Читать онлайн «История и старина: мировосприятие, социальная практика, мотивация действующих лиц». Страница 77

Исходя из этого, как минимум два поколения из трех можно назвать «потерянными» — лишенными ясных и актуальных для них ориентиров в социальной практике, так как их образ героя практически не имеет шансов, при обычных условиях социальной практики, добиться первенства и легитимации в общественном сознании, сформировать паттерн. Все попытки подавляются авторитетом старшего поколения (Илья и Подсокольник).

Нетрудно видеть, что стабильность, которую обеспечивает авторитет старшего поколения, достигается путем подавления социальной новизны, вносимой младшими героями. Достижение своих целей новым поколением вне новых условий становится невозможным явлением, а попытки действовать по-новому в прежних условиях выглядят как преступление. Социальная новизна и, соответственно, демократия фактически допускаются обществом лишь в условиях его нестабильности, вызванной объективными причинами — проблемами, требующими немедленного решения.

Ситуацию в целом можно представить как циклический процесс замещения образа актуального героя, разделенный на четыре стадии:

1). Формирование представлений о насущной проблеме, возможных и эффективных методах ее решения («идея»).

2). Решение актуальной проблемы, формирование образа героя (реализация «идеи», ее перерастание в «доминирующую идею»).

3). Закрепление образа героя в социальной практике («доминирующая идея» становится социальной «нормой»).

4). Нарастание в социальной практике аномии, вызванной появлением проблем, которые невозможно решить, оставаясь в рамках существующего комплекса «идей».

Формирование «идей» в социальной практике представляет собой процесс случайного выбора из множества вариантов в зависимости от конкретной ситуации, а также социальной среды, в которой действует герой.

По всей вероятности, третья, инерционная стадия процесса происходит почти одновременно с четвертой, поскольку на смену одной актуальной проблеме (потребности) практически сразу приходит другая, в соответствии с иерархией потребностей общества. Процесс замены образа актуального героя и дополнения комплекса социальных норм требует времени, поскольку сопровождается перераспределением социальной значимости, а также, соответственно, ресурсов общества в пользу нового образа героя. Поэтому часть социальных проблем временно теряет свою актуальность до тех пор, пока новый образ героя не исчерпает свой потенциал, оказавшись не в состоянии решить новую проблему присущим ему способом, порождая, таким образом, состояние аномии — в частности, эпический Святогор не может поднять котомку с «Тягой Земной».

В целом героический цикл Киевской эпохи проходит три стадии (фазы) изменения мировоззрения, хорошо вписывающиеся в схему периодизации истории по Сорокину,[907] который выделял в развитии цивилизации чередование трех основных фаз: умозрительной, идеалистической, чувственной.

Умозрительная стадия (образы Ильи Муромца, Добрыни) может быть охарактеризована тем, что «…идея добра коренится в нематериальном, внутреннем, духовном, в сверхчувственных ценностях (вечная жизнь, Град Господень, Слияние с Брахмой)».[908]

Идеалистическая стадия (образы Олеши и Дуная), основанная на равновесии социальной системы, «признает, что реальность и материальна, и сверхъестественна; потребности и цели людей и телесны, и духовны».[909]

Чувственная стадия (образы Чурилы и Дюка) является полной противоположностью умозрительной. «Добро коренится в чувственных, эмпирических, материальных ценностях (удовольствие, наслаждение, счастье, полезность), и потому моральные принципы гибки, относительны и зависят от обстоятельств».[910]

Отраженная в эпосе социальная практика имеет аналогии с действительностью, отраженной в летописях. Это позволяет утверждать, что большинство её эпизодов реально соответствует существовавшей древнерусской социальной практике. Однако её основа — комплекс «идей» — изучена крайне односторонне, только с точки зрения летописцев, которые осмысливали «идеи» сквозь призму христианского мировоззрения.

Точное время доминирования различных «идей» и, соответственно, образов Героя в общественном сознании установить не представляется возможным. Однако, несмотря на чрезмерное количество «допущений», в конечном итоге можно вести речь о том, что при дальнейшем изучении «типических мест», «мотивов», социального наполнения образа эпического героя и их соотношения с известной по летописям версией исторической реальности, появится возможность создать более точную картину исторического развития социальной практики, отраженной в восточнославянском эпосе.»

Автор отдает себе отчет в том, что обоснование хронологического соответствия эпоса и летописей является явно недостаточным, ориентировочным и схематичным. Это лишь точка зрения на проблему. Однако даже изложенный в монографии поверхностный взгляд на былины показывает наличие нескольких хронологических слоев, возникших в ходе формирования эпического комплекса. Относящиеся к разному времени, пласты социальной практики в данной работе показаны на основе анализа образа героя и однозначного хронологического соответствия с летописной традицией не имеют.

По всей видимости, при отсутствии детальной датировки использование эпических материалов как исторического источника обладает наибольшей ценностью для реконструкции и изучения элементов системы древнерусской социальной практики только в целом, в рамках эпохи. Но исключительно этим значение эпоса как источника по изучению древнерусской социальной практики не ограничивается. С его помощью становится возможным социологическое изучение древнерусского социума, что подразумевает, кроме прочего, выявление стадиального развития общества.

В данном случае речь идет об эволюции восприятия обществом подвига (поступка, означающего значимое изменение в социальной практике) как необходимого явления в жизни социума, о переосмыслении ценностей, изменении взглядов на одобряемое поведение и т. д.

Былинный героический эпос, неразрывно связанный с цивилизацией Киевской Руси, дает возможность проследить путь ее социального развития от рождения до разгрома в ходе татаро-монгольского нашествия. Однако общественное развитие не остановилось с падением киевской цивилизации. Об этом позволяет судить наличие в эпических песнях общерусских идей уже в период ордынского ига. Череда актуальных для общества идей, общерусских по своей сути, нашедших отражение не только в эпосе, но и в письменных источниках, дает возможность скорректировать некоторые выводы исследователей о развитии цивилизаций, а также о стимулах их эволюции вообще.

В частности, скорее всего, возможно поставить знак тождества между возникновением пассионарного скачка (по Л. Н. Гумилеву) и сложившимися в социальной практике условиями (в том числе демографическими) для реализации актуальной в обществе идеи. В социологическом плане эти условия не позволяют вести речь о существовании некой «энергии пассионарности».

Безусловно, это не отменяет влияния биосферы земли, солнечной активности и т. п. явлений, но, по всей видимости, они не являются определяющими. Их можно рассматривать лишь как второстепенные факторы социального развития, действующие опосредованно. Засухи, похолодания, голод, эпидемии и другие следствия изменения экологии при повышении или понижении солнечной активности вызывают необходимость миграции, бунта, войны — форм решения социальных проблем.

Что же касается основных факторов, то, исходя из проведенного исследования, развитие общества обусловлено в первую очередь наличием актуальной идеи, с одной стороны, и способностью общества воспринять ее адекватно в данный период времени — с другой. Одновременно в обществе может развиваться несколько идей, но лишь одна из них разделяется большинством. Каждая из них имеет свой запас «прочности», обусловленный, в том числе, инерционностью восприятия населением окружающего мира.

Неизбежно наступает время, когда дальнейшее развитие прежней доминирующей идеи невозможно. Она не соответствует новым условиям социальной практики, а применяемые лозунги не совпадают с реально существующим значением символов, меняющихся вместе с исторической обстановкой. Устаревает не только и не столько сама идея, сколько средства ее доведения до сведения населения.

Огромное значение имеет процесс развития языка. Призывы к социуму остаются без внимания не потому, что общество не волнуют проблемы, которые пытаются довести до сознания большинства, а из-за того, что оно способно воспринять эту информацию лишь другими, новыми словами, соответствующими изменившимся условиям социальной практики — актуальными и модными на данный момент для основной массы населения. Прежние слова и лозунги воспринимаются в обществе как «Loci communes», общие места, лишенные смыслового наполнения, а потому игнорируются.