Читать онлайн «Серьёзные забавы». Страница 18

Трудно представить себе, какую путаницу суждено было внести в историю нашего острова этой подделке. Многие историки, следуя за Бертрамом и используя его книгу в своих исследованиях, немало нового внесли в собственные труды. Дж. Уитикер в своей «Истории Манчестера» так писал об открытии: «Подлинность работы не нуждается в доказательствах. Ни один, даже самый изощренный знаток древностей на протяжении четырнадцатого и трех последующих веков не смог бы подделать столь искусно малейшие подробности эпохи Рима». Книга Бертрама ввела в заблуждение даже Гиббона, и тот использовал сведения из нее в своем бессмертном труде о Риме и римлянах. Гиббон признавал, что из рукописи он почерпнул немало сведений и отметил, что Ричард Сайренсестерский обнаружил глубокое знание античности, совершенно необычное для монаха XIV столетия. Нижеследующий отрывок из Гиббона уже не должен вызывать большого доверия:

«При римском протекторате в нескольких частях этой большой провинции выросло девяносто два крупных города, среди которых тридцать три выделялись особыми привилегиями и значительностью».

Примером неразберихи, которую внесла рукопись Бертрама, может служить то, что вымышленные названия римских поселений все еще попадаются на географических картах, поскольку книга Бертрама использовалась как источник этих названий. Сколько же городов, гордых своим римским происхождением и латинскими названиями, не имеют никаких оснований для такой гордости? Круг ученых, введенных в заблуждение Бертрамом, включает генерала Роя, доктора Лингарда, Лаппенберга, Стюарта, автора «Caledonia Romana»[16], и сэра Уильяма Смита, в чьем «Атласе античного мира» приведена карта Британии, хранящая следы безудержной фантазии Бертрама в области картографии.

Правда, не все были до конца убеждены в подлинности этой находки. Рейнолдс в своем комментарии к Антонину утверждает, что Ричард Сайренсестерский, должно быть, слишком полагался на воображение, когда писал свой труд, но, видимо, и Рейнолдс не подозревал, что речь идет о совсем недавней подделке. Карл Векс, немецкий исследователь, тверже всех был уверен, что рукопись эта подделана. Он доказал, что встречающиеся в тексте цитаты из произведений Тацита взяты из самых последних изданий. Бертрам, однако, нашел убедительное тому оправдание: он заявил, что, переписывая рукопись, вносил туда исправления.

Серьезные сомнения в подлинности рукописи возникали отнюдь не только до середины XVIII столетия. В 1866 и 1867 годах «Джентлменз мэгэзин» опубликовал ряд статей за подписью Б. Б. Вудворда, библиотекаря Виндзорского замка. Вудворд изучил небольшой отрывок, посланный Бертрамом Стьюкли и помещенный им в факсимильном издании «Сообщения о Ричарде». Вудворд заявил, что манера, в которой написан этот отрывок, не имеет ничего общего с манерой XIV столетия и представляет собой смесь стилей разных исторических периодов и, несомненно, современных стилей тоже. Сравнив рукопись с известными образцами письма Ричарда Сайренсестерского, Вудворд обнаружил, что они резко различаются и почерком, и словарным составом, и фразеологией. Вудворд обнаружил также, что латынь, на которой написана работа Бертрама, схожа с той, которая была в ходу в то время, когда была найдена рукопись. Многие слова были употреблены в современном значении, которое не могло быть известно в XIV веке: например, «static» — римское поселение (station) или «supplementum» — приложение (supplement) или дополнение.

В который раз мнение специалистов оказывалось ошибочным: Кейсли безоговорочно верил в подлинность рукописи — он заявил об этом, когда Стьюкли попросил его высказать свое мнение; сэр Ф. Мэдден, изучив образец, приведенный в одном из писем Бертрама к Стьюкли, особо отметил характерные черты письма, укрепившие его убеждение в том, что рукопись подлинная. Мнение Мэддена, хранителя Отдела рукописей Британского музея, конечно, имело больший вес, чем мнение Вудворда, особенно при том, что ему уже противоречили доводы Кейсли. На сторону Бертрама склоняло и то, что впоследствии исследователями было обнаружено несколько дорог, не упоминаемых ранее нигде, кроме рукописи Бертрама. Нашел ли Бертрам упоминание об этих дорогах в доселе неизвестном историческом источнике, или исследователи сами повинны в некоторой недобросовестности — неизвестно, да и вряд ли мы когда-нибудь выясним истину. Но то, что в Копенгагене не было обнаружено никаких следов оригинала рукописи — это, разумеется, говорит не в пользу Бертрама. Несмотря на статьи Вудворда, многие продолжали верить, что «История Римской Британии» — подлинный документ, написанный Ричардом Сайренсестерским, и продолжали им пользоваться как источником в собственных исторических сочинениях. Доктор Джайлз позднее опубликовал перевод этой работы как одну из «Шести английских хроник» в серии «Библиотека древностей» Генри Бона.

Стьюкли умер, так и не заподозрив обмана, и потому мы не в праве предположить, будто история с рукописью — затянувшаяся шутка Бертрама. Благодаря своей исторической находке, Бертрам приобрел известность и занял высокое положение в литературных кругах. «История» была его единственной мистификацией; завоевав успех, Бертрам стал писать под собственным именем. В 1749 году он опубликовал «Рассуждение о великолепии английского языка», в 1750 — «Rudimenta Grammaticae Anglicanae»[17], в 1751 вышла «Этика в воззрениях различных авторов», за которой через два года последовала самая значительная его работа — «Королевская англо-датская грамматика». Вновь его имя появилось в печати семь лет спустя, на сей раз то был датский перевод английского сочинения «О величайших преимуществах благочестивой жизни»; затем в 1765 году он опубликовал еще одну, последнюю работу — «Статистический отчет о датской армии». Знаменитый, с безупречной репутацией, уважаемый всеми литератор умер в 1765 году в возрасте 42 лет. Чарлз Джулиус Бертрам был воистину удачливым мистификатором, но чего теперь стоит история нашего острова?

Уильям Лоудер был одним из выдающихся ученых XVIII века. Он родился в Шотландии, окончил Эдинбургский университет и 11 июля 1695 года получил степень магистра. В юности, когда он однажды наблюдал игру в гольф в Брансфилде, в окрестностях Эдинбурга, с ним произошел несчастный случай. Неверный удар игрока покалечил ему ногу, кость была сломана, а лечили его так небрежно, что ногу пришлось ампутировать. После окончания университета Лоудер получил место ассистента профессора Эдема Уотта, преподавателя латинского языка и литературы в Эдинбурге. Лоудер стал широко известен как знаток латинского языка, он был также весьма сведущ по части древней и современной литературы. Но у Лоудера был серьезный изъян: он люто ненавидел Джона Мильтона и из ненависти попытался доказать, что «Потерянный рай» — плагиат. Не найдя убедительных тому доказательств, Лоудер вступил на путь фальсификации, чтобы достичь своей цели.

К работам Мазениуса и Гроция, которые, несомненно, читал Мильтон и которые скорее всего повлияли на его творчество, Лоудер добавил новые строки. Эти строки он взял из сделанного Хогом латинского перевода поэмы Мильтона, труда весьма мало известного, и потому, по мнению Лоудера, вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову туда заглядывать. Вот один из отрывков, избранный Лоудером для подобной операции:

Перевод этого отрывка, сделанный Хогом, был вставлен в поэму Мазениуса «Саркотис», и на латыни это теперь звучало так:

Со стороны Лоудера это был весьма дерзкий поступок: ведь он должен был понадеяться, во-первых, что никто не заглянет в перевод Хога, и, во-вторых, что никто не прочтет в оригинале поэму Мазениуса. Однако риск не оправдался: достопочтенный Джон Дуглас, впоследствии епископ Солсберийский, не поверил обвинениям Лоудера и решил сам выяснить истину. И вот в 1750 году появилась его публикация «Мильтон, освобожденный от обвинения в плагиате», которая разоблачила Лоудера перед всем светом и неопровержимо доказала, что Лоудер исказил почти все цитаты и вставил в них отрывки из перевода Хога.