Читать онлайн «Серьёзные забавы». Страница 41

Очевидно, что в истории с папирусами Мейера Симонидис столкнулся с явной предвзятостью. Ему так и не удалось добиться беспристрастной оценки: только потому, что рукописи были связаны с его именем, их заранее уже считали поддельными. Между тем представленные против него доказательства не отличались убедительностью. Обвинение, что все папирусы написаны одинаковым почерком, было абсурдным, и более тщательное исследование показало: папирусы Мейера вполне выдерживают сравнение с подлинными рукописями, найденными в последующие годы. В свое время секретарь Королевского литературного общества утверждал, что папирусов I века не существует вовсе, однако новые открытия, сделанные в Египте, вскоре опровергли эту теорию. На мой взгляд, настало время провести беспристрастное исследование и установить раз и навсегда, являются ли папирусы Мейера подделками или нет.

В 1862 году Симонидис вызвал еще одну сенсацию, когда в газете «Гардиан» от 5 сентября он заявил, что имеет прямое отношение к Синайскому кодексу, найденному Тишендорфом на горе Афон. Симонидис утверждал, что переписал кодекс по предложению своего дяди Бенедикта, который собирался затем подарить его царю Николаю I. Заявив, что, по его мнению, Тишендорф принял рукопись XIX века за древнюю рукопись IV столетия, Симонидис поставил Тишендорфа в довольно-таки глупое положение. Однако эксперты встали на сторону Тишендорфа. Генри Брэдшоу, исследовав кодекс, хранившийся у Тишендорфа, в письме, опубликованном в «Гардиан» 23 января 1863 года, заявил, что он «уверен в подлинности и древности Синайского кодекса, как в самом себе». Два других эксперта-палеографа, Треджеллес и Скривнер, также осудили заявление Симонидиса. Но вскоре в «Гардиан» появились новые письма — на этот раз в поддержку Симонидиса писал иеромонах Каллиникос из Александрии. Заподозрив неладное, Королевское литературное общество потребовало оригиналы писем и, рассмотрев их, решило, что почерк и бумага полностью совпадают с почерком и бумагой Симонидиса. Общество высказало предположение, что Симонидис сам написал эти письма, а затем отправил в Александрию своему приятелю с просьбой переслать их, снабдив соответствующими почтовыми штемпелями. Обвинения эти никогда не были доказаны.

Следующей попыткой дискредитировать Симонидиса было стремление доказать, что так называемого дяди Бенедикта не существует вовсе.

Николаидис, бывший некоторое время Салоникским архидиаконом, писал в «Парфеноне», что он пять раз был на горе Афон и не слыхивал ни о каком Бенедикте. Тем не менее вскоре обнаружилось, что имя Бенедикт упоминается в каталоге афонских рукописей, составленном Лампросом. Там же оказался и Каллиникос, писавший в «Гардиан» в поддержку Симонидиса.

Решение вопроса о подлинности Кодекса во многом зависело от доказательств Каллиникоса. Он представил литографированные копии писем, которыми обменивался с Симонидисом и Констанцием. В этих письмах постоянно упоминается копия Кодекса, которую Симонидис готовил для царя. Впрочем, чтобы оправдать Симонидиса, нетрудно было датировать эти письма более ранними числами; далее, Симонидис, возможно, готовил совсем другой кодекс, не тот, что нашел Тишендорф. Несмотря на поток писем, протестов и косвенных намеков, который то нарастал, то убывал, для проверки доказательств так и не привлекли настоящих экспертов, способных дать беспристрастное заключение о подлинности не только Кодекса, но и писем Каллиникоса. Позднее, например, отмечалось, что и Брэдшоу, и Треджеллес исследовали кодекс за два месяца до заявления Симонидиса. Следовательно, они не искали никаких подтверждений того, что рукопись поддельна, и не имели никаких подозрений на этот счет. А главным доводом Скривнера было утверждение, что такому юнцу, каким был Симонидис, когда, по его словам, он переписал эту рукопись, не по силам было создать подобный шедевр. Правда, он не принимал в расчет блестящие каллиграфические способности Симонидиса. Еще один довод в пользу Симонидиса — то, что никто из посещавших Афонский монастырь до 1844 года ровно ничего не слышал об этом Кодексе. Таким образом, чтобы окончательно установить истину, требуются новые доказательства.

Разочарованный и надломленный проявленной к нему враждебностью, Симонидис в 1864 году навсегда покинул и Лондон, и литературную сцену. Больше о нем ничего не было слышно вплоть до самой его смерти в Александрии в 1867 году. Во многих отношениях это был удивительный человек, своими литературными познаниями он превосходил всех своих современников. Знаток древних рукописей, искуснейший каллиграф и к тому же человек необычайно образованный, Симонидис был одной из выдающихся фигур XIX столетия. К сожалению, на протяжении всей жизни Симонидиса чуть не вся его деятельность постоянно возбуждала подозрения из-за ряда нелепых подделок. Симонидиса постигла судьба большинства известных мистификаторов: его подлинные и оригинальные труды, а их было предостаточно, не были должным образом оценены, хотя своими достоинствами, несомненно, заслуживали прочного места в анналах истории литературы.

Многие страны в те или иные годы взращивали на своей почве литературных мистификаторов, и Италия среди них не исключение. Самым известным итальянским мистификатором, несомненно, был некий Анний из Витербо, как он себя называл, или Нанний, как выяснилось позднее. Он родился в 1432 году, прожил около 70 лет и умер, как полагают, отравленный неукротимым Цезарем Борджа. Еще в молодости Анний стал монахом ордена доминиканцев и со временем приобрел известность как проповедник. В 1471 году он произнес в Генуе проповеди, которые позднее вышли отдельной книгой «Tractatus de Imperio Turcarum»[40]; образ правления турок был в те времена темой, вызывавшей споры. Девять лет спустя он опубликовал еще одну книгу проповедей, основанную на Книге Откровений Иоанна Богослова и названную им «De Futuris Christianorum triumphis in Turcas et Saracenas»[41], где он предсказывал скорый конец Оттоманской империи. В дальнейшем он стал выбирать темы еще более полемичные и в 1482 году даже выступил с нападками на тех, кто дает деньги в рост под высокие проценты, и вызвал тем самым недовольство состоятельных граждан. Однако в церковных кругах его деятельность встречала одобрение, и в 1499 году при печально известном папе Александре VI он стал в Ватикане магистром. В папской курии он руководил всем печатным делом в Риме, что давало ему право одобрить или запретить любую книгу.

Однако еще за год до своего возвышения Анний вступил на путь литературных мистификаций. В 1498 году он напечатал книгу под названием «De Commentariis Antiquitatum»[42], включавшую 17 трактатов. Одиннадцать из них принадлежали различным авторам, работы которых считались утраченными и были якобы найдены Аннием. Тексты трактатов сопровождались комментариями настолько обширными, что, пожалуй, были пространнее самих трактатов. Они, казалось бы, проливали свет на ряд мало изученных к тому времени периодов истории. Например, некий Мирсил написал очерк завоевания Италии пеласгийскими племенами, пришедшими из Греции, и пытался проследить историю происхождения Италии и Этрурии. Анний утверждал, что нашел 22 фрагмента из сочинений Катона Старшего, Цензора, известного автора истории Италии. Известно было и то, что Катон опровергал утверждения греков, будто они первые завоевали Италию, в том же духе выдержаны и «найденные» Аннием отрывки. Их обладателем был якобы магистр Гильельмо из Мантуи; эти географические описания имели много общего с текстом «Естественной истории» Плиния. Полагают, что Плиний использовал работы Катона, однако в данном случае, похоже, все было наоборот: работы Плиния использовались при сочинении «найденных» отрывков.

Одним из лучших и наиболее ранних историков Древнего Рима был Квинт Фабий Пиктор, участник Галльской войны (225 год до н. э.) и 2-й Пунической войны. Труды его до нас не дошли, однако, как утверждал Анний, ему удалось найти две книги Пиктора; одна посвящена золотому веку, другая — топографии римских холмов. К сожалению, очевидно, что и эти работы заимствованы: на сей раз у Овидия. В комментариях так и говорится, что Пиктор и Катон опирались на труды Овидия; правда, это было весьма затруднительно — ведь Овидий появился на свет столетием позже.

По словам Анния, он нашел также пять утраченных книг вавилонского священника Бероса, в которых описано правление ассирийских царей. Более того, персидский священник, историк и летописец Метасфен сделал латинский перевод этих книг — словно специально для Анния! Странно одно: сам Метасфен сомневался в достоверности сочинений Бероса, так что получается порочный круг, подрывающий достоинство священнического сана. Еще одним «открытием» Анния был краткий очерк истории Филона Иудея, начинавшийся со времен Адама и называвшийся «Breviarium de Temporibus»[43]. Говоря о нем, Анний даже выразил удивление, что работу Филона мало использовали теологи, хотя она имеет антииудаистскую направленность. Рассматривая сегодня находки Анния, нетрудно заметить, что все они написаны в одной и той же невыразительной и скучной манере — и вряд ли это назовешь совпадением.