Читать онлайн «Повседневная жизнь в Венеции во времена Гольдони». Страница 43

«В мире и любви…»

Понятие «чрезвычайно ласково» включает в себя целый комплекс представлений, основанных на мифе о свободе и процветании народа Венеции — мифе, нашедшем свое отражение даже в песнях гондольеров. В создании мифа о правительстве, насаждающем «мир и любовь», немалую роль сыграла организация труда и система социальной поддержки, развивающаяся с XIII в. в недрах цеховых корпораций ремесленников и скуоле. Первые тесно связаны с экономической и коммерческой деятельностью Республики, обеспечивающей ремесленникам выгодный рынок сбыта.[391] Стеклодувы, красильщики, мыловары, изготовители черепицы, кирпичей, солевары и представители прочих ремесел потребляют и обрабатывают продукты, поступающие из заморских территорий. К ним, разумеется, следует добавить ремесленников-корабелов, строителей больших морских судов и небольших лодок, работающих как в маленьких доках, так и в Арсенале, а также золотых и серебряных дел мастеров и работников, чеканивших монеты, в том числе золотые. Корпорации быстро подчиняют себе все основные сферы повседневной жизни и культуры, одежду, питание, транспортные средства, издательское дело, развлечения, все, что относится к сфере производства и сбыта. Они берут под контроль так называемые благородные ремесла, например, производство стекла или аптекарское дело, и члены этих корпораций получают разрешение брать в жены дочерей нобилей. Корпорации прибирают к рукам также ремесла низшие, требующие ручного труда, включая тряпичников. В период расцвета в Венеции насчитывается никак не меньше сотни корпораций, а среди пополанов ремеслом занимаются 32 887 мужчин и 31617 взрослых женщин; к их числу следует прибавить еще 40992 юношей и девушек; общая численность населения в это время равна примерно 135 тысячам жителей. В XVIII в. существует около ста тридцати корпораций, при том что численность активного населения практически не изменилась.[392] Ремесел, в которых занято так мало людей, что они не могут быть организованы в корпорации, немного, — к ним относятся, например, изготовители очков или создатели музыкальных инструментов, — в таких случаях их чаще всего присоединяют к корпорации ремесленников, изготовляющих сходную продукцию.

Внутренняя организация венецианских корпораций следовала общеевропейской модели. Во главе корпорации стоял капитул — руководящий совет во главе с цеховым старшиной (gastaldo). В его обязанности входили надзор за строгим соблюдением устава (на венецианском наречии mariegola) и улаживание внутренних конфликтов. В случае если совет не мог разрешить вопрос, стороны могли обратиться в суд, в распоряжении которого имелись копии уставов и списки членов всех корпораций; суд этот именовался Джустициа Веккиа (Giustizia Vecchia). Порядок проведения заседаний капитула был строго регламентирован. Как и в Большом совете, запрещено было приходить на заседания с оружием и устраивать драки или потасовки; нарушителям грозило исключение на десять лет и штраф в два дуката.

Профессиональная иерархия, как и повсюду, была трехступенчатой. На первой ступени стояли «мальчики», или ученики, срок пребывания в этом звании мог составлять от пяти до семи лет; затем ученик поднимался на ступень «юноши», или «работника», подмастерья; срок пребывания в этом звании мог растянуться до двенадцати лет; наконец, третья ступень давала право на звание «мастера» и «старшины» (maestro и capo-maestro). Средний возраст для начала ремесленной карьеры — тринадцать-пятнадцать лет. Совершенствование в избранном ремесле происходило медленно и под бдительным надзором. В конце периода ученичества старшина проверял соответствие способностей мальчика уставу корпорации, и только в случае положительного результата проверки молодой человек получал свидетельство, позволявшее ему приступить к самостоятельной работе. Как и повсюду, стать старшиной можно было только после того, как образцовое изделие, «шедевр», изготовленный кандидатом, будет представлен комиссии экспертов и получит ее одобрение. В руках мастеров и старшин, стоявших на вершине ремесленной иерархии, была сосредоточена вся власть. Только они имели право голоса в руководящей ассамблее, только они давали разрешение на открытие лавки и ведение торговли. Напротив, ученики находились в полной зависимости от своих хозяев и в период ученичества не имели права менять мастера.[393]

Система была совершенно закрытой. Число членов каждой корпорации было ограничено, в целом же оно варьировалось в зависимости от профессии: например, корпорация угольщиков состояла всего лишь из 35 человек, обладавших «правом торговать вразнос», «грузить уголь, привезенный в Венецию, и развозить его в общественные места, общины, частные заведения и дома». Ткачей же в 1769 г. было 712, из них 295 мастеров, 377 работников и 40 подмастерьев; мастеров-зеркальщиков в 1733 г. было 500, а всего зеркальным делом занимались более 1000 человек;[394] в 1773 г. среди мастеров-ювелиров было 190 подмастерьев и 50 работников.[395] Выпечкой хлеба занимались две корпорации: тех, кто занимался подготовительным этапом (pistori), и собственно хлебопеков (panicuocoli или fornai). Число хлебных лавок превышало шестьдесят, и из них в 1757 г. сорок семь принадлежало pistori, и в них работали 233 рабочих. Для сравнения: в это же самое время работников колбасных лавок насчитывалось 196, а торговцев фруктами и овощами — 220.[396]

Секреты ремесла передавались от отца к сыну. Когда требовались ученики или подмастерья, при равных условиях предпочтение отдавали детям старшин. Подобный протекционизм ограничивал возможности найма новых людей, равно как и смены иерархов. В отношении иностранцев велась политика прагматического протекционизма. Ее осуществляли прежде всего в отношении венецианских подданных с материка, чаще всего занятых на подсобных работах: носильщиками служили в основном уроженцы Бергамо, прислугою — девушки из Фриуля. Взять в подмастерья чужеземцев, не являющихся подданными Республики, старшина был вправе, только если у него не было собственных детей. Однако мастер, прибывший из-за границы, легко мог открыть лавку или мастерскую, особенно в периоды демографического спада, ибо вместе с ним город получал новые технологии и методы работы. Гостеприимство, оказываемое иноземным ремесленникам, приток которых значительно сократился после 1750 г., зависело от ремесла, которым занимались новоприбывшие. Старьевщиками работали в основном евреи и выходцы из стран Леванта: помимо торговли с заграницей, это был единственный род занятий, которым им дозволялось заниматься.[397] В более престижных корпорациях, например стеклодувов, ни о какой открытости, ни о каких иностранцах и речи быть не могло.

За счет взносов и налогов, уплачиваемых рядовыми членами, а также частных пожертвований корпорации обладали финансовой независимостью, тем не менее деятельность их постоянно контролировалась и они имели многочисленные обязанности перед обществом. Некоторые из этих обязанностей можно считать мерами по повышению «престижа профессии» и оценки выпускаемой продукции: так, к примеру, бочары весь год должны были бесплатно чинить бочки дожа. Регламентация деятельности членов корпорации носит авторитарный характер и одновременно свидетельствует как о протекционизме со стороны центральной власти, так и о ее желании осуществлять контроль над производством. Например, хлебопеки для изготовления своей продукции были обязаны закупать муку только на общественных складах, а управляющие соответствующими складами обязаны были выдавать им справки о приобретенном товаре. Ряд ограничений может быть интерпретирован как стремление правительства получить очередное подтверждение гражданской благонадежности и привлечь корпорацию к созиданию всеобщего благополучия и поддержанию всеобщих свобод. Мы уже видели, что рабочие Арсенала за определенное вознаграждение обязаны были принимать участие в тушении пожаров. Также корпорации были обязаны поставлять государству солдат и матросов на галеры; от этой повинности можно было освободиться, только уплатив довольно высокий ежегодный налог. В случае необходимости самые богатые корпорации делали принудительные взносы на военные нужды. Чтобы избежать конфликтов и столкновений между корпорациями, государство контролировало распределение городских складских помещений, новых лавок и трактиров, вводя соответствующие квоты, не позволявшие открывать в одном секторе сразу несколько лавок, торгующих одним и тем же товаром, или же мастерских, производящих одинаковую продукцию.

Джустициа Веккиа и судебные ведомства, призванные следить за здоровьем общества, осуществляли пристальный контроль за производством и продажей товаров, что являлось своеобразной гарантией качества как для продавцов, так и для потребителей. Наиболее внимательному контролю подвергалась продукция корпорации специй, к которой относились объединения москательщиков, продавцов лекарственных трав, изготовителей свечей, кондитеров, а также «ароматической» корпорации, члены которой занимались продажей лекарственных средств, настоек, мазей и пластырей. Контролеров выбирали ежегодно, по жребию. Начиная с XV в. каждый новый член корпорации специй должен был сдавать экзамен перед комиссией, в состав которой входили старейшины корпорации.[398] Под контролем находились общественные печи и вес выпекаемого в них хлеба, а также вес галет, предназначенных для матросов на галерах и моряков из Арсенала; если галеты предназначались для короткого плавания, их дважды помещали в печь для подсушивания, а если плаванье ожидалось долгое, то четырежды. Однако мошенники не переводились, и торговцев, уличенных в злоупотреблении доверчивостью клиентов, подвергали публичным наказаниям на площади. В 1752 г. были конфискованы весы в лавке торговца сосисками с площади Санта-Мария Формоза: лавочник обвешивал покупателей, подклеив под одну из чашек весов кусочек свинца. Весы эти на несколько недель были выставлены прямо возле двери его лавки, «напоминая всем прохожим о его провинности и мошенничестве».[399]