Читать онлайн «Русские судебные ораторы в известных уголовных процессах XIX века». Страница 289

В первый момент после катастрофы, когда еще пароходы стояли борт о борт, было неизвестно, который из пароходов получил более значительные повреждения, и на каждом пароходе думали, что другой более пострадал. Благодаря этому до 14 пассажиров перебрались с «Владимира» на «Колумбию», а оттуда два итальянца перепрыгнули на «Владимир». В это время раздался крик капитана Криуна, что идет пароход. «Синеус» и что все будут спасены. Услышав это, некоторые из попавших на «Колумбию» пассажиров стали перепрыгивать обратно на «Владимир», причем двое упали в воду и утонули. Пока пароходы были еще рядом, вся команда «Владимира» была уже на палубе. В это время капитан Криун приказал своему помощнику Матвееву задержать «Колумбию», вследствие чего Матвеев, второй боцман Жиганюк, матрос Сабченко и машинист Саркизов перебрались на «Колумбию», куда успели раньше их попасть угольщик Томашевский и лакей Елисеев. Вслед за столкновением на «Владимире» потухло электричество, что побудило лакея Цвигуна зажечь в каюте 1 класса свечи. Пассажиры вскоре выбежали из кают наверх, где их успокаивали Криун и Фельдман, уверяя, что все будут спасены. В то же время лакей Цвигун стал раздавать пассажирам спасательные пояса и показывать, как нужно их надевать. Всего на «Владимире» было 180 спасательных поясов и 9 спасательных кругов, которые и были розданы пассажирам и взяты некоторыми лицами из экипажа. Между тем бывший на вахте второй механик Ларин, по приказанию старшего механика Зданкевича пытался пустить в ход водоотливные средства, сила которых не была известна никому из начальствующих на пароходе лиц. Однако Ларину не удалась его попытка, так как водоотливные насосы оказались уже залитыми водой, которая прибывала чрезвычайно быстро в машинном отделении и сделала невозможным осмотр пробоины изнутри. Через 6—7 минут после столкновения Ларин уже с трудом выбрался из машинного отделения, где было воды по колени, сверх плит, о чем он и передал помощнику капитана Суркову, который в это время прибежал справиться о состоянии машины по приказанию Криуна. Доложив тотчас Криуну об оказавшемся, Сурков получил от него приказание готовить к спуску шлюпки. Только что Сурков бросился исполнять приказание, как ему было дано новое — ехать на «Колумбию», узнать о ее положении и убедить капитана подойти ближе. Тогда была спущена с кормы двойка, минут 15—20 спустя после столкновения, и на ней уехали на «Колумбию» Сурков, боцман Злобин, рулевой Богатов, матросы Шиманец и Пономаренко и три пассажира. Почти одновременно с Сурковым Криун приказал второму своему помощнику Фельдману узнать, сколько воды в машине, и оказалось, что машина уже полна водой. Далее по приказанию Криуна Фельдман осмотрел с верхней палубы пролом в правом борту «Владимира» и разглядел в темноте, что пробоина имеет более аршина в ширину и шла от воды до самой палубы, причем через нее с шумом вливалась вода. В форт-трюме тогда еще не было воды, а грот-трюм был уже залит. Этот осмотр был произведен Фельдманом не ранее 10 мин. после столкновения. До того пролом не был никем осмотрен и Криуном не было сделано никакой попытки наложения на отверстие паруса или брезента с целью приостановить наполнение парохода водой. Специального пластыря, который употребляется для заделки пробоин на судах, на «Владимире» совсем не было. Затем Фельдманом был получен целый ряд приказаний от Криуна: бросить за борт плавучие предметы, пускать ракеты, жечь фальшфейеры и паруса, звонить в колокол, передать пассажирам, чтобы надевали пояса и готовились к спасению, и принести ему шканечный журнал. Одно исполнение последнего распоряжения, которое Фельдман получил после спуска двойки, заняло очень много времени, так как пришлось разрубить дверь каюты, где хранился журнал. Притом для исполнения приказаний Криуна в распоряжении Фельдмана осталось всего 6 матросов за отъездом остальных 6 с Матвеевым и Сурковым.

Будучи занят разыскиванием журнала, Фельдман не слыхал команды Криуна о спуске шлюпок и приступил к спуску их по собственной инициативе после того, как передал Криуну шканечный журнал; но этому делу он не мог посвятить надлежащего количества времени, так как отвлекался постоянно исполнением разных приказаний Криуна. Лишь мельком удавалось ему присматривать за спуском шлюпок, причем он больше кричал толпившимся около них людям, чтобы спускали шлюпки скорее и чтобы брали на них больше пассажиров, но не наблюдал сам за исправным и быстрым спуском их и за тем, достаточно ли в них поместилось людей и сажали ли в них женщин и детей. Между тем это дело было чрезвычайной важности, так как пароход продолжал наполняться водой и каждая минута была очень драгоценна для спасения пассажиров. Сам Криун также почти не принимал активного участия в спуске шлюпок и, оставаясь на площадке, продолжал отдавать приказания скорее спускать шлюпки и сажать в них женщин и детей, не толпиться около шлюпок и не влезать в них до спуска, рубить снасти и бросать их за борт, надевать пояса, жечь огни и т. д. Эти приказания не относились к определенным лицам команды и за отсутствием наблюдения со стороны Криуна за способом исполнения своих распоряжений и вследствие отбытия двух непосредственных его помощников и части команды на «Колумбию», приказания его исполнялись медленно, беспорядочно и притом не всей наличной командой, или оставались совсем не исполненными. Так, из числа команды, механик Зданкевич, машинисты Иванов и Михайлов и кочегар Погорелко, оставшиеся на пароходе до гибели его, не принимали никакого участия в спасении пассажиров. Полный беспорядок царил при спуске шлюпок и при отправке на них пассажиров. В этом отношении следствием установлено следующее: после отхода двойки на «Владимире» остались еще на левом борту две шлюпки на 25 человек каждая, которые были поставлены на стойках и закрыты брезентами. Когда принялись за спуск их, то употребили на это полчаса, между тем как на спуске шлюпки четырьмя матросами требуется не более 10—15 минут. Спуск происходил в полной темноте, причем из матросов в нем принимало участие только двое — Щербина и Дейчман. Шлюпка держалась очень крепко в подставках, что произошло оттого, что шлюпки не были спускаемы ни разу с ранней весны, когда пароход еще находился в доке, и что они закрашивались каждый рейс под одно с подставками. Пришлось выбивать подставки рычагами, но и после этого подъем шлюпок на шлюпбонах был весьма труден, потому что в шлюпки забрались пассажиры, прислуга и машинная команда и не хотели ни за что выйти, так что шлюпку пришлось поднимать с ними. Кроме того, около шлюпок теснилась толпа пассажиров и, стараясь помочь спуску или сесть в шлюпки, мешала спускавшим их лицам, которые к тому же были мало опытны в спуске шлюпок и не имели распорядителя, вследствие чего работа их была крайне неуспешна. Спуском находившейся ближе к корме шлюпки были заняты два лакея, два повара, кастрюльник, кочегар и угольщик. Они не умели вывалить шлюпку за борт и долго безуспешно старались этого достигнуть. Тогда лишь Криун крикнул, как надо вываливать шлюпку, шлюпка была спущена за борт. На этой шлюпке поехало человек 8 пассажиров и 8 человек спускавшей ее команды. Спустились они в шлюпку по талям и прыгали в нее с борта, где толпилась еще масса людей, желавших попасть на шлюпку; тем не менее, шлюпка отошла, потому что сидевшие в ней боялись, что шлюпка потонет, если в нее принять еще несколько человек.

Отверстие на дне этой шлюпки заткнули, когда уже отчалили. Гребли на ней два весла вместо пяти, потому что уключины не были выставлены, пока шлюпка была на пароходе. Когда же уключины нашли на воде, то в темноте могли только две из них воткнуть на место; руль поставили на ходу. Не лучшими условиями был обставлен спуск другой шлюпки с «Владимира», находившейся ближе к носу. Спускали ее 5 кочегаров, пассажиры толпились вокруг шлюпки, влезали в нее и тем замедляли спуск. Когда шлюпка была уже на воде, через незаткнутое отверстие на дне начала набираться вода. Пришлось ждать, пока была добыта пробка, которой заткнули дыру. В эту шлюпку, помимо команды, село 14 пассажиров и оказалось в ней до 20 человек. Гребли только тремя веслами. Уключин было тоже три, но в темноте удалось вставить лишь две, а третьим веслом гребли так, что один его держал, а другой им греб, руля совсем не было. Все три шлюпки, ушедшие с «Владимира», уже не возвращались обратно.

Во время спуска двух последних шлюпок к «Владимиру» подъехал на шлюпке с «Колумбии» помощник капитана Матвеев с двумя матросами и машинистом и остановился с подветренной стороны у трапа, спущенного ресторатором Мойсеенко. В эту шлюпку могли свободно поместиться 30 человек, но едва лишь успели сесть в нее Мойсеенко и 2 пассажира, как покатившеюся зыбью ее ударило о борт парохода и затем даже отбросило и оторвало руль! Произошло это вследствие того, что шлюпка ничем не была прикреплена к трапу. Так как матросы были очень утомлены, то Матвеев не пытался подходить больше к «Владимиру» и почти с пустой шлюпкой пошел к «Колумбии». Затем, когда корпус «Владимира» все больше и больше наполнялся водой и корма стала заметно погружаться в воду, подошла к борту еще шлюпка с «Колумбии» с двумя итальянскими матросами, которую отталкивало от парохода зыбью. В нее прыгнуло с борта три лакея и три пассажира. Несмотря на мольбы многих пассажиров о том, чтобы их взяли в эту шлюпку, они не были приняты, потому что матросы торопились уйти от развившегося около парохода волнения. Со своей стороны, Криун не принял никаких предварительных мер к наиболее целесообразному пользованию пришедшими с «Колумбии» двумя шлюпками. Более уже шлюпок к «Владимиру» не подходило, несмотря на продолжавшие раздаваться с него крики о помощи и на горевшие на нем огни, свидетельствовавшие о бедствии. Вскоре вода стала заливать кормовую часть «Владимира», ввиду чего Криун и Фельдман пригласили пассажиров перейти на капитанскую площадку и на носовую часть. На пассажирах были надеты спасательные пояса, и они запасались досками и другими плавучими предметами, которые были приготовлены матросами. Наконец, «Владимир» через час с четвертью или полтора часа после столкновения быстро пошел кормой ко дну, причем носовая часть его высоко поднялась над водой. В это время стали бросаться в море многие оставшиеся на «Владимире» пассажиры, лица из экипажа и в числе последних Фельдман и Криун.