Л. Зайонц - На меже меж Голосом и Эхом. Сборник статей в честь Татьяны Владимировны Цивьян

Читать онлайн «На меже меж Голосом и Эхом. Сборник статей в честь Татьяны Владимировны Цивьян». Страница 89

Автор Л. Зайонц

Основная черта видимой природы, по Беме, «в том и заключается, что в ней вечно накапливаются какие-то непостижимые по своей мощности силы, которые буквально выпирают наружу. Вся она кипит и горит» [цит. по: Левен, 72—77; см. также: Беме 1815, 340]. Знакомство Боброва с сочинениями Беме, нигде прежде не комментировавшееся, не вызывает сомнений. Беме наряду с другими философами входил в постоянный круг чтения университетских поэтов. Идеи его активно распространялись проф. Шварцем в его переводческой семинарии; под руководством Новикова и Гамалеи в 1780–1790-х гг. собирался рукописный сборник переводов из сочинений Я. Беме [см.: Беме 1858, 131—132].

Ср. с современными Боброву научными представлениями о кровообращении: «Боевые жилы так названы потому, что они бьются, т. е., попеременно кровию, в них от сердца вливаемою расширяются, и снова сокращаются; и сие их действие беспрерывно продолжается, пока человек в живых находится» [Максимович-Амбодик, с. LII].

Текст Боброва цит. по: БГ, 139. Столь естественная для Боброва поэтическая параллель остается нетривиальной и «дикой» еще спустя несколько десятилетий. Это, видимо, ощущал и сам Бобров: в свое собрание сочинений 1804 г., которое он готовит с особой тщательностью, приведенное четверостишие не попадает. Склонность Боброва к поэтизации естественно-научной проблематики уже отмечалась, здесь же им используются экспериментально полученные сведения об удельном весе кровяных шариков, собственно, и давшие возможность провести аналогию между циркуляцией крови и замкнутым движением небесных тел. История исследования крови от Гарвея (закон кровообращения) до Мальпигия и Левенгука (состав крови) популяризируется и широко обсуждается в русской печати именно в 1770–1790-е гг. [cм.: Кругообращение; О пульсе; О жилах; О крови].

Работа выполнена в рамках программы Президиума РАН «Статус фольклора в изменяющемся мире: архаизм и инновации».

Сигитас Гяда (род. в 1943 г.) – литовский поэт, драматург, критик, переводчик, эссеист, член союза писателей Литвы с 1967 г., лауреат государственных премий. Автор более 40 печатных изданий, среди которых поэтические сборники и отдельные поэмы, сценарии, либретто, публицистика и проза. Немалое место в его творчестве занимает поэзия для детей (издано 9 его сборников детских стихов). По мнению критиков, «Гяда создал своеобразную поэтику, опирающуюся на грубоватую простоту слова, по-детски фантастические гиперболы, смелую и энергичную смену ассоциаций. <…> Он старается смотреть на мир через чужие стилистические маски и поверхностный слой литературности, постоянно расширяя спектр своего словаря, форм, стилистических манер, не признавая статичности литературы в мире, который еще сотрясаем нескончаемым космогоническим становлением» (В. Кубилюс).

Никто (Niekas) – лирический герой серии стихотворений С. Гяды.

Подробнее о ветре и связи с ним коня см.: Razauskas.

Ср. также литовскую загадку žalia žolelė, žalias jautelis, ant žalio stalo žalius pietus valgo – žiogas ‘зеленая травка, зеленый б ы ч о к, на зеленом столе зеленый обед ест – кузнечик’ [LT V, 535, № 6247], в том числе в связи с кузнечиком в стихотворении Гяды о летающих животных.

Ср. также аналогичную загадку о корове-щуке, приведенную выше.

См. также: Матье, 182; Элиаде 1998, 345 (соответствующий отрывок из «Текстов пирамид»); Spence, 78, 131, 172 и др.

См. (со ссылками на дополнительные источники): Левкиевская, 471; Гура, 757.

100

См.: МНМ I, 35—36, 91; Keith, 135—136, 155—156 и, например, гимн «Ригведы» III.9.1-2 [Ригведа 1989, 300; 694].

101

См. об этом: МНМ I, 36 (сноска наша. – М.З., Д.Р.).

102

Nãrė – вид «водяных дев», буквально ‘ныряльщица’, ср. лтш. п ār а ‘то же’.

103

Внутренние цитаты приводятся по: Барсов, 87—90.

104

По некоторым поверьям, этот русалочий гребень имеет магическую силу [Зеленин, 145].

105

См.: Святая Русь. Стихотворение К.П. Вяземскаго. Изданное в пользу Второй Адмиралтейской Школы, состоящей под ведением Женскаго Патриотическаго Общества. СПб.: В тип. экспедиции изготовления гос. бумаг, 1848. 8 с. Ценз. разр. 19 мая 1848 г. Печаталось также в «Журнале для чтения воспитанникам военно-учебных заведений» (1848. Т. 72. № 288). Экземпляр этого издания находился в библиотеке императрицы Александры Федоровны.

106

Жуковский читал стихотворение «Святая Русь» по газетной публикации: Санктпетербургские ведомости. 1848. № 100. К сожалению, его письмо к Вяземскому от 23 июля /5 августа 1848 г. не было воспроизведено в издании: [Переписка]. В результате полный текст письма до сих пор недоступен читателям.

107

Это была уже сложившаяся практика: многие письма Жуковского, где затрагивались актуальные политические проблемы, публиковались в виде статей в периодической печати. Нередко инициатором публикаций был царственный ученик поэта – великий князь Александр Николаевич. В данном случае текст Жуковского также печатался по инициативе цесаревича, но поправки в него вносились под личным руководством императора Николая I [см.: Переписка, 61].

108

Благодарю Т. Гузаирова за сведения о точной дате первой публикации: 1848. 21 сент. № 207. С.И. Панов любезно предоставил мне подготовленную им для Полного собр. соч. Жуковского в 20 т. копию автографа письма-статьи: РГАЛИ. Ф. 195. Оп. 1. Ед. хр. 1909 в. Сравнение автографа с опубликованным текстом показывает, что кроме сокращения подробностей личного характера, естественных в письме, но несущественных для публики, статья подверглась значимой идеологической правке (был исключен важный фрагмент рассуждения Жуковского о реформации). Благодарю С.И. Панова за предоставленный мне ценный материал.

109

Мы оставляем в стороне известное стихотворение Жуковского 1848 г. «К русскому великану», которое подверглось правке со стороны Тютчева, критике Вяземского и вызвало ответную полемику автора (см. комментарий Ф.З. Кануновой в изд.: Жуковский 2000, 733—735), поскольку оно не касается проблемы Святой Руси.

110

Эта сторона стихотворения не встретила полного сочувствия Жуковского. Его правка, Вяземским не принятая, показывает, что Жуковский стремился смягчить пафос, зачеркнув 21, 22 и 25 строфы и заменив в 11-й строфе «громких дел» на «дел твоих», заметив: «Этим хвастаться не нужно» [цит. по: Панов].

111

Исправляем принятые в советских изданиях строчные буквы в словах, относящихся к Творцу, на естественные для Хомякова прописные.

112

Однако напомним, что в патриотической публицистике эпохи 1812 г. эта формула существовала в несколько иной огласовке: «Бог. Вера. Отечество» [РВ 1811, № 8, 71].

113

Вяземский, разумеется, помнит, что призывает Бога не на русском, а на церковнославянском языке – «живой ветви от корня славы» (парафраз любимой Шишковым этимологии «славянин» от «слава»).

114

Характерно при этом, что Вяземский своего «шишковизма» не замечает и в письмах корит за него Жуковского, использовавшего выражение «известны всем и каждому», как напоминает Вяземский: «введенное в употребление манифестом Шишкова и за которое бесился Дмитриев» [Переписка, 42]. Понятно, что мы имеем дело не с переходом Вяземского в стан «архаистов» (сами понятия «шишковизма» и «карамзинизма» уже принадлежали истории), но со своеобразной логикой полемического текста, когда одно высказывание тянет за собой другое, а также с «памятью языка» эпохи 1812 г.

115

Не менее симптоматично и совпадение в критике западной философии. Выражение Вяземского «надменные ученья / Плоды лжемудрости и тьмы» [Вяземский, 311] – это почти парафраз любимой формулы С. Глинки «лжеумствователи осьмагонадесять века» [см., напр.: РВ 1812, № 2, 28].

116

Ср. правку Жуковского: «…в сем нареченьи / Сам Бог ей путь предуказал» и его комментарий: «После значенье надобно необходимо чего значенье; как я поправил, кажется точнее» [цит. по: Панов].

117

Ср. правку Жуковского: «И в мире свой свершая путь / Перед людьми…» [цит. по: Панов].

118

При этом Жуковский совершенно забыл о собственных строках в «Орлеанской деве», где Франция называлась «святой землей» и говорилось об особом покровительстве ей Провидения [подр. cм.: Киселева 2002, 140—142]. Забывчивость вполне симптоматичная: в «Орлеанской деве» шла речь о монархической Франции, о спасении законного короля и престола простой крестьянкой, ставшей орудием Провидения, а в статье речь идет о революционной Франции, поправшей законную власть.

119

Обратим внимание на уточнение, сделанное Жуковским: «Этот „Русской Бог“ есть удивительное создание нашего ума народного; понятие о Нем, о т д е л ь н о существующее при в е р е в Бога христианского, истекающей из божественного откровения, присоединено к ней, будучи выведено русским народом из откровения, в его истории заключающегося <…> это образ Небесного Спасителя, видимо отразившийся в земной судьбе нашего народа» [Проза, 240]. Таким образом, русская история, если из нее можно «без всякого проповедания» вывести «образ Небесного Спасителя», т. е. Мессии, – это, по Жуковскому, Священная история. Вспомним мысль Чаадаева о том, что историю новых европейских народов «с таким же правом можно назвать священной, как и историю избранного народа» [Чаадаев, 34], но у него история России была решительно исключена из этого ряда. Жуковский знаменательным образом возражает Чаадаеву в этом очень важном пункте. Как мы увидим ниже, диалог с первым «философическим письмом» на этом не заканчивается.