Читать онлайн «Древняя история секса в мифах и легендах». Страница 38

Но даже если и мелкими брызгами, это не идет ни в какое сравнение с деликатным зачатием первой женщины меска-леро — она забеременела от мягко окутавшего ее влажного облака. А в мифах тробрианцев и индейцев пенобскот девушки зачинают от речной пены. Хотя и облако, и пена по части изысканности явно уступают росе, от которой беременели женщины парсов. Но происходило это в строго опре-деленном месте, у какого-то водоема на границе с Индией, а где точно — никто не знает...

Если одни предпочитали зачинать тихо, то другие, наоборот, обставляли это событие разной мишурой, которая мифическим персонажам заменяла свадебные платья, выстрелы шампанского и крики «горько». Некоторые женщины стремились к тому, чтобы «первым» у них обязательно стал бы кто-нибудь шумный, блестящий, затмевающий все и вся. «Меняющаяся женщина» липанов, чуть начинался дождь, раздевшись, бежала на улицу и дождалась-таки, пока ударил гром — его-то она и приняла в свое лоно. От грома зачали и первая девушка бокота, и «мать-луна» конибо.

Для того же, чтобы зачать величайшего героя китайской мифологии Хуан-ди, по совместительству основателя даосизма, изобретателя акупунктуры и первопредка всех китайцев, чье имя переводится как Желтый император, одних звуковых колебаний не хватило. Потребовалась еще и молния, в результате воздействия которой новорожденный явился на свет около трех метров ростом, с четырьмя лицами и с «солнечным» рогом на голове.

С еще большим парадом обставлено зачатие близнецов-перволюдей у индейцев амуэша, для чего и грома с молнией оказалось мало, а понадобился, как вишенка на пирожном, цветок, помешенный матерью близнецов Ячур в свое лоно, — в его пестики-тычинки и ударила молния...

Из стихий, замеченных в оплодотворениях, неохваченным остался ветер. А ведь этот субъект сыграл существенную роль в размножении людей. Неспроста, надо полагать, появилась у русских поговорка «ветром надуло», хотя и нет мифов о зачатии именно таким способом.

А вот у народа минахаса, проживающего на острове Сулавеси, такие мифы есть. Они повествуют, как одна из дочерей первой человеческой пары по имени Лумимуут, поднялась на гору, приняла соответствующую позу и зачала от западного ветра мальчика, которого благополучно вырастила и от которого же — слава сакральному инцесту! — родила мина-хасов и минахасок.

Западный ветер вошел в качестве отца и в историю оджибве, о чьем происхождении из суперпениса мы уже говорили.

Некой девушке он надул в соответствующее место, и забеременела она близнецами, которые в утробе матери устроили склоку и разорвали ее на части. Из сгустков крови несчастной возник культурный герой Нанабушу, отличившийся многими великими деяниями, среди которых мифология оджибве особо отмечает два, как считается, равноценных — замораживание моря и превращение в зайца.

Амфимиксис, приведший к появлению индейцев меноми-ни, запустил ветер с севера. Причем если бы прародительница меномини послушала свою мать Землю, имевшую полностью человеческий облик, но бывшую в то же время самой натуральной почвой, горами, лесами, озерами и прочим, то вряд ли бы тогда этот индейский народ появился на свет. Ибо мамаша предупреждала дочь ни в коем случае не оборачиваться к северу, а та, конечно же, обернулась, и норд проник ей в лоно. Так был зачат тотем меномини Менапус, он же Большой Кролик...

Не обошли оплодотворяющие воздушные массы и Европу. Северогерманский хронист Адам Бременский, живший в XI веке, утверждал, что на восточном берегу Балтийского моря есть страна, где женщины беременеют от ветра, что, однако, не мешает их брачным союзам; правда, по сообщению того же хрониста, мужья этих женщин имеют собачьи головы — и в этом, при желании, можно найти объяснение чему угодно. Между прочим, в самой восточной точке балтийского побережья ныне находится Санкт-Петербург, а в XI веке эти места населяли ижора и водь.

В мифах, где происходит зачатие от ветра, центральный мотив часто — раздельное проживание женщин и мужчин. И поэтому интим с воздушными потоками выглядит у женщин едва ли не вынужденным делом. Таким образом до появления мужчин беременели женщины атаялов, айнов (их любовником был восточный ветер), народа бунун и — как записал со слов местного жителя знаменитый соплаватель Магеллана Антонио Пигафетта — яванки на острове Околоро.

При случае, однако, обретавшиеся на особицу и сожительствующие с ветром женщины не брезговали и мужчинами. Древнекитайский источник описывает страну, население которой представляло собой одну семью, состоящую из южного ветра и его бесчисленных жен. Эти дамы бере-менели стройными рядами, но стоило забрести к ним какому-нибудь страннику, как они накидывались на него, и бедняга попадал в сексуальное рабство.

Такая же участь была уготована одиноким мужчинам, по неосторожности попадавшим в пайванские женские селения, где их подвергали изощренным сексуальным пыткам. Но все свободное от пыток время пайванки-садистки проводили на крышах, принимая позы, наиболее, по их мнению, пригодные для зачатия. Ветер их ожидания не обманывал, периодически прилетал и совокуплялся одним дуновением сразу со всеми.

Сущими овечками на их фоне кажутся японки, женской коммуной жившие на архипелаге Идзу. Они тоже рожали от ветра, но на всякий случай каждая держала на берегу пару сандалий, поскольку на островах существовал симпатичный обычай: если волны прибивали к местному пляжу мужчину, то чьи сандалии ему приглянулись, у той он и ночует.

Весьма приветствовали появление мужчин на своей территории и сожительствующие с ветром женщины народа ванчо, но интерес у них был не сексуальный, а гастрономический. Мужиков они отлавливали и употребляли в пищу. Та же участь ждала и рождавшихся мальчиков, которых откармливали до двенадцати лет, а затем съедали. И ванчо, увы, не были исключением — мальчиков, надутых ветром, женщины убивали почти повсюду, при том, что девочек, как правило, холили и лелеяли...

Теперь настала пора рассказать, как зачатию способствовало съеденное и выпитое. Здесь намеренно не сказано «еда» или «пища», потому что оплодотворяющие свойства далеко не во всех мифах присущи вещам съедобным.

Впрочем, начнем именно с еды. Верное средство для зачатия — это рыба во всех видах. Мужчина-ягуар кабияри, как мы помним, обрюхатился, съев рыбьего жира. Гренландские эскимоски беременели от сушеной рыбки, причем отдельно существовали рыбки для зачатия мальчиков и для зачатия девочек. А в украинских водоемах плавали чудесные лещи, и некоторые украинцы, если верить записанным еще в XIX веке сказаниям, родились после того, как их матери отведали этого представителя семейства карповых.

С лещом по части оплодотворяющих достоинств может поспорить налим, съеденные потроха которого помогли старухе из северных селькупов родить местного культурного героя. Правда, этот налим прежде был шаманом и стал налимом вынужденно — спасаясь от преследующих его чертей. И кстати — о шаманах. Довольно часто они сами стряпали снадобья, способствующие зачатию. Миф тариана, например, сообщает, как первая девушка племени забеременела, испив изготовленный местными шаманами алкогольный напиток кашири.

Из мяса лучше всего подходит для зачатия грудинка плотоядной казахской кобылы. Поев ее, беременеют даже семидесятилетние женщины, и, уж во всяком случае — если зачатие произошло каким-либо иным путем, — эта грудинка весьма облегчает роды. Столь же полезно в смысле оплодотворения действует зажаренная змея, но только в местах, где живет меланезийский народ ведау. И некоторых не пугает, что, съев ведаускую змею, можно родить не человеческого ребенка, а жуткого змея, как произошло в мифические времена с одной женщиной. С другой стороны, этот змей, хотя и пытался сожрать свою мамашу, в конце концов принес людям большую пользу: из кусков, на которые его изрубили смелые мужчины, вырос местный сорт таро — главнейший продукт питания ведау.

Не меньшей экзотикой, чем змеиное мясцо, представляется в качестве перорального средства оплодотворения куриный зоб. Большинству народов даже не приходит в голову употреблять его в пищу, и тем более ради продолжения рода, а вот осетинский культурный герой провел такой эксперимент с собственной женой — и получилось!

Существенную роль в зачатии первых поколений ряда индейских народов сыграли птичьи яйца, и прежде всего яйца птицы мутум, принадлежащей к семейству куриных. Миф шипая рассказывает о том, как жили-были в Амазонии созданные небесным божеством брат и сестра — жили весьма нравственно, презирая саму мысль об инцесте (хотя бы и сакральном), и божество, дабы они продолжили род шипая, но при этом не сошли с избранного высокоморального пути, подкинуло сестре яйцо мутума. Девушка его испекла, съела — и тут началось! Она и глазом моргнуть не успела, как из нее буквально посыпались взрослые шипая обоего пола; причем женщины сразу принялись хлопотать по хозяйству, а мужчины отправились на охоту и настреляли большое количество дичи; отдыхать же после трудового дня все полезли обратно в материнскую утробу. Так продолжалось дни, месяцы, годы, но потом между шипая возникли непреодолимые разногласия, они перессорились, стали воевать, и дошло до того, что часть их стала воинственными мундуруку, от которых шипая позже немало натерпелись.