Читать онлайн «Цивилизация Древней Греции». Страница 62

Приведем еще один пример, касающийся этолийцев. Когда карийский полис Гераклея на Латме попросил и получил от Этолийского союза изополитию, как сообщает нам надпись в Дельфах, его послы ссылались на родство, которое связывало с Этолией их отдаленный полис, и напоминали, что Гераклея на Латме была колонией этолийцев. Эта связь колонии с метрополией, не подтверждаемая никаким другим историческим документом, текстом или надписью, основывалась на мифе о родстве между героями: эпонимический предок этолийцев Этол был сыном Эндимиона, возлюбленного Селены-Луны, а Эндимион, согласно традиции гераклейцев, изложенной Павсанием (V, 1), вернулся на склоне своих дней к горе Латм, которая возвышалась на месте Гераклеи; в ней виден священный грот, адитон, недоступный для непосвященных, где находится его могила. Это предание позволяло считать Гераклею основанной Эндимионом, а следовательно, связанной с этолийцами через его сына Этола… Гераклейцы не преминули воспользоваться этим.

Наряду с двумя мощными союзами — Ахейским и Этолийским — существовали другие конфедерации греческих полисов, игравшие более скромную роль. Однако эти организации, не выходившие за пределы одного региона, со своей стороны помогали избежать раздробленности, которая постоянно угрожала эллинистическому миру. Они предоставляли входившим в них полисам различные выгоды: поддержание внутреннего мира, защиту от внешней опасности, если ее масштабы позволяли справиться с ней силами одного койнона, заботу об общих святилищах, устроение религиозных праздников, если отмечавшему их городу не хватало средств. Приведем только два из массы примеров. В конце III века до н. э. конфедерация акарнанцев приняла решение сделать общим святилище Аполлона в Акции, которое маленький полис Анакторий не имел средств содержать и реставрировать; конфедерация проводила здесь каждый год традиционные игры, предоставляя Анакторию половину от уплаченной посетителями этого мероприятия пошлины. Двустороннее соглашение позволило храму играть свою роль в сообществе акарнанцев и не лишило при этом полностью жителей Анактория доходов, которые они получали благодаря притоку собиравшихся на состязания. Декрет был обнародован одновременно в Акции и в Олимпии (этот последний и дошел до нас), чтобы предать огласке принятые обязательства. Этот договор спас от неминуемого разрушения храм Аполлона в Акции, которому позже, в 31 году до н. э., Август сделал богатые приношения в честь своей победы, одержанный на глазах у бога.

Другой пример относится в истории Ликийской конфедерации, в которую входил Ксанф. Декрет маленького полиса Аракса в Ликии около 180 года до н. э. прославлял гражданина этого города Ортагора. Это длинный текст, очень характерный для такого рода документов: в нем перечисляются заслуги этого человека — дипломата и воина, который бесстрашно рисковал собой как в федеральных войсках, так и в армии Аракса. Это curriculum vitae показывает, насколько частыми были войны в этих горных долинах Анатолии, где беспрерывно вспыхивали конфликты между соседними полисами и где для борьбы против возмутителей спокойствия как на границах Ликии, так и между участниками конфедерации часто требовалось вмешательство федеральной армии. Здесь роль конфедерации главным образом состояла в улаживании конфликтов, наказании агрессоров и даже подавлении разбоя; кроме того, она устанавливала отношения с послами Рима, которые проникали во все уголки этого греческого Востока.

Такую картину представляет собой мир греческих эллинистических полисов согласно многочисленным свидетельствам, которые нам оставила цивилизация письменного и высеченного документа. В очень неспокойную эпоху, когда амбиции властителей создавали обстановку насилия и постоянной опасности, общественные институты в конечном счете оставались незыблемыми. Они позволяли людям выживать, а при благоприятном стечении обстоятельств вести полноценную жизнь. Они оказались достаточно гибкими, чтобы приспособиться к эволюции в обществе, к распределению ролей между обеспеченными гражданами, которым предоставлялись общественные обязанности, требующие расходов, и неимущими или малообеспеченными гражданами, которые требовали от государства лишь сохранения общественного порядка и защиты территории, недопущения голода и возможности отправлять культы божеств полиса. Они поддерживали местные традиции, привязанность законов к общей истории, память о великих предках; они предоставляли литературе и искусству благодарную публику и возможность проявить себя. Но эти институты не подверглись никаким существенным обновлениям. Даже когда они переносились в более широкие рамки конфедерации, они, по сути, продолжали соответствовать древним представлениям, сложившимся постепенно в архаической и классической Греции. Политическая система союзов хотя и оспаривалась долгое время современниками, пожалуй, так и не приняла подлинной формы представительного правления, при котором избранные или назначенные обществом делегаты контролировали бы деятельность руководителей: она всегда ограничивалась механизмом собрания, открытого для всех граждан, с советом (буле или синедрионом) и магистратами. Даже в Этолийской союзе, где синедрион состоял из представителей разных полисов, сохранение практики регулярных и чрезвычайных собраний помешало не то чтобы установить, а даже помыслить о том, чтобы установить представительскую систему, ставшую, однако, необходимой в результате территориального расширения федеративных государств. Политическое воображение в то время обходило стороной полисы; оно принадлежало государям.

Личность и судьба Александра Великого поистине очаровали античный мир и стали образцом — правда, недостижимым — для его многочисленных подражателей, но за этим значимым фактом мы тем не менее не должны забывать, что, как бы ни были греки привязаны к политической системе полиса и (по крайней мере, некоторые из них) к тому, что они называли «демократией», они признавали монархическую систему, через которую они все прошли в первые века своей истории и о которой многое напоминало. Поэмы Гомера, которые все учили наизусть, заставляли восхищаться героями, которые были царями разных народов, а два величественных персонажа — Агамемнон, царь и вождь царей, и Приам, царь-старец, — придавали царской власти в представлении читателей всю ее масштабность. Когда афиняне собирались в театре на представлении трагедии, на сцене они видели царей. В классической Греции два царских рода Спарты продолжали вместе отправлять верховную власть, передавая ее от отца к сыну. На севере во главе Македонии стоял еще один потомок Геракла, управлявший царством: он находился в постоянных отношениях с Афинами. В Киренаике, регионе Африки, имевшем тесные связи с Афинами и Спартой, примерно до 440 года до н. э., до эпохи Перикла, правила династия Баттиадов. Пиндар чудесно воспел Аркесилая IV, их последнего потомка. Он также осыпал похвалами других могущественных греческих государей — тиранов Сицилии Гиерона из Сиракуз и Терона из Агригента, которых он с удовольствием называл царями.

Впрочем, слово «тиран» изначально и означало «царь», и только софисты и их оппоненты придали ему закрепившийся за ним негативный оттенок.

Эти монархи юридически и фактически, в рамках полиса или объединив под своим управлением несколько полисов, как это было в Киренаике или на Сицилии, поддерживали образ главы государства, облеченного безраздельной верховной властью, дающей всемогущество и богатство. На Кипре греческие цари Эвагор и его сын Николес вызывали восхищение оратора Исократа, в то же время красноречиво восхвалявшего афинскую демократию. Афины осыпали почестями Дионисия, жестокого сицилийского тирана, бывшего при этом спасителем западного греческого мира от карфагенской угрозы. До того как вся Греция признала великую личность Филиппа II Македонского, тиран Ясон из Фер (Фессалия) продемонстрировал своим современникам образ энергичного вождя, способного подчинить своей власти весь Фессалийский союз.

Конечно, старая вражда с Ахеменидской империей, правитель которой в греческом языке обозначался преимущественно словом «царь», и тот факт, что большинство варварских народов имели монархическое правление, внушало всеобщее представление о том, что этот режим не совместим с эллинской традицией и институтами полиса. Тем не менее неоднократные победы Филиппа, а затем походы Александра и его триумф заставили большинство греков усомниться в этом. Во всяком случае, повседневный опыт позволял им убедиться в большей эффективности единоличного правления по отношению к «демократическим» полисам в сфере, от которой зависело их собственное существование, — в войне. Известно, какое наиважнейшее значение для маленьких греческих государств имели подготовка и ведение войны: в мире, где вооруженные столкновения могли произойти в любую минуту и где периоды мирной жизни были исключением, это был вопрос выживания, и все это прекрасно осознавали, несмотря на то что большинство старалось уклониться от связанных с этим гражданских обязанностей. Но в IV веке до н. э. тактика боя и средства, необходимые для успешного ведения войны, существенно изменились. Военная техника значительно усовершенствовалась и усложнилась. Вооружение стало сложнее и разнообразнее, особенно осадные машины. Размеры кораблей выросли, и им понадобилось больше оснастки и снаряжения. Набор личного состава армии, ее обеспечение, ее стратегия и тактика создавали все более и более трудные проблемы как для их понимания, так и для их разрешения. В этих условиях вооруженные силы греческих полисов, состоящие в основном из граждан, для которых военное дело не было ремеслом, проигрывали войскам наемников, закаленных в боях и искушенных в маневрах и предводительствуемых не гражданскими лицами, получившими на время военное командование, а опытными военачальниками, подчинявшимися единоличной и неоспоримой власти. В этих конфликтах партия была неравная. Несомненно, если у полисов были средства, они тоже могли набрать умелых наемников и искателей приключений — и они не упускали такого случая. Но в конечном счете превосходство монархических государств усилилось, поскольку, как мы увидим, война была их главной заботой, а их быстрый рост давал им огромные средства. Поэтому полисам, чтобы выжить, необходимо было в зависимости от обстоятельств либо сплотиться, что они делали в форме союзов, либо войти в соглашение, либо подчиниться. Таким образом, монархия, которой поначалу противилась вся Греция, даже разбитая Филиппом и покоренная Александром, постепенно была признана.