Читать онлайн «Цивилизации древней Европы». Страница 41

В начале IV в. до н. э. массивный импорт расписной керамики из Афин, с которой связаны вазы из Керчи, свидетельствует о более широкой эллинизации. Отметим по этому поводу, что ремесло городов Понта не создало своей собственной расписной керамики: здесь производились исключительно металлические изделия, потому что дорогостоящая посуда не входила в специализацию скифского ремесла. С наступлением эллинистической эпохи приходят новые иноземные элементы — прежде всего персидские, — которые пользовались большим спросом, но не были приняты. Знаменитое колье, или «узел Геракла», из кургана Артюковский, украшенное разноцветными камнями, еще одно колье из Херсонеса с богатым рельефным декором и роскошные серьги из Феодосии, с филигранью, розетками, завитками, растительными элементами, небольшими фигурами Ники и лошадей — богатством, которое выходит далеко за греческие рамки, соответствовали в своей барочной вычурности варварскому стилю, но не копировались.

Древние источники скифского искусства связаны с мотивами, широко распространенными в азиатском мире, которые трансформировали стиль кочевников в декоративном плане схематизацией, если не абстракцией. Волны, которые хлынули в это время на равнины бассейна Волги с Нижнего Дона, Днестра и Днепра, контактировали с весьма разнообразной азиатской средой на пространстве огромной протяженности. Очевидно, они принесли, помимо великих достижений главных цивилизаций Азии, преобразования в орнаментальной области; одновременно распространялась и коммерческая продукция. Именно поэтому репрезентативное, нарративное в историческом и мифическом смысле искусство не вызывало отчуждения в скифском сознании, которое, напротив, интересовалось отдельными элементами и декоративными композициями. Скифская религия, спиритуалистическая и магическая, если исключить некоторые остатки тотемизма, не использует в искусстве изображения человека. Фигуры животных — на этом основана уверенность исследователей в тотемических пережитках — доминируют в темах скифского искусства, но наряду с животными, связанными с повседневной жизнью, такими как олени или лошади, появляются, например, кошачьи, которые не были представителями местной фауны. Лев, в частности, заимствуется с Ближнего Востока.

Важно не упускать из виду связь между декоративным элементом и предметом, который он украшает. В общем, не только предмет предопределяет декоративную структуру, но и фигурный элемент диктует форму предмета, в отличие от искусства кельтов, которые украшают, строго соблюдая функциональные формы. Так, например, очень часто элементы фигурного декора проходили тщательную отделку, а затем прилаживались к предмету — речь идет о композициях из Пазирика или статуэтках, встроенных в понтийские деревянные саркофаги. Вот что объясняет золотые и бронзовые вставки и золотые брактеи, которые обнаружены в некоторых курганах юга России и прилегающих районов. Фигуры, как правило, создавались отдельно, затем вставлялись различными способами в декоративную композицию, тогда как в традиции Средней Азии они не образуют симметричного, геральдического равновесия. Поскольку эти элементы не рассматривались с точки зрения других составляющих, они замкнуты на самих себе: отсюда преувеличения, настоящее буйство органической формы, которая, разрушаясь, сводится к абстракции и чистому декору.

У оленя со стоянки Костромская, который датируется VII или VI в. до н. э. — эпохой скифских побед на Ближнем Востоке, — рога выполнены в виде серии спиралей, а пластика сводится к изображению самого существенного; эта несогласованность частей, создававшихся как автономные элементы, является художественной, декоративной. Она присутствует в графических изображениях на золотом листе, который окружает рукоятку железного топора из кургана Келермес (VI в. до н. э.) цветными бликами и оттенками, в пантере из того же кургана, уши которой выполнены в технике клуазоне, а на лапах и хвосте изображены фигурки свернувшихся в клубок животных. Рыба из катаного золота из Веттерсфельде (VI в. до н. э.; современная Восточная Германия) — одна из самых натуралистичных — содержит немало греческих элементов в рельефных изображениях животных на ее поверхности и бараньих голов на концах хвоста; тритон с рыбами в нижней части соответствует греческой архаической детали, которая свидетельствует об эклектическом характере этого ремесла. Подобные замечания можно сделать по поводу схематизированного оленя из Куль-Обы, покрытого изображениями реальных и фантастических животных в эллинизированном стиле. Вопреки общепринятой точке зрения, сомнительно, что это произведение греческого ремесленника. В первой половине V в. до н. э., о которой идет речь, скифские ремесленники начали с интересом обращаться к образному миру греков, но их привлекали в нем только отдельные элементы, а не весь ансамбль и его возможный смысл. На крышке из сплава золота и серебра из кургана Келермес чередуются архаичные ионические элементы (сфинкс) с элементами азиатской традиции, интерпретированными в эллинизированных формах. Патера из Солохи, которая представляет многочисленных животных в поразительных ракурсах, имеет натуралистический характер: никакого схематизма в ее композиции не наблюдается. Эта работа была выполнена греком.

Скифы Запада узнали греков в изображениях, сделанных ими самими, но скифские персонажи, которые украшают многочисленные золотые брактеи с отдельными или объединенными в пары чеканными фигурами, — чужды композиционной структуре, в которую они включены, поскольку декорированы в соответствии с локальной традицией. Их местный характер проявляется в отсутствии композиции, которая поддерживала бы изображения скифов, выполненные греками; их интерес выражается только по отношению к деталям одежды и позам; пропорциональные связи разрушаются. На пластинках, для которых менее характерны фигурные группы, композиция организуется полностью во фронтальной плоскости, как в некоторых поздних и очень редких работах по камню. Благодаря археологическим находкам в Алтайском регионе мы получили представление о границах сравнения, что очень важно. Эта среда, которой не достигли греческие влияния, дает нам подтверждение фундаментального единства Скифии. Алтайские захоронения сохранили множество деталей, имеющих чаще техническую, чем художественную, ценность; многочисленные находки, связанные главным образом с одеждой, свидетельствуют об уже подчеркнутом стиле скифов в одежде, убранстве и роскошной конской сбруе. Открытия в этом регионе составляют особый раздел наших знаний о скифском мире и позволяют составить представление о предметах из тленных материалов, сохранившихся благодаря чрезвычайно холодному климату, тогда как западные находки представлены лишь металлом и керамикой. И даже если речь не идет о произведениях искусства, они показывают, какое значение у скифов имел культ красоты: это изысканные произведения, редкостные вещи. Они увлекают нас чарующей игрой цвета и ярким блеском. Ремесло Алтая по существу своему декоративно и анималистично: поразительно яркие натуралистические черты сопровождаются усовершенствованными стилизациями, фантастическими абстракциями. Среди наиболее красивых из известных рисунков этой группы нужно отметить татуировку предводителя, погребенного во втором кургане Пазирика. Удивительно и невероятно, что обнаружена татуировка, представляющая собой замечательное произведение искусства. Фигура человека не игнорируется: так, на войлочном ковре изображен правитель на лошади перед Великой Богиней, восседающей на троне. До сих пор это самая яркая сцена, найденная у восточных скифов. Они заимствовали изображение человека в искусстве Китая и Ближнего Востока через посредство Ирана, как их братья по расе, обосновавшиеся на другом конце степи и принятые греками.

На Западе, наряду с расцветом греко-понтийского искусства и эллинистическими привнесениями, претерпевает эволюцию скифское искусство: пластический характер анималистических изображений уступает место стилизации и рисунку. Декоративная абстракция остается наследием прежде всего древнего скифского мира: верхняя часть скипетра из Улы, графически воспроизводящая голову птицы, изображение которой накладывается на рельеф небольшой лошади, датируется серединой VI в. до н. э. Это наложение, которое мы уже наблюдали в рыбе из Веттерсфельде и олене из Куль-Обы, является обычным приемом: стилизованное животное на диске из Кулакорски (Симферополь) уже не просто фигурка барана, «двойные животные» на золотых и костяных дощечках Киевской группы — еще один пример. Великолепно стилизованному декору чеканных золотых рыб из Кимбала Могила соответствуют экспрессионистские в гравировках на кости Киевской группы изображения птичьих голов. Головы комбинировались с пальметтой в небольшие декоративные композиции в VII в. до н. э. (Тенир, Келермес), затем в V–IV в. до н. э. (Семибратское, Журовская, Акмечеть). На ручке кубка из Солохи, датированного концом V в. до н. э., они образуют сплошной декоративный ряд, а отдельные их элементы Напоминают непосредственно о кельтском искусстве. Мы уже подчеркнули значение гравированной кости: этот материал сам подсказывал формы и снабдил модели техникой чеканки металла. Но очевидно, нужно учитывать также тенденции и стиль самих скифов, помимо этих простых технических совпадений. На Кубани переход от пластического стиля к простой линейной декоративности хорошо проиллюстрирован изображением двух стоящих друг против друга оленей. Олень с симметричными рогами, пластически выразительный, обнаруженный в Семибратском кургане, встречается и в другой, более поздней группе, по-прежнему на Кубани, но декоративная тема рогов сводится к простому изображению волнообразных мотивов, а фигура оленя растворяется в декоративной гравированной розетке. Этот процесс абстракции длится не более века. Параллельно совершается распад декоративных элементов, как, например, в ажурном киме скипетра из Мелитополя. Различные части рассматриваются как автономные единицы, каждая из которых могла быть одушевлена и индивидуализирована. Этот стиль проявляется также в ремесле Западной Сибири между I в. до н. э. и I в. н. э. в ажурных деталях с тенденцией к абстракции: пантера нападает на оленя, рога и хвост которого оканчиваются головами змей, а тело украшено изображениями различных животных. Другую группу украшают цветные блики вставленных камней, которые сводят на нет пластический элемент, расщепляют форму и орнаментальный стиль и напоминают иногда об античном натурализме, декантированном и обновленном. Так, на сарматской пластинке за динамической линейностью изгибов тел, создающих замкнутую композицию, хотя и в абстрактных и несвязных формах, проступает прыжок пантеры и падение сраженной лошади — такой выразительности скифское искусство еще не знало.