Читать онлайн «Сравнительная культурология. Том 1». Страница 43

Сэмюэл Филипс Ханктингтон (р. 1927) – американский политолог, исследователь-аналитик, директор Института стратегии исследования при Гарвардском университете, в исследованиях цивилизационных процессов он отдает предпочтение цивилизационному подходу, предлагая новую парадигму для теоретического анализа и прогнозирования миропорядка на рубеже XX и XXI вв. Он предполагает, что деление мира в период «холодной войны» на страны «первого» (Запад), «второго» (социалист, лагерь) и «третьего» мира, перестало отвечать реальностям, и теперь целесообразно сгруппировать страны, исходя не из уровня экономического развития, а с точки зрения их культуры и цивилизации. Хантингтон рассматривает цивилизацию как наивысшее культурное образование, объединяющее людей и обеспечивающее им определенную степень культурной самобытности, определяет её общими объективными элементами, такими, как язык, история, религия, обычаи, институты. По мнению Хантингтона именно цивилизационная идентичность, должна играть все более важную роль в будущем, и мир будет формироваться под влиянием взаимодействия семи-восьми главных цивилизаций – западной, конфуцианской, японской, исламской, индусской, славяно-православной, латиноамериканской и, возможно, африканской. Наиболее крупные и значительные по своим последствиям конфликты будущего, считает Хантингтон, произойдут на культурных границах, разделяющих эти цивилизации. Окончание «холодной войны» означало завершение политико-идеологического раздела Европы, но зато вновь появилось культурное разделение между западным христианством, с одной стороны, и исламом – с другой. «Бархатный занавес» культуры, пришедший на смену «железному занавесу» идеологии, может оказаться границей, разделяющей разные культуры и цивилизации, линией кровавых конфликтов. Противоборство между западной и исламской цивилизациями длится уже 1300 лет – и со временем становится более опасным и жестоким. Рост населения в арабских странах, особенно в Северной Африке, привел к увеличению миграционного потока в

Западную Европу, следствием чего стали все более сильные и частые проявления расизма в Италии, Франции и Германии, начиная с 1990. Историческое столкновение между мусульманами и индусами на субконтиненте, жестокость и насилие, характерные для отношений мусульман с евреями в Израиле, сербами на Балканах и т. п. усиливает основания для противоборства цивилизаций. Особенно «взрывоопасно», считает Хантингтон положение в странах, населенных большим числом народов, относящих себя к разным цивилизациям, культурам, этносам, а также тех, в которых, несмотря на большую степень культурной однородности, существуют весьма острые разногласия по вопросу, к какой цивилизации принадлежат их общества. К последним Хантингтон относит, в частности, и Россию, в которой русские, отвергнув марксизм, а за ним и либеральную демократию, могут начать вести себя в соответствии со своими национальными интересами, в результате чего то отношения между Россией и Западом станут «прохладными» и конфликтными.

Анализируя складывающуюся в мире ситуацию. Хантингтон отмечает, что мнение, согласно которому модернизация и экономическое развитие способствуют укреплению однородности и порождают общую единую современную культуру, оказалось неверным. За возможным упадком западного могущества может наступить ситуация, когда Запад осознает необходимость защиты своих интересов от «посягательств» других цивилизаций, и это подтолкнет его к более глубокому пониманию религиозных, философских основ и тех сфер, в которых народы других цивилизаций усматривают свои интересы. В этих условиях особенно актуальны поиски путей к сосуществованию различных цивилизаций, выявление элементов общности западных и иных цивилизаций. Хантингтон полагает, что в обозримом будущем не возникнет единая универсальная цивилизация, напротив, усилится их столкновение. Рост конфликтности во взаимоотношениях между цивилизациями отражает глубинные процессы, происходящие в экономических и культурных сферах.

Различия, существующие между цивилизациями в историческом опыте, языке, культуре, религии, традициях, имеют глубокие корни и более существенны, чем различия между политическими режимами. Именно цивилизационные различия придают конфликтам ожесточенный и затяжной характер. Различия культурного свойства, в противовес экономическим и политическим, наименее подвержены переменам. Хантингтон отмечает тенденцию возвращения к истокам национального бытия в незападных странах, что проявляется в «азиатизации» Японии, «индуисизации» Индии, «реисламизации» Среднего Востока после краха западных идей социализма и либерализма. Запад все чаше сталкивается с противостоянием этих стран, стремящихся строить жизнь по своим, а не западным рецептам.

Возрождение религиозных чувств создаёт базис для сохранения самобытности в форме совместной причастности к какой-либо цивилизации, но иногда этому сопутствует неприязненное отношение к представителям иных культур.

Структурная типология культуры, не отрицая существование самого исторического культурного процесса, своим предметом имеет рассмотрение отдельных видов культур и отдельных культурных явлений как некоторых целостностей, систем, обладающих сложной структурой, каждый элемент которой находится во взаимодействии с другими и предназначен для выполнения отдельных функций. Концепции, представляющие структуру значительных явлений культуры, влияющих на формирование типа культуры, сами по себе многообразны. Их различие зависит от использования основы, на которой держится, существует и развивается определенный тип культуры или культурное явление как система. Под типом культуры при этом следует понимать определенный способ существования, образ жизни, мировоззрение, способ мышления, сознание и подсознание.

Структурализм, начав свое развитие с конца XIX века, развиваясь активно в XX веке, нашел эволюцию в постструктурализме в 70-е годы. Структурализм выработал методологию, позволяющую изучать устойчивые системно-институциональные образования в культуре: язык, менталитет, массовое сознание, мифы, сознание и подсозние и т. д.

Основателем структурализма в культуре считают французского культуролога К. Леви-Стросса. Им была разработана структурная антропология и методолгия структурализма. Принципы методологии структурализма состоят в следующем: изучая явления культуры, нужно выявлять объединяющие и направляющие их структуры и исследовать именно их, а не отдельные элементы и субъекты. Леви-Стросс выводил из системы логических принципов символику социо-культурных систем. Он обратил внимание на миф как на определенный результат человеческих размышлений, оформленных в конкретную языковую форму, способную донести до людей определенную систему мировоззрения. При этом в структурализме важно понять, каким образом мысли, лингвистически трансформируясь, представляют одну из форм межкультурной коммуникации.

Клод Леви-Стросс, анализируя культурные порядки традиционных обществ (тотемизм, ритуальные действия, мифологические представления, терминологию родственных отношений и т. д.), языки культуры, стремился выявить в них повторяющийся элемент («медиаторы», «бинарные оппозиции» устойчивые схемы преобразования. Результатом этих исследований было утверждение «сверхрационализма»– идеи гармонии чувственного и рационального начал, – универсального гармонического отношения для человека любой культуры, однако утраченного человеком современным.

В типологии за понятием «тип культуры» стояли разные образы жизни, способы существования, способы сознания, способы отношения к миру. При этом степень объективности восприятия мира сознанием всех эпох одна и та же, она не меняется. Леви-Стросс в этой связи справедливо отмечал, что каждая цивилизация имеет тенденцию к своей оценке объективности своего мышления. Дикарь руководствуется своими органическими либо экономическими потребностями, также как и современный человек.

С точки зрения структурализма культура понимается как символическая среда человеческого существования. Существующая система общественных отношений отражается в действительной системе-основе, которая «прячется» на уровне подсознания и в способе мышления, там как раз ее и нужно уметь рассмотреть. Речь идет о том, что различные структуры образуют «структуры структур», примеры которых можно увидеть в структурах религии, мифологии, идеологии и т. д. Положение о двойном структурировании, о коллективных бессознательных структурах, об эффективности символов, знаков, ритуалов используется для познания общественных отношений, коммуникаций. Символы оказываются очень важными в исследовании социо-культурной реальности и становятся основой интеграции индивидуального опыта в опыт общества в целом. Исследование схем может позволить объективировать субъективные состояния, сформулировать неосознанные состояния в единую социально-культурную структуру, систему.