Читать онлайн «Цивилизация Древней Греции». Страница 82

14. Кирена: большой северный портик.

Этот большой портик, выстроенный во II веке вокруг киренской агоры, напоминает портик Аттала на агоре в Афинах. Это четырехугольное сооружение 53 х 21 м выходило на площадь с южной стороны дорической колоннадой, тогда как три другие стороны были закрыты стенами. Несущая конструкция держалась внутри на шести высоких ионических колоннах. Из-за сильного уклона к северу сзади портик опирался на нижний ярус, занятый лавками, двери которых выходили на склоны. Реконструкция портика демонстрирует его подъем к северо-востоку. Двери лавок можно заметить в нижнем ярусе. Слева находилась лестница, по которой можно было спуститься в нижнюю часть агоры.

Это перечисление показывает, какое богатство и разнообразие отличало религиозную жизнь самых маленьких эллинистических полисов и насколько она вдохновляла архитекторов. Согласно Павсанию, большой зал, занимающий северо-западный угол четырехстороннего портика можно идентифицировать как святилище Артемиды Ортии, как ее называют в Спарте, именуемой также Девой, как она значится в стихотворной надписи, высеченной на основании статуи юной жрицы Мего. Вот она: «Тебе, Дева, высокочтимая Ортия, Дамоник и его жена Тимархис посвятили меня, свою дочь Мего, рожденную от благородного отца: я держу в руке твою фигуру, Артемида, и факел, который я поднимала перед твоими алтарями. Смогу ли я отплатить моим родителям достойной данью признательности! Ибо справедливо, чтобы дети чтили в свою очередь тех, кто дал им жизнь». Это маленькое стихотворение не только свидетельствует о существовании культа и позволяет идентифицировать святилище Артемиды Ортии в Мессене: оно доказывает также, насколько эти общие культы были в то же время связаны с семьей, ячейкой, на которой покоилось будущее полиса. Дар родителей Мего, посвятивших на агоре статую жрицы, своей дочери, относится к ряду многочисленных семейных памятников, число которых увеличивается в эту эпоху и которые, помимо сильного обоюдного чувства любви, связывающего членов семьи, выражают потребность заверить его публично. Здесь снова проявляется большое значение, которое имела в эллинистическом полисе знать.

На агору Мессены вел вестибюль, расположенный по середине восточной стороны четырехугольника, напротив храма Асклепия. По обе стороны от этого вестибюля находились два важных гражданских здания — оба предназначались для собраний. На северной стороне — своеобразная аудитория со ступенями, расположенными полукругом, без сомнения, предназначалась для слушателей оратора или заезжих музыкантов в соответствии с распространенной традицией этой эпохи. На южной стороне — большое квадратное здание со скамьей в основании стены и окнами на ярусе вмещало большой зал, крышу которого поддерживали четыре внутренние опоры: он предназначался для собраний Совета, главного политического органа полиса. Эти строения, специально спроектированные для собраний, были широко распространены в эллинистической архитектуре, например в Приене и Милете: они свидетельствуют о жизнеспособности, сохраняемой гражданскими институтами и об их заботе о подобных помещениях.

15. Мессена: план агоры.

Типичный пример закрытой эллинистической агоры. Квадратный двор (А) ограничен четырехугольной колоннадой. В центре двора — храм Асклепия и Гигиен (В), перед которым установлен алтарь (С). В северо-западном углу, открывающемся под портиком, находится святилище Артемиды (D), удлиненная часовня, где расположен постамент статуи Мего. На западе, объединенные вестибюлем (Е), который открывает доступ на агору, находятся два здания: аудиториум (F) со скамьями амфитеатром и зал Совета (G) со скамьями вдоль стен.

Перистиль греческой агоры породил модель римского фо->ума, что видно на примере Помпеи. Кроме того, он применялся во многих утилитарных зданиях, таких как гимнасии, караван-сараи и дворцы. Он, наконец, дал идею атриума христианских базилик, внутренних галерей наших монастырей и внутренних дворов мечетей. Техническое творчество, проявленное эллинистическими архитекторами, имело плодотворные и долговечные последствия.

Другой тип совершенно нового здания — дворец. В гомеровскую эпоху существовали большие, просторные дворцы, унаследованные от микенской традиции: с обнесенным стенами двором, крытыми входами, широким вестибюлем, большим залом с центральным очагом, или мегароном, и комплексом комнат, предназначенных для личного пользования. И хотя конкретные свидетельства отсутствуют, описания Гомера позволяют замечательным образом представить эти сооружения. Тем не менее классический греческий полис, в котором не было царя, практически забыл эту традицию. Возрождение и невероятное развитие монархической системы дало ей новую жизнь. Но археология предоставляет нам мало сведений об этом. Царские покои Александрии, о великолепии которых сложены легенды, по-прежнему скрываются под современными городскими застройками, как и вся остальная часть древнего полиса; царской резиденции в Пергаме, на вершине цитадели, не хватало пространства, чтобы свободно развернуться, и она напоминает скорее большой частный дом с перистилем, чем дворец; в Македонии раскопки столицы последних Аргеадов и Антигонидов — Пеллы — на равнине к западу от Вардара обнаружили роскошные частные покои, украшенные великолепной мозаикой, датируемой концом IV — началом III века до н. э., но это не жилище государя. Зато обнаруженное в Вергине, тоже в Македонии, огромное здание с перистилем со стороной 40 м — это, без сомнения, царская резиденция; мозаика украшает пол в залах, а внутренние стены раскрашены. Эта планировка напоминала в упрощенном варианте описание, которое Аполлоний Родосский в своей «Аргонавтике» (III, стих 215 и след.) дал дворцу колхидского царя Аэта, хранителя золотого руна: когда Ясон и его спутники приходят к воротам царского дворца, они останавливаются у входа, дивясь колоннадам, идущим вдоль укрепленных стен.

16. Вергина (Макдония) план эллинистического дворца.

План этого внушительного жилища (прямоугольник приблизительно 90 х 100 м) очень показателен для царских резиденций эллинистической эпохи. Здание выстроено вокруг квадратного двора со стороной 40 м, окруженною перистилем, куда выходят разные комнаты. Некоторые комнаты сообщаются между собой, например на южной стороне двора, где два зала образуют вход с тремя колоннами. Только один вход па восточной стороне имеет глубокий вестибюль. Помещения общего пользования четко отделены от царских апартаментов. На внешнюю сторону было всего несколько выходов. Жизнь семьи тщательно оберегалась.

Дворец, таким образом, окружен портиком, открывающимся наружу, и поэт уточняет, что над дорическим фризом с бронзовым триглифом (явно пластинчатая облицовка каменной кладки) идет мраморный карниз. К монументальным дверям нужно было пройти через крытый вход с колоннами. Сразу за вестибюлем находился широкий двор, где среди зеленых насаждений и беседок из винограда били источники с живой водой — сказочная деталь, навеянная тем не менее фонтанами или гротами с фонтанами и нимфой, предназначенными освежать эти внутренние сады, которые впоследствии стали обязательным элементом богатых римских домов и прекрасный пример которых в Греции предлагает Леонидайон в Олимпии. Во дворе, образующем сердце дворца, у входа и в глубине, напротив, стояли два здания с ярусами, и в них проживали царь Аэт и его сыновья. Двор был окружен перистилем, куда через широкие двусторчатые двери выходили комнаты царских дочерей и их служанок. Это огороженное пространство обеспечивало спокойное протекание их жизни.

Из этого описания, единственная цель которого определить место действия поэмы, очевидно, что Аполлоний представляет своим читателям знакомый им тип строения — дворец, похожий на те, что лицезрели в своем собственном городе александрийцы, как, например, тот, куда сиракузянки из XV идилии Феокрита пришли полюбоваться на священное представление, устроенное в саду в честь праздника Адониса царицей Арсиноей, где под зелеными беседками они увидели раскрашенные статуи божественной четы — Афродиты и ее возлюбленного, распростертых на своем пышном ложе. Тексты двух поэтов дополняют друг друга и становятся понятными при сопоставлении с археологическими данными. Двор с перистилем, ставшим главным элементом эллинистической архитектуры, в полной мере играет здесь свою роль. Это приспособленная к условиям климата рамка, в которую заключено замкнутое пространство, святилище, четко отделяющееся от внешнего мира, внутри которого царь, его семья и его приближенные вели подобающее им особое существование, точно так же как простой горожанин, греческий житель традиционного полиса, находил в своем защищенном от шума и уличных волнений доме убежище, хранившее его покой, его семейные узы и его воспоминания. Здесь, кроме того, четко обозначено сходство между образом жизни гражданина в своем полисе и царя в своих царских владениях. В этих укладах нет ничего, что прерывало бы старую традицию эллинских народов, ничего, что можно было бы приписать сознательному подражанию или проникающему влиянию восточных цивилизаций. Эллинистическая цивилизация, безусловно, испытала эволюцию нравов и технического прогресса, которому способствовали ход времени, изобретательность эллинов и невероятное расширение политических рамок; тем не менее она держалась в русле греческой цивилизации предшествующих эпох. Она не только не отказалась от своего наследия, но, напротив, развивала его.