господа, на следующее обстоятельство, характеризующее эти два последних показания с точки зрения их достоверности, как судебного доказательства по настоящему обвинению.

   Руднева и Яковлева дважды показывали у судебного следователя относительно любовной связи подсудимой с Николаем Познанским, и оба эти показания резко отличаются одно от другого. Так, на первом допросе они заявляли, что не знают никаких фактов, подтверждающих существование -интимных отношений, а на втором -- даже говорят о каком-то сознании, сделанном будто бы по этому предмету самой Жюжан, и упоминают при этом о рубашке с оторванным передом, на котором находились следы полового сближения. Такая разница между первыми и вторыми показаниями Рудневой и Яковлевой объясняется особыми условиями передопроса означенных лиц, произведенного судебным следователем по требованию самого полковника Познанского, которому сообщены были известного уже вам содержания письма Маргариты Жюжан из тюрьмы, причем проект новых вопросов, предложенных следователем Рудневой и Яковлевой, был составлен самим полковником Познанским, просившим следователя поставить свидетелей под угрозу будущей присяги... Не следует также упускать из виду, что в конце каждого из показаний, данных при таковых условиях Рудневой и Яковлевой, встречаются прибавления, не имеющие никакой связи с их показаниями, но заключающие в себе отзывы о самой Познанской.