Читать онлайн «Метафизика Петербурга. Историко-культурологические очерки». Страница 79

Внутреннее положение также внушало все большие опасения. В этих условиях и возникла новая «ситуация выбора». Для русской стороны, он сводился к тому, чтобы заключить сепаратный мир с Германией, распустить вслед за тем Думу и подавить как либеральное, так и революционное движение – либо же навязать царю отречение от престола, передать реальную власть буржуазному правительству и довести войну «до победного конца». За каждым из этих вариантов стояли влиятельные силы. Их противостояние было осмыслено в марксистской историографии как противостояние «заговора царизма» и «заговора буржуазии», что, в общем, вполне соответствовало фактам. События, как мы знаем, пошли по последнему пути, что повлекло сперва практически мирный переход власти к крупной буржуазии в лице Временного правительства, а позже к его свержению.

В создавшейся таким образом, принципиально новой ситуации, немцы могли заключить сепаратный мир с новым правительством России и обратить все свои усилия на победу над западными державами – или же, пользуясь слабостью новой власти, захватить как можно больше земель на востоке. Именно этот, последний вариант представился германским стратегам наиболее благоприятным. Захватив к лету 1918 года огромную территорию, включавшую прибалтийские, белорусские, украинские земли, а также и Закавказье, немцы приблизились к выполнению задачи «натиска на Восток» в полном ее объеме. Поддержание этих обширных завоеваний потребовало направления на восток не менее миллиона солдат и заставило военную промышленность работать на пределе ее сил – а ведь на осень было назначено генеральное наступление на западном фронте. Не выдержав напряжения, германское государство развалилось, погребая под своими обломками династию Гогенцоллернов. 9 ноября 1918 года в Германии разразилась революция, а еще через два дня в Компьенском лесу было подписано перемирие, означавшее капитуляцию Германии и ее союзников.

В новых условиях германские стратеги некоторое время надеялись на то, что, опасаясь дальнейшего распространения большевизма, Антанта позволит им в той или иной форме контролировать ситуацию на востоке. Действительно, в тексте Компьенского перемирия содержался пункт, согласно которому германские войска должны были оставаться на занятых ими территориях бывшей Российской империи, вплоть до замены войсками Антанты. Это фактически означало, что немцы, пусть в минимальном размере, были допущены к послевоенному разделу мира. Такой план, как известно, был сорван советским правительством, поторопившимся отказаться от Брестского договора и приступить к изгнанию немецких войск в ходе предпринятого зимой 1918–1919 года так называемого «второго триумфального шествия советской власти». Впрочем, в Прибалтике немцам удалось до некоторой степени достичь своей цели. Речи об образовании «Балтийского герцогства», преемственного по отношению к средневековому Орденскому государству, конечно, уже не шло. Однако союзники нашли возможным привлечь сохранившие боеспособность германские оккупационные части к подавлению советской власти на прибалтийских землях летом 1919 года, и установлению там независимых буржуазно-националистических режимов.

В результате великой империалистической войны, к началу 1920-х годов в Европе возник новый миропорядок, основанный на доминации стран-победительниц, включавший и существование двух «государств-парий» – «Веймарской республики» и Советской России – пришедших на смену, сответственно, империям берлинской и петербургской.

После победы пролетарской революции, Петрограду не суждено было остаться столицей и полугода. 26 февраля 1918 года, Совет народных комиссаров на своем заседании принял решение о переезде в Москву. Формальной его причиной послужило беспрецедентное по масштабам наступление, начатое за неделю до того войсками кайзеровской Германии. В нем принимало участие около тридцати сохранивших боеспособность немецких дивизий. Половина из них наступала на Петроград с запада, примерно от линии Нарва-Псков. В этих условиях, естественным представлялось перенести столицу вглубь страны, обезопасив ее от внезапного захвата вражескими войсками. Надо сказать, что в Петрограде в ту пору распространялись слухи и совсем другого рода. Люди подозревали, что между большевиками и немцами незадолго до революции было достигнуто тайное соглашение о сотрудничестве, в которое был включен пункт о передаче войскам кайзера ряда российских территорий, включая и Петроград, в качестве возмещения за материальную и финансовую поддержку в свержении Временного правительства. Эта версия представлялась вполне правдоподобной в свете того факта, что немецкие власти распорядились пропустить через территорию Германии запломбированный вагон с лидерами большевиков, пробиравшимися на родину.

Тайного соглашения, о существовании которого поговаривали в Петрограде, по всей видимости, не существовало – по крайней мере, в письменной форме. Вместе с тем, прагматизм большевиков вполне был способен толкнуть их даже на сдачу столицы, если бы это помогло удержаться у власти. Напомним, что 3 марта 1918 года, их представители подписали с германцами так называемый Брестский мир, в соответствии с условиями которого Россия утратила более чем обширные территории. Отрицая факт сговора с представителями кайзеровского командования, Л.Д.Троцкий отметил в своих мемуарах: «Мы считали с Лениным, наоборот, что переезд правительства в Москву является страховкой не только правительства, но и Петрограда. Искушение захватить одним коротким ударом революционную столицу вместе с правительством и для Германии, и для Антанты не могло не быть очень велико. Совсем другое дело – захватить голодный Петроград без правительства». Прагматизм первой фразы в приведенной цитате уравновешен цинизмом последней. Нужно сказать, что смешение обоих было более чем характерно для психологии ведущих политических деятелей большевизма. В контексте же нашей темы, наиболее важным представляется то, что, вне зависимости от принятой версии, непосредственной причиной переноса столицы из Петрограда была угроза его захвата кайзеровскими войсками. Таким образом, немецкая тема снова вплетается в метафизику Петрограда еще на одном крутом повороте истории.

Было еще одно обстоятельство, в силу которого переезд правительства в Москву весной 1918 года мог не расматриваться его инициаторами как окончательный шаг. Правоверные большевики не загадывали надолго, намереваясь лишь продержаться до начала мировой революции. Предполагалось, что ждать оставалось недолго: в течение ближайших одного-двух лет начнется лавинообразный процесс, который перекроит карту Европы, отменит старые границы и создаст общую «республику труда» со столицей где-нибудь в Берлине или Вене. Для подтверждения нашего предположения, достаточно обратиться к материалам VII съезда партии, прошедшего в Петрограде 6–8 марта 1918 года, то есть за несколько дней до отъезда правительства в Москву. В позднейших учебниках писалось, что это был первый съезд партии после взятия власти, что он решил жизненно важный для продолжения революции вопрос об утверждении Брестского мира и что в заключение съезда партия приняла новое название – коммунистической. Все это соответствовало фактам. Вместе с тем, в дискуссиях постоянно поднимался вопрос, сколько еще нужно продержаться до мировой революции. В своем выступлении на съезде В.И.Ленин посвятил этой проблеме значительное место. «Да, немецкая революция растет, но не так, как нам хотелось бы, не с такой быстротой, как российским интеллигентам приятно, не таким темпом, который наша история выработала в октябре», – признал Ленин и продолжал: «Немецкая революция имеет несчастье идти не так быстро. А кто с кем должен считаться: мы с ней или она с нами? Вы пожелали, чтобы она с вами считалась, а история вас проучила. Это урок, потому что абсолютна истина, что без немецкой революции мы погибли, – может быть, не в Питере, не в Москве, а во Владивостоке, в еще более отдаленных местах… Да, мы увидим международную мировую революцию, но пока это очень хорошая сказка».

Германская революция началась осенью 1918 года. Император отрекся от престола и бежал за границу. Страна была незамедлительно объявлена Советской республикой. Вскоре был образован Совет народных комиссаров, назначена дата созыва Учредительного собрания. Казалось бы, все шло по образцу большевистской революции. Однакоже силы реакции, войдя в соглашение с правыми социал-демократами, ввели войска в Берлин, разогнали революционные отряды и к концу января следующего, 1919 года вполне овладели ситуацией. Попытка спровоцировать пролетарскую революцию в Австрии, предпринятая в ноябре 1918 года, окончилась совсем плачевно. Не удалось организовать даже значительного кровопролития – так себе, обычные волнения…