Читать онлайн «Ацтек. Том 2. Поверженные боги». Страница 150

Но рассмотреть еду враги не смогли, ибо, как только они приблизились, толстяки исчезли, а вместо них из развалин, как призраки, выскочили другие, тощие люди, осыпавшие их копьями и дротиками. Испанцы понесли урон, но этот отпор не обескуражил их, и они рвались вперед, пока не наткнулись на бойцов с обсидиановыми мечами. Атака захлебнулась, а вдогонку отступавшим выпустили тучу стрел. Короче говоря, уцелевшие испанцы унесли ноги на материк, где наверняка рассказали Кортесу про призраки жизнерадостных толстяков. Наверное, он лишь посмеялся над этой нашей патетической бравадой, но участники неудачной атаки поведали ему и другое. А именно: развалины Теночтитлана, пожалуй, обеспечивают защитникам даже лучшие возможности для обороны, чем сам город, пока он оставался цел.

— Хорошо, — сказал, как передавали мне позже, генерал-капитан. — Я надеялся спасти хотя бы часть города, на который было бы любопытно взглянуть колонистам, которые прибудут сюда из Испании. Ради такого дела можно было бы пощадить и некоторых из этих безумцев. Но раз так, пусть гибнет все! Мы не оставим на этом месте даже развалин! Не оставим ни единого камня, под которым мог бы спрятаться не то что ацтек, а даже скорпион, способный ужалить одного из нас!

И вот как он это сделал. В то время как корабельные пушки продолжали громить северную часть города, некоторые из оставшихся на материке Кортес подтянул поближе по западной и южной дамбам. За орудиями следовали солдаты — кто верхом, кто пешком, ведя на ременных поводах страшных псов, а позади, в еще большем количестве, двигались вспомогательные отряды, вооруженные не копьями и мечами, а ломами, топорами, молотами и прочими инструментами.

Сперва по ближним зданиям открыли ураганный огонь из пушек, а когда они были разрушены, погребя под обломками некоторых наших воинов, солдаты Кортеса пошли в атаку. Наши воины пытались отбить ее, но не выдержали натиска всадников, поддержанного пехотой. Защитники Теночтитлана сражались отчаянно, но были слишком ослаблены как голодом, так и страшным обстрелом. Многие погибли, остальным пришлось отступить глубже в город.

Некоторые из них пытались засесть в укрытиях, в надежде, что, когда враг пройдет мимо, им удастся напасть с тыла и перед смертью обрушить на него макуауитль или поразить копьем хотя бы одного испанца. Но надежда их была тщетна, ибо приведенные белыми людьми собаки могли унюхать любого, как бы старательно тот ни прятался. Если даже огромные звери и не разрывали его на куски сами, то громким лаем указывали на местоположение врага солдатам.

Потом, когда на захваченной территории уже не осталось защитников, туда с орудиями разрушения прибыли команды рабочих, которым предписывалось стереть остатки Теночтитлана с лица Сего Мира. Они сносили дома и башни, храмы и монументы, а все, что могло гореть, поджигали. Позади них оставался лишь голый участок выжженной земли.

На это потребовался всего один день. Назавтра уже по ровной, расчищенной земле испанцы беспрепятственно подтащили пушки, за которыми следовали солдаты и собаки. Орудия принялись громить следующий участок и… Так испанцы и продолжали уничтожать Теночтитлан — день за днем, улица за улицей. Они пожирали его, как пожирает человеческую плоть болезнь, называемая вами проказой. С крыш еще уцелевших кварталов мы могли наблюдать за тем, как нашу столицу методично ровняют с землей, неумолимо приближаясь к нам.

Я помню тот день, когда разрушители добрались до Сердца Сего Мира. Сперва они забавлялись тем, что выпускали огненные стрелы по огромным сделанным из перьев знаменам, которые хотя и сильно обтрепались, но все еще величественно трепетали над руинами. Знамена одно за другим исчезали в языках пламени, однако для разрушения центра города — храмов, площадки для игры в тлачтли и зданий дворцового комплекса — потребовалось куда больше времени и усилий.

Хотя Великая Пирамида, к тому времени уже потерявшая облицовку, никак не могла послужить твердыней или укрытием, Кортес, видимо, счел необходимым снести это самое величественное в городе строение как символ былой славы и могущества Теночтитлана. Эта задача оказалась нелегкой даже для сотен облепивших сооружение, как муравьи, рабочих, которые отбивали и отдирали слой за слоем, обнаруживая внутри все более старые пирамиды — каждая меньше и примитивнее наружной. Но и эта работа была завершена, после чего настал черед дворца Мотекусомы Шокойцина, который, однако, по велению Кортеса разбирали с осторожностью. Наверняка он надеялся найти где-нибудь спрятанные от него прежним владельцем сокровища, но, ничего не обнаружив, пришел в еще большую ярость.

Я помню также, как до нашего слуха доносились рев и вой гибнущих в пламени обитателей находившегося за полуразрушенной Змеиной стеной зверинца. Конечно, к тому времени мы уже сами сильно уменьшили число его обитателей, попросту говоря — мы их съели, но там еще оставалось некоторое количество редкостных зверей, птиц и змей. Вряд ли вам, испанцам, удастся когда-нибудь восполнить эту потерю. Например, в то время там содержался совершенно белый ягуар — диковина, какой мы, мешикатль, никогда не видели прежде и какой, возможно, никто уже не увидит.

Куаутемок, хорошо зная о слабости своих воинов, предполагал, что они будут просто удерживать позиции, отходя с боем, стараясь, сколько возможно, задержать продвижение врага и нанести ему наибольший урон. Но сами воины были настолько возмущены осквернением Сердца Сего Мира, что, воодушевившись придавшим им силы благородным гневом, без всякого приказа, несколько раз, издавая боевые кличи и ударяя оружием о щиты, выскакивали из развалин, не обороняясь, но нападая на испанцев. Даже наши женщины, охваченные яростью, приняли участие в сражении, сбрасывая с крыш на головы осквернителей святыни камни и… то, о чем не принято говорить вслух.

Нашим воинам удалось-таки убить нескольких вражеских солдат и рабочих и даже, возможно, несколько приостановить разрушение. Однако многие наши воины погибли в этих отчаянных атаках, которые испанцы все равно всякий раз отбивали. Возмущенный Кортес приказал с новой силой продвигаться дальше на север. Пушки громили здания, после обстрела в наступление шли солдаты, а за ними уже спешили рабочие, подчистую уничтожавшие то, что уцелело после обстрела. Этот напор был так стремителен, что испанцы оставили в южной части острова несколько строений, которые, видимо, на их взгляд не имели оборонительного значения. В том числе и Дом Песнопений, в котором мы с вами сейчас сидим.

Но таких зданий уцелело немного. Они торчали среди голой пустоши, словно редкие зубы в старческом рту, и моего дома среди них не было. Мне, наверное, следует поздравить себя с тем, что, когда дом обрушился, хозяева не находились под его крышей. К тому времени все оставшееся население города укрывалось в квартале Тлателолько, в самой его середине, чтобы быть как можно дальше от непрерывного обстрела пушечными снарядами и зажигательными стрелами с курсировавших по озеру боевых кораблей.