Читать онлайн «Cosa Nostra история сицилийской мафии». Страница 98

Именно сведения, полученные от мафиози, спасавшегося от мести Риины, позволили в январе 1993 года арестовать самого «босса боссов». Главной проблемой было опознание Риины: имевшаяся в распоряжении полиции фотография главаря была сделана в 1969 году. Но когда задержанному мафиозо по имени Балдуччо Ди Маджио показали оперативный видеоматериал, он опознал садовника Риины, его сына и жену. На этой видеопленке была запечатлена вилла, находившаяся под наблюдением карабинеров, так как ее часто посещал один из членов мафиозной Комиссии. Группа захвата находилась в полной боевой готовности. Ранним утром следующего дня Риина отправился в ничем не примечательный бар. Когда машина остановилась у светофора на Пьяцца Эйнстейн, на босса и его водителя набросились четверо. Риина не оказал сопротивления, он явно запаниковал и немного оправился от страха, только когда узнал, что засаду устроили карабинеры, а не враждебные ему мафиози. На следующий день в тюрьме на острове Сардиния умер от сердечного приступа наставник и крестный отец Риины Лучано Леджио.

Италия наконец увидела истинное лицо ужасного Тото Риины. Один журнал поместил на обложке его фотографию с краткой подписью: «Дьявол». Сам Коротышка притворно удивлялся тому, что общественное мнение наделило его сатанинскими чертами. Когда на суде Риина столкнулся лицом к лицу с Томмазо Бушеттой, он отказался говорить с человеком, запятнавшим себя супружеской неверностью: «У нас в Корлеоне живут люди благочестивые».

В большей степени, нежели кривляние Риины, следствие сбивали с толку вопросы, остававшиеся без ответа и после его ареста. С конца 1960-х годов Риина скрывался от правосудия. За это время он успел жениться, обзавестись детьми, подлечить диабет и отправить детишек в школу, одновременно руководя огромной преступной организацией. Вилла, на которой Риина провел последние пять лет подпольной жизни, находилась в Удиторе – той же самой mafiosissima bor-gata, которая в 70-е годы девятнадцатого века была вотчиной клана Антонино Джаммоны. Как оказалось возможным, что Риина так долго избегал ареста? Тревожные сомнения омрачили результаты операции, благодаря которой Риина наконец был схвачен: после ареста его вокруг виллы в Палермо почему-то не выставили оцепление, и мафиози, разумеется, ее обчистили. Пропали деньги, документы, счета и шубы жены Коротышки… Судьи, прибывшие наконец произвести опись имущества, обнаружили, что на вилле успели даже сделать косметический ремонт. Как такое могло случиться – просто непонятно.

После ареста Риины руководство Коза Нострой перешло в руки его родственника и давнего партнера Леолуки Баджа-реллы. После без малого двадцати лет главенства Коротышки Коза Ностра не слишком охотно подчинилась Баджарелле. Даже такие твердолобые корлеонцы, как Джованни Бруска, ставший полноправный capomandamento, находили эти перемены тревожащими:

«После ареста Риины прежнее спокойствие к нам уже не вернулось… Разные боссы стали управлять собственными mandamenti, как считали нужным, для удовлетворения собственных интересов. Не стало того единства, какое было раньше, когда Тото был настоящим отцом семьи, общим саро».

Неизменным осталось одно: безоговорочная поддержка, которую оказывает ядро группировки корлеонцев стратегии массовых убийств. Говорят, что на одном из собраний Трактор Провенцано заявил: «Все, что делал дядюшка Тото (Риина), продолжается. Мы не остановимся». Спустя месяц после ареста Риины Коза Ностре предложили новое правило, суть которого сводилась к тому, что мафиози вольны заниматься за пределами острова любой деятельностью, независимо от мнений остальных членов организации; Баджарелла, Бруска и другие влиятельные боссы из Палермо и Трапани, ратовавшие за это правило, настаивали, кроме того, на продолжении войны с государством. По словам Бруски, мафиози быстро договорились совершить нападение на Маурицио Костанцо, популярного телеведущего, который приглашал в свою программу различных знаменитостей и который во всеуслышание пожелал, чтобы один мафиозо, который лежал в больнице, притворяясь больным, действительно заболел раком. Также обсуждались планы подрыва Пизанской башни, отравления детского питания в супермаркетах, подкидывания на пляжи Римини шприцев с ВИЧ-инфекцией. Причем, как утверждал в своих показаниях Бруска, обязательно планировалось предупреждать население, чтобы избежать гибели людей. Мафия собиралась посеять в обществе тревогу и заставить государство сесть за стол переговоров.

В конце концов было решено не утруждать себя «учебными» атаками. Четырнадцатого мая 1993 года в Риме взорвалась бомба. Жертвой должен был стать Маурицио Костанцо, Только по счастливой случайности он не пострадал. Двадцать седьмого мая на виа деи Джорджофили, в самом центре Флоренции, взорвалась заминированная машина. Пять прохожих погибли, сорок были ранены. Двадцать седьмого июля еще пять человек были убиты взрывом бомбы, заложенной на виа Палестро в Милане. Тридцать первого октября бомбу обнаружили на виа деи Гладиатори, неподалеку от Олимпийского стадиона в Риме. Часовой механизм должен был сработать в конце футбольного матча между «Лацио» и «Удинезе», чтобы уничтожить как можно больше карабинеров. Однако из-за неисправности механизма взрыва не произошло.

В том же 1993 году стало ясно, что противостоянием государству Коза Ностра нажила себе нового врага – церковь. В ноябре 1982 года, в разгар mattanza, папа Иоанн Павел II посетил Сицилию. В ходе своего визита он ни разу не произнес слово «мафия». В мае 1993 года он снова прибыл на остров. Накануне его трехдневного визита ватиканская газета «Osservatore Romano» обратилась к вдове Паоло Борселлино Агнесе с просьбой поделиться воспоминаниями о муже. В своем письме вдова вспоминала о «бесхитростном, но глубоком» христианстве Борселлино и возносила молитвы о том, чтобы Церковь «не компрометировала истинное учение Христа заключением каких-либо тайных соглашений». Группа интеллектуалов-католиков направила письмо в редакцию «Giornale di Sicilia». В этом письме открыто говорилось о «постыдных связях, существующих между представителями католической церкви и сторонниками мафии».

На Сицилии папа посетил Долину храмов близ Агриженто, где незаконное строительство, которое поддерживала мафия, едва не уничтожило бесценные древнегреческие памятники. Отказавшись от заранее подготовленной проповеди, он выступил с импровизированным обращением, в котором осудил «культуру мафии… культуру смерти, глубоко бесчеловечную и антиевангелическую». Заметно взволнованный папа призывал мафиози одуматься: «Придет день и свершится Суд Божий!» Ответ Коза Ностры последовал 27 июля, когда бомбы взорвались в римских церквях Сан-Джованни ди Латерано и Сан-Джорджо. На сей раз пострадавших не было. Пятнадцатого сентября в Бранкаччо (восточный пригород Палермо) был убит на пороге своего дома отец Пино Пульизи – замечательный представитель той когорты местных священников, которые стояли на антимафиозных позициях. Позже один из его убийц признался, что перед тем как его застрелили, отец Пульизи улыбнулся и сказал: «Я ожидал этого».

Реакция мафии на вердикт кассационного суда, вынесенный в январе 1992 года, не оставляла сомнений в существовании Коза Ностры. И все же мафия постепенно утрачивала «систему жизнеобеспечения», политические связи и ту псевдорелигию, которую исповедовали многие из ее членов. Более того, между нею и сицилийской культурой уже не ставили знака равенства. Прямым следствием этого стало увеличение числа отступников, измерявшееся сотнями. В 1996 количество pentiti достигло максимума – 424 человека. Под властью одиозного режима корлеонцев, заправлявших в Коза Ностре (и в тюремном заключении, условия которого стали более суровыми) даже влиятельные «люди чести», входившие в состав основной группировки корлеонцев, начинали сотрудничать с правосудием.

Приведем лишь один пример, который является весьма типичным. Сальваторе Канчеми был capomandamento и входил в состав Комиссии, одобрившей убийство Фальконе и Борселлино. При этом он сознавал, какими последствиями может обернуться взрыв в Капачи. В тот день, когда Канчеми услышал, как Риина излагает свои планы относительно перебежчиков, количество которых росло как снежный ком, в нем что-то надломилось (Риина вещал: «Проблема в этих pentiti, потому что, не будь их, даже весь мир ничего бы нам не сделал. Вот почему мы должны убить их самих и убить их родственников до двадцатого колена, с детей шести лет и старше»). Но только следующим летом, в самый разгар террористической кампании 1993 года, Канчеми заставил себя войти в ворота казармы карабинеров. Впоследствии он сдал государству все свое состояние, которое, по его же оценкам, составляло приблизительно 33 миллиона фунтов стерлингов. Когда на суде Канчеми снова встретился с Томмазо Бушеттой (оба они были членами одного и того же клана и подружились еще в 1970-е годы, в тюрьме), он признался в том, что лично выполнил приказ Риины и задушил двух сыновей Бушетты. Главный в истории мафии перебежчик заключил Канчеми в объятия и сказал: «Ты не мог не выполнить приказа. Я прощаю тебя, потому что знаю, что означает быть в Коза Ностре».