Читать онлайн «Бейкер-стрит и окрестности». Страница 50

Образцовая полицейская санитарная тележка. Кон. 1880-х

Большинство действовавших в рассказах полицейских принадлежали именно к уголовной полиции. И инспектор Лестрейд, и Грегсон, и Грегори, и Этелни Джонс — все они были детектив-инспекторами из Центрального управления Департамента уголовных расследований Скотланд-Ярда. Холмс застал департамент уже после его преобразования в апреле 1878 из-за уже упоминавшегося скандального дела о коррупции. Возглавлялся он одним из помощников комиссара, которых за время карьеры Холмса было пятеро: Чарльз Винсент (1878–84), Джеймс Монро (1884–88), д-р Роберт Андерсон (1888–1901), Эдуард Хенри (1901–03) и Мелвилл Макнотен (1903–13). Именно Роберт Андерсон, бывший также известным теологом-миллинеаристом и удачливым борцом с ирландскими террористами в начале своей карьеры, написал статью о Холмсе с точки зрения полицейского.

Непосредственно работой детективов руководил главный констебль. В его подчинении были старший суперинтендант, три старших инспектора, два десятка инспекторов, детектив-сержанты и детектив-констебли. Находясь при центральном управлении Столичной полиции, Департамент занимался особо важными делами, при необходимости не ограничиваясь пределами Столичного округа, но и распространяя свою деятельность на всю территорию Великобритании. Однако большую часть розыскной деятельности осуществляли отделы уголовного розыска, имевшиеся при каждом дивизионе и возглавлявшиеся офицерами в должности местных инспекторов (Local Inspector). В штате этих отделов были детективы-сержанты и детективы-констебли (всего в дивизионных отделах было около 175 инспекторов и сержантов, а на дежурстве находилось 80 патрулей). Всякой уголовщиной, от краж до убийств, всегда начинали заниматься дивизионные отделы уголовного розыска, и только в особых случаях к ним на помощь приходили коллеги из центрального управления. Конан Дойл слабо разбирался в таких тонкостях. Обычно Шерлок Холмс имел дело с офицерами из Центрального управления, а в рассказах, где действуют местные инспекторы, они скорее принадлежат к линейной полиции, чем к детективному отделу дивизиона (например, полицейский инспектор Ланнер в «Постоянном пациенте»).

Констебль Х24, пьяный и ни на что не способный, может только дуть в свисток, призывая на помощь. Рисунок из журнала «Punch». 1892

Жалование в уголовной полиции было выше, чем в линейной (и это служило причиной антагонизма между обычными полицейскими и детективами), но туда не так легко было попасть. Требовалась рекомендация суперинтенданта, подтверждавшая, что соискатель действительно имеет способности к сыскной работе и показал себя в ней во время службы обычным полицейским констеблем в течение не менее чем двух лет. Если для поступления на службу в Столичную полицию требовался рост 5 футов 8 дюймов (172 см), в 1872 году снизившийся до 169 см, то при приеме на розыскную службу минимальный рост кандидата составлял 5 футов 7 дюймов — т. е. около 170 см, что было непреодолимым препятствием для многих, могших стать талантливыми сыщиками. Самым низкорослым детективом во времена Холмса был инспектор Эдмунд Рид из Эйч-дивизиона (Уайтчепл), имея только 165 см роста. Инспектор Лестрейд тоже был невелик ростом: возможно, его, как и Рида, взяли по личному разрешению министра внутренних дел.

В отличие от своих континентальных коллег, британские детективы были опутаны массой формальностей, мешавших работе (в мемуарах они постоянно жаловались на это и завидовали французам и русским, особенно в случаях, когда формальности не давали раскрыть дело или довести его до суда). Так, арест за серьезные преступления с дальнейшим содержанием под стражей мог быть произведен только по ордеру, выданному судьей; если полиция арестовывала человека по подозрению, она обязана была выдвинуть обвинение и отпустить его под залог, либо представить его в течение суток в суд упрощенного судопроизводства, либо в крайнем случае в ближайший доступный суд. Если это не удавалось сделать, полиция должна была отпустить подозреваемого под полицейский залог, обычно на семь дней, пока она готовила дело, собирала свидетельства и выдвигала обвинение. Существовала также масса сложностей и в обычной сыскной работе. Так, например, чтобы приехать из Лондона в Баскервиль-Холл, инспектор Лестрейд обязан был получить письменное разрешение от комиссара на эту поездку (более всего на расходование казенных денег). Даже для того, чтобы проследить за подозреваемым, едущим, скажем, на конке, и не платить за такую поездку из собственного кармана, детектив обязан был предварительно (!) получить разрешение на трату казенных средств от комиссара. Впрочем, самому комиссару было ненамного легче: поскольку казначей полиции числился не по полиции, а по Министерству внутренних дел, комиссару приходилось писать объяснительные казначею на расходование денег даже при покупке чернил.

По части внедрения в полицейскую практику новейших методов Скотланд-Ярд был довольно косным учреждением. Только в 1894 г. Скотланд-Ярд по решению комиссии Трупа взял на вооружение систему идентификации Альфонса Бертильона (с некоторым дополнением в виде системы идентификации Фрэнсиса Галтона по отпечаткам пальцев для рецидивистов). Был, наконец, введен антропометрический реестр в дополнение к реестру рецидивистов, который был передан из Министерства внутренних дел под контроль комиссара в Скотланд-Ярде. Про использование телефонов я уже говорил. Только с приходом Эдуарда Хенри в 1901 г. в Столичной полиции начались революционные изменения. Сперва дактилоскопия была принята как основной метод идентификации, отодвинув бертильонаж, а в 1903 г., когда Хенри стал комиссаром, стартовала телефонизация полицейских участков. Конечно, ко времени появления Холмса в Лондоне британские полицейские уже давно использовали фотографию, которая делалась, если преступник приговаривался к тюремному заключению, но отсутствие продуманной системы систематизации снижало ее эффективность.

С 1828 г. стал издаваться еженедельный бюллетень «Police Gazette», выпуск которого в 1883 году, при первом директоре Департамента уголовных расследований сэре Говарде Винсенте, был передан под ответственность Скотланд-Ярда. Это издание содержало гравюры украденных ценностей, фотографии преступников и классифицированные описания их примет. Хотя это был исключительно внутриведомственный бюллетень, Шерлоку Холмсу следовало бы приложить все усилия, чтобы получать его для пополнения вырезками своих справочных альбомов. Возможно, ему это удалось. В рассказе «Шесть Наполеонов» Уотсон отмечает: «Мистер Лестрейд из Скотланд-Ярда, нередко навещал нас по вечерам, и Шерлок Холмс положительно относился к его визитам, поскольку они позволяли ему быть в курсе всего, что происходило в штаб-квартире полиции».

Было в Скотланд-Ярде еще одно учреждение, которое, возможно, никогда не посещалось Холмсом, но в декабре 1892 его посетил Конан Дойл вместе с Джеромом К. Джеромом. Речь идет о знаменитом «Черном музее». Закон 1869 г. о собственности приговоренных и открытие центрального склада собственности заключенных в 1874 позволили полиции оставлять себе определенные вещи, принадлежавшие преступникам, для учебных целей. В 1877 г. инспектор Ним, отвечавший за склад, устроил в крохотной комнатке на третьем этаже обветшавшего здания № 1 по Грэйт-Скотланд-Ярд коллекцию воровских инструментов и посмертных гипсовых масок преступников. Отныне всех новоназначенных детективов отправляли сюда для ознакомления с этой коллекцией, тем более что главным качеством сыщика считалась его способность запомнить и опознать преступника. Ним демонстрировал им использование воровских инструментов, а затем, ознакомившись с гипсовыми болванами, они отправлялись на улицы, чтобы отыскать там соответствующие «преступные типы». «Черный музей» был закрыт для широкой публики, и допуск туда для тех, кто не принадлежал к Столичной полиции, был возможен только по особому разрешению комиссара. Но для Холмса, оказавшего полиции столько услуг, получить его, думаю, не составило бы труда, тем более что благодаря его усилиям в 1894 г. он пополнился, по крайней мере, еще одним экспонатом — духовым ружьем слепого немецкого механика фон Хердера.

Детектив-инспектор инструктирует вновь поступивших агентов. Рисунок из газеты «The Illustrated London News». 1887

Здание Департамента уголовных расследований, взорванное ирландскими террористами. Рисунок из газеты «The Illustrated London News». 1884

Коль уж мы заговорили о «Черном музее», нельзя не сказать и о самой штаб-квартире Столичной полиции. В 1829 г. комиссары Роуан и Мэйн приобрели под центральное управление дом 4 по Уайтхолл-плэйс, представлявший заднюю часть здания, выходившую во внутренний проезд. Проезд этот шел параллельно Уайтхолл-плэйс и носил название Грэйт-Скотланд-Ярд (Большой Шотландский Двор). До объединения Англии с Шотландией помещения вокруг двора служили местом, где останавливались шотландские короли или их послы. Со двора через заднюю дверь офицеры полиции входили и покидали управление комиссара, поэтому штаб-квартира получила прозвище Скотланд-Ярд по названию проезда, а вход в нее стал называться «Задний холл». Собственно Департамент уголовных расследований занимал с 1875 г. (совместно с отделом по лицензированию общественного транспорта) небольшое двухэтажное здание во дворе, в котором кабинеты детективов располагались на втором этаже. 31 мая 1884 г. здание получило значительные повреждения при взрыве заложенной в туалете бомбы. Уборная находилась на первом этаже прямо под помещениями Особого Ирландского отдела, и ирландские террористы рассчитывали одним махом уничтожить как хранившиеся в них документы, так и начальника отдела инспектора Литтлчайлда. Только счастливый случай позволил тогда избежать жертв. В 1886 г. детективы перебрались из здания в центре двора в два здания (№№ 21 и 22 по Уайтхолл-плэйс), в которых прежде располагались частная фирма и бюро находок Столичной полиции. Угловой дом занял Особый отдел, а в примыкающем к нему здании разместились остальные отделы Департамента уголовных расследований. На первом этаже в большой комнате справа находились детектив-иснпекторы первого класса с суперинтендантом, сидевшим в небольшом кабинете позади инспекторской комнаты. В цокольном этаже размещались детектив-сержанты. На втором этаже помощнику комиссара был отведен кабинет в задней части дома, а старшему суперинтенданту — смежный кабинет в передней части. Третий этаж занимали инспекторы и чиновники по переписке. К концу 1880-х уже и само Центральное управление не соответствовало требованиям времени — там просто не хватало места, одних конторских служащих было около 200 чел. «Неисчислимые книги скопились на лестницах так, что их почти невозможно сдвинуть, груды одежды, седел и упряжи, одеял и всякого рода вещей свалены в небольших каморках в состоянии, которое бы вне Скотланд-Ярда посчитали безнадежным беспорядком», — писала «Таймс» в 1890 г.