Читать онлайн «Евреи, которых не было. Кн. I». Страница 94

Все логично: уже императора Константина изображали с двумя священными реликвиями в руках: жезлом и державой. Если жезл – это, в сущности, палка, которой пророк должен «пасти свое стадо», то держава – символ куда более сложный: это крест, воткнутый не во что иное, как в земной шар. Такова была претензия византийских императоров – власть, ни много ни мало, над всем миром. Власть, освященная крестом.

Так что, с одной стороны, единобожие было все в большей степени необходимо и для каганата как государства, и для все большего числа самих хазар. В конце концов, поклонение дубам, холмам, небу в виде Тенгри-хана и пляски нагишом все меньше давали их душам. Хазары духовно перерастали язычество, как многие народы до них и после них.

С другой стороны, принять и ислам, и христианство мешали внешние обстоятельства. И на этом фоне очень интересен был опыт одного из хазарских каганов, Булана.

Тут надо сказать, что евреи испокон веку жили в городах Дагестана: это ведь район активнейшей караванной торговли. В Вавилонии, по словам Иосифа Флавия, евреев было «бесчисленные десятки тысяч, и невозможно установить их число». Уже во времена персидских царей проникали они в Грузию, в торговые города вокруг Каспийского моря, поселялись на территории, которую мы сейчас называем Дагестан.

Откуда Гумилев взял, что в Дагестане жили исключительно участники восстания Маздака? Что они одичали и вели образ жизни местного языческого этноса, забывая свою веру и культуру? Что они «заселили пустую степь, жили за счет ландшафта и находились со своими соседями-хазарами в симбиозе» [3, с. 88]?

Скажу коротко – никаких источников по этому поводу нет. Из источников не вытекает ни специфики местного еврейства, ни принадлежности к нему Булана. По Гумилеву, он не принимает иудаизм, а просто восстанавливает, разрешает себе и соплеменникам назвать себя иудаистами после особенно славной победы.

Если Лев Николаевич и пишет об этом, то только по одной причине – ему так хочется. У нас же нет никаких данных ни для того, чтобы считать евреем самого Булана, ни для принятия прочих странных предположений Л.Н. Гумилева.

Тогда, в 723 году, иудаизм приняли каган Булан и некоторые из его придворных. И только.

В этом же году число евреев Хазарии пополнилось: император Лев Исавр издал указ о насильственном крещении всех евреев, проживающих в Византийской империи. Нет никаких данных, как осуществлялся этот указ на практике, но, разумеется, крестились далеко не все. Большинство предпочитало бежать, а Хаза-рия была близко, союзницей Византии, и въехать в нее было нетрудно.

«Владетель Константинополя во времена Харуна ар-Рашида изгнал из своих владений всех живущих там евреев, которые вследствие сего отправились в страну хазар, где они нашли людей разумных, но погруженных в заблуждение; посему евреи предложили им свою религию, которую хазары нашли лучшей, чем их прежняя, и приняли ее», — так рассказывает о событиях мусульманский источник.

Евреев в Хазарии стало еще больше, чем раньше, да к тому же сразу две разные группы: старые переселенцы из Вавилонии и Персии и совсем «свежие» переселенцы из Византии. Опять процитирую Л.Н. Гумилева, и опять для того, чтобы пожать плечами: ну откуда он все это взял?! «Хазарские евреи встретили выходцев из Византии с древним радушием, но те заплатили им за гостеприимство оскорбительным презрением» [3, с. 82].

Говоря коротко, мы не имеем никакого представления о том, как жили между собой в Хазарии евреи этих двух разных народов. Для нашей же темы важно именно это: евреев в Хазарии стало еще больше.

У А. Кёстлера есть красивая мысль о том, что быт Хазарии, ее торговые города на перекрестках путей, космополитический дух очень соответствовали еврейскому духу и порождали нечто подобное в людях всех народов. Каждый, кто жил таким образом и занимался вот такими делами, становился похож на еврея. И в результате и понимал его лучше, и легче принимал именно иудаизм. Идея красивая и сильная, что говорить [6, с. 44].

Примерно на десятилетие (799-809 гг.) выпадают реформы кагана Обадии: этот каган объявил иудаизм государственной религией. Более поздние хазарские цари считали, что Обадия – законный наследник престола, «из сыновей его (Булана; – А.Б.) сыновей царь по имени Обадия» [152, с. 97].

Но, конечно же, об этом перевороте у Л.Н. Гумилева тоже свое мнение: что Обадия был вовсе не хазарин, а еврей, причем из византийских евреев-талмудистов. Что он захватил власть в стране путем переворота и установил диктатуру еврейской общины. Хазарский каганат, по Гумилеву, и состоялся именно таким образом: как диктатура кучки международных торговцев, не имевших ничего общего со всем остальным населением Хазарии.

«Обстоятельства, при которых произошел этот не столь религиозный, сколько политический переворот, прикрыты множеством легенд, которые все без исключения представляются вымышленными с одной целью – утаить от истории и народа истинное положение дел» [3, с. 90].

Одно в этом радует – что уже пришел Гумилев, и он нам сейчас все расскажет! Он и рассказывает, вот только верить ли? Доказательств никаких нет и в помине, есть только одно – желание загнать историю в свои схемы.

По Гумилеву, весь блеск Хазарского каганата существовал только для иностранцев, а населению страны было только хуже от правления иудеев-чужеземцев. Что захватившая власть иудейская община правила исключительно в своих собственных интересах, оставаясь чужой для хазар. Что мало раскола между «хорошими» одичалыми евреями из Дагестана и «плохими» талмудистами из Византии, возник еще один раскол: на иудо-хазар и тюрко-хазар. Ведь если хазарин женился на иудейке, то ее дети включались в иудейскую общину, а по отцу имели все права члена рода. А если еврей женился на хазаринке, то их дети были никто и для тюрок, и для иудеев. В общем, из этих злосчастных «отходов» межнационального общения получился этнос караимов…

«Этим беднягам не было места в жизни. Поэтому они ютились на окраине Хазарии, в Крыму, и исповедовали караизм, не требовавший изучения Талмуда, а читать Пятикнижие их могли научить любящие, но бессильные против велений закона отцы» [3, с. 88].

Все эти рассуждения Льва Николаевича даже нельзя назвать «неверными» или «неправильными» – они попросту высосаны из пальца. Перед нами не история, а типичная фольксхистори – собрание надуманных интерпретаций.

Впрочем, почему-то и очень серьезные историки считают принятие иудаизма некой «исторической ошибкой». «Еврейские проповедники с большим трудом обосновали иудейское происхождение кагана и его окружения, поскольку, согласно догмам иудаизма, — узкой, сугубо национальной религии, иноплеменники не могут быть истинными иудеями, но не смогли сделать этого для всех народов, входивших в состав Хазарского каганата. Следовательно, новая религия не объединила, а, наоборот, разъединила и без того непрочное государственное образование, возглавленное хазарами» [149, с. 62].

И далее: «междоусобица страшно ослабила государство в целом… Война феодалов против кагана продолжалась в течение нескольких лет, очаги ее вспыхивали то в одной части Хазарии,

то в другой, поскольку разноэтничные и нередко враждебные друг другу роды сталкивались в этой борьбе между собой. Степь полыхала…» [149, с. 62-63].

Согласиться с этой оценкой непросто. Гражданская война-обычная и естественная плата за принятие единобожия. Так было в свое время с евреями, такова же плата за христианизацию во всех случаях, какие нам только известны. Не только на Руси «Добрыня крестил Новгород мечом, а Путята огнем», так же крестились все европейские племена и народы. Да, смута обошлась дорого; в круговерти гражданской войны погибли и многие мятежные феодалы, и сам Обадия, и его сыновья. Да, от Хазарии отпал христианский Крым. И все-таки результат был: Хазария стала более монолитной и сильной.

С 810 по 965 год жила Хазария как иудаистское государство, и как раз эти полтора столетия – время ее высшего взлета. Оценка же СИ. Плетневой, не могу отделаться от этой мысли, вызвана не трезвой оценкой происходящего, а предрассудком. Ведь «заранее известно», что иудаизм – религия племенная, и что принимать ее не надо! А раз так, то все несчастья Хазарии – от иудаизма, а все достижения – вопреки.

Может быть, принятие общей веры в единого бога обошлось Хазарии дороже, потому что она была очень уж непрочным соединением очень уж разных племен? Может быть.

Возможно, иудаизм был не лучшим из возможных выборов? Принятие христианства или ислама прошло бы легче, не в такой степени разорвало бы страну? Возможно.

И все-таки так – это много лучше, чем никак.

Еще одна легенда состоит в том, что якобы средневековые евреи категорически не принимали хазар в качестве дорогих единоверцев. На страницах этой книги мы много раз убеждались, что во что хочется – в то и верится, но вот если проанализировать источники – то, оказывается, все, мягко говоря, не так.