Читать онлайн «Древний Рим». Страница 136

Катастрофа повлияла на обитателей Империи самым угнетающим образом. «В августе 410 г. Аларих, представитель готов (сам христианин, но последователь ереси Ария), захватил и опустошил Рим, вырезав часть его жителей. С точки зрения войны и политики, это событие, несмотря на его трагичность, не было катастрофой (для всей страны), так как столица находилась в Милане. Но (эта) весть потрясла Империю… Как и следовало предполагать, это беспрецедентное событие было истолковано в религиозных, культурных и политических кругах рим-ского язычества как кара за отступление от традиционной религии и принятие христианства». Психологический шок от такого события был, безусловно, огромным.

Иные обитатели Средиземноморья, жители Африки и Востока, привыкшие веками смотреть на Рим как на победоносного владыку, как на опору всего мироздания, почувствовали: наступает конец света. Примерно в том духе, апокалипсически, говорит о событии св. Иероним: «Сердце горит во мне, голос мой пропадает, и рыдания прерывают слова. Факел мира потух, и в одном сраженном городе погибает весь мир человеческий». И это с учетом, что христиане взирали на Рим как на чудовище, на вселенского грабителя и блудницу, что хуже вавилонской.

Итак, империю, как писал Монтескье, погубило не какое-то одно определенное нашествие, но все нашествия вместе. «Таков был конец Западной империи. Рим возвысился благодаря тому, что он всегда вел одну войну вслед за другой; ибо, к его несказанному счастью, один народ начинал с ним войну тогда, когда другой уже был побежден. Рим был разрушен потому, что все народы сразу напали на него и растерзали его на части». Но мир еще не знает случая, когда бы собственные властители, словно дикие звери, напали сами на себя, отгрызая себе части тела… Правда, даже после того, как гунны, получавшие от Восточной империи, по сути дела, огромную дань золотом, обратили свой взор на Западную империю, желая получить дань и от нее, а известному римскому полководцу Аэцию удалось разбить их в «битве народов» на Каталунских полях, они вновь вторглись в Италию, взяв Аквилею, Милан, ряд городов (452 г.). Таким образом, неуклоннное падение Римской империи продолжалось, хотя и «без грохота», без вавилонского столпотворения.

Аттила с бичом и мечом правосудия

Немалую лепту в это падение внесли гунны, повергавшие Европу в трепет на протяжении восьми десятков лет… В 444 г. во главе гуннов стал Аттила, «Бич Божий», как его будут называть готы и римляне. Ему удалось объединить гуннов и другие покоренные им племена варваров. Он почти двадцать лет возглавлял их полчища, пришедшие из Мезии и Паннонии, и с Северного Причерноморья.

Феодосий I и его семья – Гонорий и Аркадий

Что же представляли собой гунны и откуда они пришли? Всё указывает на то, что они явились из глубин Азии, с берегов Волги, из центральной России. Это был азиатский народ. Говорили даже о двух народах, имевших, видимо, общие корни: «белых гуннах», вышедших к берегам Каспийского моря, и «черных гуннах», более смуглых гуннах, занимавших западные склоны Уральских гор. Черные гунны, как отмечают историки, в 374 г. переправились через Волгу и, возглавляемые своим вождем Баламиром, обрушились на аланов, кочевавших в степях меж Волгой и Доном. Те частью бежали через Днепр, частью покорились гуннам. Вся эта масса двинулась на европейский запад, действуя как давильный пресс. Гунны и аланы теснили остготов, те сгоняли вестготов, вест-готы давили на другие германские племена. Шла битва и за обладание Восточной Европой. Баламир разбил ост-готов, создавших империю на сарматских и скифских равнинах от Дона до Балтики, король остготов Эрманарих покончил с собой, а его племена покатились на запад. Войско гуннов, в союзе с аланами и другими племенами Русской равнины, было столь могучим, что даже отважные остготы и вест-готы поняли всю бесперспективность сопротивления им. Выход был один – уйти на земли Римской империи. Испросив разрешение Рима на поселение, они обосновались на землях Римской империи. Гунны захватили территорию от Борисфена (Днепра) вплоть до Дуная. Гунны представляли собой чрезвычайно пестрый союз племен, соединенный одним общим интересом – набеги и войны. Они не умели возделывать землю и жили большей частью за счет грабежей или службы в наемниках. Учитывая эти особенности гуннов, ими можно было до поры до времени манипулировать, сталкивая одни племена с другими, порождая зависть, подкупая и перекупая. Так и поступал император, опытный Феодосий I (347–395 гг.), в прошлом сын полководца армии Валентиана I, провозглашенный императором в 379 г. Именно он заключил мир с вестготами и расселил их в качестве федератов южнее нижнего течения Дуная, заставив нести воинскую повинность. Он отказался от арианства в пользу ортодоксальной христианской религии, преследовал приверженцев язычества, запретил их культы, а заодно и Олимпийские игры. При его власти приверженцы христианства разрушили храм язычников в Александрии (храм Сараписа). За активную помощь вере Церковь назовёт его «Великим». Перед смертью Феодосий разделил Империю на две части между сыновьями (Аркадием и Гонорием), что в дальнейшем привело к краху единой Империи. Говорят, что в день смерти Феодосия в деревянном дворце на берегу Дуная родился Аттила. Его отцом, видимо, был доблестный воин, один из тех князей или «суверенных вождей», что возглавляли большой племенной союз.

Аттила с детства учился ездить верхом, владеть луком и кинжалом. У него была большая голова, заостренный подбородок, выступающие скулы, крупный и длинный нос, вероятно, каштановые волосы, вы-крашенные в рыжий цвет. По словам современников, он был небольшого роста – не более метра шестидесяти сантиметров. Щеки его, на которых не было шрамов (воины иных народов тогда специально делали уродливые шрамы для устрашения противника в битвах), покрывала редкая растительность. Аттила имел узкую клинообразную бороду, у него были черные и весьма проницательные глаза. Весь его облик свидетельствовал скорее об уме, нежели о первобытной дикости. В детстве он освоил азы латыни, а затем стал изучать и греческий язык. В его судьбе чрезвычайно важную роль сыграл юный аристократ Аэций, которого римляне в 405 г. прислали в ставку к гуннам.

Там Аэций и познакомился с Аттилой. Они оба прониклись друг к другу симпатией. Аэций и вызвал учителя латыни для гунна, а затем приобщил его к изучению греческого языка. Итогом этого пребывания Аэция стал союз между гуннами Роаса и Феодосием II. Император Востока платил гуннам по 350 фунтов золота в год.

Портрет Аттилы

Следует добавить, что вскоре и сам Аттила будет отправлен в Рим – к двору императора Западной Римской империи Гонория, где оказался в положении то ли «почетного заложника», то ли посла-посредника, то ли просто в роли принца варварского народа. М. Бувье-Ажан в книге «Аттила» пишет… И вот Аттила – при дворе Гонория, то в Риме, то в Равенне. Какая перемена! Он видит роскошь, разврат, пороки и интриги. С ним обходятся как с юным принцем, каким он, в сущности, и был, каким его воспринимали эти «римляне», все больше полагавшиеся на «суверенных» и прочих вождей варваров в деле защиты и укрепления столь обветшавшей Империи! Какой разительный контраст! Из деревянного терема – в мраморный дворец, от сырого мяса к изысканнейшим блюдам, из звериных шкур в тогу, от вони гуннского кочевья к благовониям римского двора, от размахивающих руками и орущих воинов Роаса к эротическим танцам и песням артистов Гонория! Принял Аттила все это или отверг? Историки утверждали как то, так и другое. Истина скорее всего находится посередине…

Вероятно, он должен был приспособиться к окружавшей среде в силу необходимости. Однако при этом одевался просто, на римский манер, ограничивался только самыми простыми блюдами императорской кухни, заводил новых друзей, говорил очень медленно (на примитивной, но правильной латыни), занимался греческим, став неплохим эллинистом. Какой огромный культурный разрыв между Аттилой и его отцом, дядьями! Атилла наблюдает и оценивает общество Империи времен упадка, легко усваивает историю Рима и Византии, постигает все надежды и страхи Империи в отношении варваров. Он узнает, в чем сила Империи и в чем ее слабость. Оставаясь для придворных тайной за семью печатями, он учится разбираться во всех их устремлениях, менталитете, сомнениях, ожиданиях, тайном соперничестве в борьбе за власть… Пребывание Аттилы в Италии сыграло для него поистине неоценимую роль в последующем его становлении как вождя и в дальнейшей судьбе. Он узнал многое из того, что могло помочь ему в будущей борьбе с Империей. Прежде всего познакомился с влиятельными людьми, начиная с самого Гонория и заканчивая министрами, фаворитами, полководцами, дипломатами. Тут он смог развить присущее ему врожденное чутье дипломата, о котором особенно писали все его биографы.