Читать онлайн «Русь нордическая». Страница 81

В обско-угорских мифах гигантская птица именуется паре (здесь дается общепринятая в научных изданиях «усредненная» вокализация, хотя в различных языках ее имя звучит по-разному). Размах крыльев северной «птицы Рух» оценивается в семь сажен; она имеет человеческую голову и умеет разговаривать. Живут карсы (их много — целая популяция) посреди теплого, лаже горячего (!) моря (это — смутное воспоминание о временах, когда климат в Заполярье был еще теплым). Их естественные враги — железные лягушки без печени и сердца (не земноводные — а роботы какие-то!) и драконоподобные ящеры, наподобие плезиозавров, живущие в теплом море и охотящиеся за карсами.

Рис. 68. Авестийская богиня Ардви-Сура, возносимая на небо священной птицей Симург. (Прорисовка чеканки на серебряном блюде Сасанилской эпохи.

(Из коллекции Государственного Эрмитажа. Прорисовка)

Вот такой-то каре и способен вознести к небу человека. Ничего удивительного в том нет, если предположить, что речь идет не о живой птице, а о летательном аппарате. Кроме того, есть все основания предположить, что данный сюжет в предельно схематизированной и упрошенной форме нашел также свое отражение в некоторых бронзовых фигурках, найденных в Северном Прикамье и Приуралье (рис. 69). И главное — не надо бояться птиц с человечьими головами: в виде таких вычурных образов-мифологем сохранилась память о гиперборейцах (и не о них одних), владевших техникой воздухоплавания. Похоже также, что архаичная общеязыковая корневая основа кар сохранилась в наименовании северной реки Кары, берущей начало на склонах Полярного Урала и впадающей в Карское море, названное так по имени самой реки. Мифологическое значение данной лексемы, вне всякого сомнения, сопряжено с теонимом Рис. 69. Крылатые существа древней северо-уральской культуры. (Источник: Анучин Д.Н. К истории искусства и верований у приуральской чуди: Чудские изображения летящих птиц и мифических крылатых существ. М., 1899)

69. Корс-Торум (и возможно — с его солнечной ипостасью), о чем уже говорилось выше.

Итак, персидские сокровища каким-то совершенно необъяснимым образом оказались не где-нибудь, а именно в той культурной зоне, где издревле существовали традиции высокохудожественного литья. Имеются в виду упомянутые «чудские древности» — литые бронзовые фигурки культового, мифологического и магического назначения (рис. 69). Именно территория современного Росийского Севера, и, прежде всего, области, с запада и востока примыкающие к Уральскому хребту, испокон веков славились искусными литейщиками, кузнецами и мастерами-ювелирами, владевшими виртуозной техникой обработки металла. Не исключено, что все эти навыки также зародились в Гиперборее и по наследству перешли к хранителям ее древней культуры.

Есть ли тому подтверждения? Есть, но косвенные. У истории выловленного ненцами под Салехардом серебряного блюда было любопытное и, в обшем-то, трагическое продолжение. Человек, забравший находку с собой, через три дня неожиданно скончался. Умирали необъяснимым образом и последующие владельцы таинственной реликвии. Тогда позвали молодую шаманку. Она ввела себя (а заодно и окружающих) в транс и стала «читать» по блюду, как «читает» по фотографии современный экстрасенс. И вот что разглядела шаманка под тревожный стук прогретого над огнем бубна. Ей привиделся город посреди огромного, но теплого моря: здесь было много домов и людей. Потом перед ее внутренним взором предстал другой город — уже под водой. Владыки надводного и подводного царств находились друг с другом в затяжной и кровопролитной борьбе. В общих чертах виденье шаманки напоминало описание битвы эллинских богов и титанов или же вселенское сражение индийских богов и асуров.

Завершая «шаманскую тему», хотелось бы еще сказать вот о чем. Таинственная шаманская сила, пробуждаемая во время камлания и дающая ее обладателю, хотя и на время, но все же неограниченные возможности проникновения в запредельные миры и получения оттуда рациональной и иррациональной информации, в этнографии и культурологии именуется «мана». Слово это полинизийское, но, во-первых, сам «сверхъестественный дар» сей одинаково присущ всем шаманам без исключения — где бы они ни находились и к какой бы эпохе или народу не принадлежали. Ибо по природе своей сам феномен ничего сверхъестественного из себя не представляет, а являет собой, так сказать, ноосферу в действии[167]. Во-вторых, сама лексема «мана» является весьма архаичной и многозначной: в разных языках и у разных народов это слово, несомненно, имеющее общее происхождение, выступало в различных смыслах.

Наиболее фундаментальным из них является индоевропейское понятие «человек». В немецком языке оно звучит как Малл, в английском и нидерландском — шал, в древнеиндийском — manuh (имя первопредка и первозаконодателя древних индоариев тоже, как известно, было Ману, откуда и знаменитый древнеиндийский трактат — «Законы Ману»). Во всех этих и других языках лексема «ман» означает не только «человек», но и «мужчина» (кстати, считается, что русское слово «муж(чина)»> является результатом глубокой фонетической трансформации общеиндоевропейского слова man). Однако точно так же понятие «человек», «мужчина» звучит в языках других лингвистических групп и семейств, что дает полное основание говорить об общеязыковой лексической константе MN. Например, в мансийсом языке (финно-угорская языковая семья) самоназвание этого коренного северного народа образовано с участием лексемы «ман». В первом слоге имени саамского первопредка — человека-оленя Мяндаша — также явственно проступает ностратический лексический и смысловой первоэлемент MN. Современная народность ульчи, живущие на берегах Амура, ранее назывались гиляками и мангунами. ибо на их языке (тунгусо-маньчжурская языковая группа) Амур зовется Манту. Аналогичным образом лексема «ман» обнаруживается и в названии одного из казахских родов, давшего свое имя прикаспийскому полуострову Мангышлак.

Во многих ностратических языках лексема MN (или ее осколки) сопряжена с личными местоимениями 1-го лица (единственного и множественного числа). Например, в иранских языках «я» звучит как ман — по-персидски, по-белуджски и по-таджикски. Сходная огласовка (с учетом чередования гласных) в большинстве тюркских, финно-угорских, самодийских языках. Так, «я» по-татарски, по-башкирски и по-якутски будет мин, а по-казахски, по-узбекски, по-киргизски, по-тувински и по-хакасски — мен; по-фински и по-эстонски — mina, по-саамски — манн, по-ненецки — ман, по-удмуртски — мон. Анализ примеров и их фонетических вариаций и лексических дроблений можно продолжать неограниченно. В ряде языковых семей искомая лексическая константа MN сохранилась лишь в падежных формах и проявляется только при склонении, как это имеет место в русском языке: я — меня. Также и в некоторых других индоевропейских языках: ich — meiner (немецк.), ik — meina (готск.), es — mana (латышек.) и пр. То же прослеживается и в монгольских языках: би — мин (монг., бурятск., калмыкск. и др.). Или в тунгусо-маньчжурских языках: би — минэ (эвенкийск.), би — мини (маньчжурск.) и др.

Продолжая топонимический экскурс, уместно в первую очередь указать на сибирские реки Мана (правый приток Енисея) и Маныч (левый приток Лона), канадское озеро Манитоба (название образовано от имени североиндейского духа Манитоба, напрямую связанного с общемировым теонимом Мана), города и населенные пункты — Манагуа (Никарагуа), Манадо (Индонезия), Манама (Бахрейн), Манассас (США), Мангалия (Румыния), Мангалуру (Индия), Мангейм (Германия), Манаус (Бразилия), Манглиси (Грузия), Мандалай (Мьянма — Бирма), Манила (Филиппины), Мансанильо (Куба), Мантурово (Россия), Мантуя (Италия), Манчестер (Великобритания), наконец, исторические названия — Маньчжурия (сначала государство, затем провинция — от китайского слова «мань», обозначающего «варваров» и «чужеземцев»; Мангазея (крупнейший тогровый город Сибири в енисейском крае, просуществовавший до XVII века); Манхеттен (наименование острова и современного района Нью-Йорка, берущее начало из языка индейцев-алгонкинов). Кроме этого, можно вспомнить, что одно из древнейших государств на территории современного Азербайджана носило название Мана (Манна).

Имя Манас принадлежит самому знаменитому герою киргизского и мирового эпоса. (Но то же имя — Манас — у двух рек — на северо-востоке Индии и на западе Китая.) Уместно также вспомнить, что в карело-финской мифологии Мана — имя бога смерти, а Подземное царство и протекающая здесь кровавая река смерти именуются одинаково — Манала. Неспроста, по-видимому, также души умерших предков у древних римлян именовались манами. Неспроста и неслучайно, ибо данный факт в очередной раз свидетельствует о былом родстве индоевропейских и финно-угорских народов. Безусловно, мистическое содержание заключено и в хорошо известных понятиях «мандала» и «мантра». Да и мало ли в разных языках слов, образованных при помощи данной корневой основы. В одном русском их не счесть (в том числе и иностранного происхождения): манить, обман, манна (небесная), манка (манная крупа), мановение, мания, маньяк, мантия, манипуляция, манускрипт, манифест, мануфактура, мангал, мангуст, мангут (енот), мандарин, манго, мандера (берег, суша), мандолина, мандрагора и др.