Читать онлайн «Цивилизации древней Европы». Страница 79

То, что сказано нами в отношении цивилизации, равным образом проявляется в области лингвистики. Хотя считается, что в эпоху Античности распространение индоевропейских языков не было столь интенсивным, как сегодня, преобладание индоевропейских наречий составляет тем не менее один из наиболее важных общих аспектов. Но начиная с классической эпохи, когда появляются документы, содержащие достаточно обширную информацию о внутренних континентальных территориях, в индоевропейских языках проявляются значительные отличия, так что их группы, например в Италии, формируют настоящую мозаику. И мы имеем все основания предположить, что так было и в других районах. Вплоть до римской эпохи и даже до Средневековья этрусский островок в Италии, остатки лигурского языка, широко распространенные средиземноморские языки и языки Иберийского полуострова отличались почти исключительным преобладанием соответствующих наречий. Несомненно, все они имели общие основы и неоспоримое родство, но начиная с Античности они снова проявляют тенденцию к различению, прежде чем оказаться изолированными друг от друга, образовав национальные языки, которые, наконец, вследствие того же процесса разнообразились почти неуловимыми вариациями местных наречий. Лингвистический аспект, таким образом, столь же сложен, как археологическая картина, отражающая многочисленные культуры. В этом плане устойчивость старых пластов имеет, возможно, меньшее значение, чем превращения, которые произошли с крупными языковыми группами. Топонимика в этом отношении предоставляет обширный материал по лингвистической истории Европы, который, к сожалению, еще мало используется; она тесно связана с географической проекцией, к которой необходимо обращаться, как уже отмечалось выше, дабы лучше понять культурные факты, обнаруженные археологией. Это, разумеется, не означает, что лингвистические аспекты совпадают с культурными; подчеркнем, что это просто аналогия между эволюционными процессами. Эллинизированная культура и открытая средиземноморская политика этрусков контрастируют с их лингвистической изолированностью, а цивилизация Гальштат была общей для кельтов и иллирийцев. Отождествление кельтов с культурой Ла Тен нельзя считать абсолютным. Но если пути распространения языков и культур, лингвистической и культурной аккультурации и отличались в разные промежутки времени, тем не менее в них проявляются общие черты. Старый тезис о соответствии между лингвистическими и культурными факторами полностью не теряет, однако, своего значения, поскольку рассматривает их как составные элементы этноса. Напомним в связи с этим об исследовании Массимо Паллотино, посвященном формированию этрусского этноса. Впрочем, нет смысла говорить об этносах, когда они уже известны, то есть когда мы можем обратиться к прямым или косвенным историческим источникам и сделать вывод, что этнос соответствует конечной, а не отправной точке. Эти феномены, естественно, характеризуют не только Европу, но Европа в этом отношении крайне интересна для исследования.

Что касается религиозных аспектов, то они также связаны с письменной традицией: действительно, сложно очертить их только по данным памятников. Что касается доисторического периода, результаты сравнительной этнологии могут быть приняты только с большими оговорками, совпадения и аналогии не означают тождества. Несмотря на то что религиозная потребность в образной или символической репрезентации проявляется повсеместно, она реализуется со значительными вариациями во времени и пространстве, если даже не с расхождениями. Переход к практике кремации, заменившей традиционное погребение, ознаменовал одну из великих доисторических «революций» и провозгласил приход нового народа. Этот процесс, крайне нюансированный во времени, возможно, не имел единого очага и иногда происходил независимо от культурных изменений, например в мегалитическом пространстве. Это позволяет еще раз констатировать, что внешние импульсы никогда не предопределяли абсолютных изменений и что изменения не исключают сохранения некоторых традиционных элементов. Впрочем, внутри доисторических цивилизаций, так же как у исторических народов, кремация никогда не была единственным обрядом; параллельно практиковались другие формы, до тех пор пока христианство не добилось повсеместного распространения обряда ингумации. Религии «классических» народов, греков и римлян, распространяли вовне только формальное влияние: идеализм греков, их неисчерпаемая поэтическая фантазия, гибкость религиозных представлений постоянно реагирующих на исторические условия и развитие мысли, можно понять только в эллинистической среде. Лишь иррациональные аспекты мистерий были восприняты вне этой среды, но речь шла об изживших себя доисторических основах, которые больше не имели связи с рациональным мышлением поэтов и философов. Если бы римская религия оказалась в большей степени связана с другими аспектами — контрактуализмом, отсутствием духовного и эстетического интереса, — то она была бы так тесно связана с определенной средой, что не могла бы адаптироваться за ее пределами. Именно благодаря посредничеству формальных эллинистических заимствований римляне, в ходе завоеваний и реорганизации, смогли распространить элементы, которые позволили религиозным слоям внутриконтинентальных районов Европы приспособиться к римскому религиозному ритуалу и, прежде всего, воплотить свои собственные представления в образных формах. Божества кельтов, иллирийцев или германцев, по сути, не очень сильно изменились, облачившись в классические формы и приняв греческие и римские имена. Религиозная история древней Европы завершается повсеместным распространением христианства, но, занимая разные позиции по отношению к христианству, европейцы продемонстрировали свою способность модифицировать новые импульсы в соответствии со своим собственным духом; начало европейского Средневековья еще не отличалось единством: западной, римской, концепции противопоставлялась концепция восточная, византийская.

Так, камень за камнем, в ходе тысячелетий происходило становление Европы, не только в географическом смысле, как понимали ее древние, но и в духовном, которым мы наделяем ее сегодня. Напоминая огромной тигель, где смешивались разнородные элементы, Европа смогла извлечь пользу из суммы опыта, эквивалентов которому не было нигде. Но что правильно: говорить о европейских цивилизациях или о европейской цивилизации? Очень хочется сделать вывод, что европейское единство не обладало единством. Это парадоксальное на первый взгляд определение, однако, в своей основе является поверхностным: единство возникает только в том случае, если за пределами частных фактов отмечается постоянный динамизм, который поддерживается за счет их взаимодействия. С доисторических времен проявляется это разнообразие фактов и следов, которые мы обнаруживаем через века даже в лоне великих исторических цивилизаций, сложную целостность которых постепенно восстанавливает современная наука. Все это подводит нас к констатации того, что эта множественность обусловила всю европейскую историю, которой не был знаком ни застой, ни неподвижность. Но в ходе этого непрерывного движения ничто из того, что было действительно жизнеспособно, не было утрачено. Если бы нас, как людей, живущих в XX в., попросили сформулировать концепцию Европы и обосновать ее, мы не смогли бы дать лучшего ответа, чем просто напомнить об этой длительной исторической традиции. Именно она, уже в Новое время, сделала Европу проводником всего человечества.

Хронологические таблицы составлены на основе данных, собранных по многочисленным специализированным изданиям. Установить общую сравнительную хронологию доисторических цивилизаций достаточно трудно, это связано с самим характером источников, со сложностью определения хронологической последовательности, наконец, с неточностью способов датировки, самым достоверным из которых на сегодня по большей части является радиоуглеродный метод. Были предложены различные таблицы, которые заметно отличаются друг от друга в зависимости от позиции автора и, особенно, от сферы научных исследований. Таким образом, приведенные здесь даты — по крайней мере, относящиеся к доисторическому периоду (до 1500 г. до н. э. для Европы) — должны рассматриваться как приблизительные и неточные.

Мы вынуждены были выбрать для различных периодов различные отправные системы: географическую для более древних, историческую — для более поздних цивилизаций, поскольку они более тесно связаны с существованием определенных народов.

Таблица 1

Палеолит и мезолит

Неолит и эпоха бронзыТаблица 2