Читать онлайн «Цивилизации древней Европы». Страница 48

В I в. до н. э. римляне, эти люди Средиземноморья, вошли в контакт с Британскими островами, находившимися на стадии культурного развития, сопоставимой с довольно архаичным периодом цивилизации Ла Тен и даже, по мере того как оккупация расширялась к северу, с еще более древними типами.

Как уже было сказано, из-за недостатка исторической информации можно лишь чисто гипотетически реконструировать события, в которых участвовала Центральная Европа, а ограничиваясь археологическими свидетельствами, мы рискуем прийти к ошибочным выводам. Нет сомнения, однако, что обширный регион Средней Европы, хорошо поддающийся влияниям и не имеющий естественных границ, стал в первую очередь ареной сражений между кельтами и германцами. Проблема их этнической дифференциации затрагивалась часто, по правде сказать, даже слишком часто; иногда исследователи выделяют некоторые второстепенные морфологические аспекты, забывая, что внутри этого географического пространства в условиях общей политической нестабильности почти повсеместно могли непрерывно происходить безграничные объединения, ассимиляции и разъединения групп.

К IV в. до н. э. историки относят крупную миграцию бойев, которые заняли территорию исторической Богемии, дав ей свое название — Богемум. Но проникновение латенских форм в смешанные общества с сильным гальштатским элементом происходит гораздо раньше, судя по расположению курганов, которое дает ученым основания утверждать, что богемская цивилизация трансформировалась в цивилизацию Ла Тен в V в. до н. э. Начиная с районов среднего и нижнего течения Рейна, где находились, именно в V в. до н. э., основные политические и экономические центры кельтов, ощутимые влияния распространились на возвышенностях Богемии и Моравии; изолированные группы также могли быть ими затронуты, и, вероятно, у кельтов не было необходимости захватывать данную территорию на целый век раньше. Свидетельства раннего культурного типа Ла Тен на самом деле меньше распространены, нежели среднего и позднего периодов. Как бы там ни было, географическое распределение археологических следов показывает изменчивость ситуации, чередование преобладаний. Учитывая все это, не стоит переоценивать частные аспекты; возможно, повторное распространение кремирования наряду с погребениями на протяжении среднего периода Ла Тен должно интерпретироваться как новое подтверждение более древнего слоя — слоя цивилизации полей погребальных урн. Очевидно, что не было временных разрывов с населением, которое весьма сходно с галльским. Здесь обнаруживаются многочисленные поселения на возвышенности, из которых наиболее известно городище Страдонице с ограждением, имеющим неправильную форму, и прямоугольными деревянными домами, с крышей, покрытой глиной.

Страдонице был важным центром металлургии и ремесла, точкой пересечения широкой сети интересов: здесь обнаружены монеты из различных регионов кельтского мира и даже небольшое количество эллинистических и римских монет республиканского периода. Страдонице представляет собой только один из примеров, поскольку регион, растянувшийся на север и на юг от верховьев Дуная и между Дунаем и верхним течением Эльбы и Одера, был достаточно плотно занят подобными поселениями — центрами различных племен.

На самом деле ничто не мешает предположить существование здесь политического единства, даже если богемцы в какойто момент получили преимущество. Огромное богатство этих центров, о чем свидетельствуют также многочисленные находки украшений, великолепное погребальное убранство и клады с предметами из золота, серебра и бронзы, основывалось на их коммерческой и индустриальной деятельности, а кроме того, на крепкой сельскохозяйственной базе, которая, так же как минеральные ресурсы, свидетельствовала об автаркии региона. Напротив, южные привозные материалы были здесь крайне редкими: этот факт подчеркивает, что зона между Рейном и Дунаем играла прежде всего роль европейского поперечного моста.

Демографический пробел, образовавшийся на юго-западе в результате миграции гельветов и богемских групп в середине I в. до н. э., подрывает равновесие в этой зоне, усиливаясь к концу века натиском германцев с севера и северо-востока. Отчасти благодаря терпимости римлян, коалиция маркоманов, возглавляемая энергичным Марободом, полностью вытеснила кельтов в политическом плане и в использовании ресурсов страны. Население, таким образом, было вытеснено, и начинает складываться новый демографический облик.

С географической точки зрения кельтская оккупация Богемии-Моравии продолжается к югу от Дуная оккупацией Норика. Захват земли облегчался здесь рассеянностью населения и военным превосходством кельтов. Название тавриски (которое напоминает название «таурини»), возможно, объединяло кельтские и иллирийские группы; во всяком случае, оно имеет связь с горой Таурус (современный массив Тауэрн); в целом топонимика городов не кажется кельтской, за исключением оппидума в Виндобоне (Вена). Однако Норея в начале I в. до н. э. считалась кельтским городом. Латинские надписи имперской эпохи содержат большое количество кельтских названий, особенно в Паннонии. Кельтизация местного населения, смешивалось ли оно с кельтами или нет, была отмечена древними как конкретный факт в запутанном этническом клубке Балкан и центра и востока Европы. Речь шла, по всей вероятности, о кельтских объединениях, более или менее связанных друг с другом, в среде, остававшейся по большей части автохтонной. По крайней мере некоторые из них достигли органического характера и заметной устойчивости, а во II в. до н. э. общины Норика поддерживали отношения с римлянами, и, чтобы сохранить эти хорошие отношения, они даже выразили неодобрение по отношению к карнам, которые пытались занять территорию, где потом была основана Аквилея. Об этом эпизоде, рассказанном Титом Ливием, нам известно лишь немного, что, возможно, свидетельствует об их спокойном, малоподвижном существовании без больших потрясений, способных отразиться на пространстве средиземноморских государств.

Как мы уже отметили, кельтский мир распространялся практически на непрерывной территории, накладываясь на многочисленные этнические группы, иногда смешиваясь с ними, но всегда сохраняя при этом свои оригинальные черты. Если, как правило, мы достаточно хорошо осведомлены о размещении различных объединений, их политике, иногда даже располагаем следами их материальной культуры, то об их духовной жизни нам известно гораздо меньше. Однако именно она представляет наиболее значимую связь между этими народами и по большей части восходит к кельтскому наследию. Религия, искусство, право взаимодополняли друг друга. И только чтобы наглядно это показать, их стали рассматривать по отдельности.

Религиозное общество друидов стало истинным хранителем древней традиции и кельтского духа. Наука и литература, идет ли речь о медицине или астрономии, эпических сказаниях или моральных предписаниях, выходят из религиозной среды. Даже право затрагивает скорее религию и мораль, чем юридические формы классического мира. Одновременно колдуны и предсказатели — друиды, как было отмечено древними, обращались к магии. В своей основе друидизм не оригинальная особенность кельтов, но характеристика очень древнего государства, общая для протоисторических групп: сравнительная этнология позволила найти подтверждение этому. Такие универсальные установки, которые в Египте воплотились в теократической монархии, греки заменяют своей религией многобожия, которую можно назвать городской. Тем не менее традиция религиозной трансцендентности — хранитель национального духовного наследия, а иногда и советник в политических или личных делах — сохранялась в крупных панэллинских святилищах, подобных святилищу Вольтумны в Этрурии. У римлян религиозная трансцендентность и городская религия отождествлялись, потому что они воплотили скорее город, чем цивилизацию, и никогда не были этносом. У кельтов распространение друидизма — один из значительных аспектов формирования их этноса и цивилизации. Греки поражены сходством этой религии с пифагорейскими концепциями: они имели общие моменты в представлениях о вечности и переселении душ. Кельты рассматривали смерть как простое перемещение, а мир мертвых — как некий «резервуар душ», ожидающих воплощения в новом теле; земная и потусторонняя жизнь составляли некую целостность, внутри которой происходили вечные, непрерывные обмены. Вплоть до презрения к опасности, которая находилась вне этой традиционной этики. Вспомним в связи с этим, что большинство древних рассказов о сражениях с галлами — и даже кельтомахии этрусских стел в Болонье — свидетельствуют об их привычке сражаться обнаженными.