Читать онлайн «Древние цивилизации». Страница 57

Вход в гарем персидского владыки

Даже краткий анализ показал, что мир в лице персов встретил отважных воинов, умелых дипломатов и безжалостных противников (особенно когда к их законам и религии относились с пренебрежением). Персы не терпят подлости и коварства (столь обычных для западной политики так называемых двойных стандартов). Поэтому позитивны их оценки Ксенофонтом в «Киропедии» и Прокопием Кесарийским в «Войне с персами». Прокопий Кесарийский, хотя и видит в лице шаха Ирана Кавада противника, не скрывает восхищения его мужеством. Даже говоря о шаханшахе Хосрове, своего рода «антигерое», он признает его силу. Хосров дал обещание по получении десяти кентинариев золота «оставить в покое всю Римскую державу». Хотя напрасно он называет Хосрова «невеждой». Этот государь имел очевидную склонность к наукам, в частности к медицине, основав снискавшую славу в древности медицинскую академию. Он покровительствовал литературе и истории, окружил себя греческими законоведами, неплохо знал греческий язык и даже, говорят, почитывал Платона.

Золотая диадема

Конечно, Хосров был воителем и грабителем, как все цари и императоры. Взяв Антиохию и другие города, он ограбил их полностью, найдя там немалое количество золота и серебра, замечательных произведений искусства и прочих редкостей. В итоге он стал богат. Хосров I, вторгшийся в Византию в 540 году, говорит с византийским императором тоном, каким некогда говорили императоры или консулы с побежденными народами. В одном из отрывков Прокопий Кесарийский говорит об условиях, выдвинутых персами римлянам (Восточной Римской империи): «В конце концов Хосров потребовал от римлян денег, много денег, но при этом он твердил, чтобы те не надеялись, что, дав их в настоящий момент, они укрепят таким образом мир навеки. Ибо дружба, заключенная между людьми за деньги, по большей части кончается, как только они истратятся. Поэтому римлянам следует (привыкнуть к тому, чтобы впредь. – В. М.) ежегодно давать персам установленную сумму. «На этих условиях, – сказал он, – персы будут сохранять с ними крепкий мир и будут сами охранять Каспийские ворота и больше не будут выражать неудовольствие из-за города Дары, поскольку они будут сами получать за это плату». «Итак, – сказали ему (римские) послы, – персы хотять сделать римлян своими подданными и получать с них дань». «Нет, – (возразил им) Хосров, – напротив, в дальнейшем римляне будут иметь в лице персов собственное войско, выплачивая им установленную плату за помощь. Ибо когда вы ежегодно даете золото некоторым гуннам и сарацинам, вы не как подданные платите им дань, но с тем, чтобы они охраняли вашу землю от грабежей». Последние слова лишь подтверждают то, о чем говорит и чему учит мировая история. Когда государство слабеет, оно начинает брать в армию наемников, не надеясь на защиту со стороны своих собственных граждан. Так было с Грецией, Римом, Персией, Карфагеном, Византией. Чем это кончилось для этих империй и стран, вы, вероятно, знаете. Они были повержены!

Изображение на стенах царской спальни

Имея дело с Востоком, нужно учитывать многообразие этнической, религиозной и культурной среды. Ведь за тысячелетия непрерывных войн, походов, захватов, пленений, угонов и сожительств (с пленницами «семей» и рабынями гаремов) тут все оказалось смешано-перемешано совершенно немыслимым образом. Это неимоверное смешение кровей, племен и нравов пестротой своей напоминает богатейший персидский или туркменский ковер. Как если бы тот был выткан миллионами рук в течение многих и многих тысячелетий. Невозможно найти ту нить, что выведет из лабиринта судеб племен и народов. Кей Кавус (1021–1098), создатель «Кабус-Наме» (в собрании наставлений сыну Гилан-шаху), говорил: «Если не хочешь, чтобы тебя считали безумцем, не ищи того, чего нельзя найти».

Иллюстрация к «Камасутре». Неизвестный индийский художник X–XV вв.

Наивно было бы искать в древних иранцах какое-то исключительное благородство или гуманизм. Это был мир суровых людей, и таковым он оставался… Скажем, противоречивой фигурой в истории Ирана был Надир-шах (1688–1747). Выходец из бедной семьи, побывавший в рабстве у узбеков, промышлявший разбоем, он волею судеб, благодаря инициативе и мужеству поднялся до положения первого лица в государстве. Шах показал и доказал то, что давно известно миру: в те времена никакой принципиальной разницы между царем и разбойником не было и быть не могло. Разбоем жили все, с той лишь разницей, что одни довольствовались ограблением случайных судов, караванов или путников, а другие делали объектом своих грабежей целые народы, государства и города. К числу последних принадлежал и Надир-шах. Все его усилия были направлены на организацию военных походов, завоеваний. Историки пишут: «Прежде всего он «наказал» те афганские племена, что завоевывали Сефевидское государство. Совершил он это обычными жестокими методами, сумев привлечь на свою сторону другие афганские племена. Под предлогом преследования ушедших афганских «мятежников» – гильзаев Надир-шах и совершил в 1739 году свой знаменитый поход в Индию. По сути дела, это было разбойничье мероприятие, которое принесло иранскому владыке огромную добычу. На радостях Надир издал указ об освобождении населения Ирана от налогов на три года, но уже на второй год нарушил свое обещание, затеяв бесперспективную войну против «вольных обществ» Дагестана, которые отразили натиск.

Дагестанцы в национальных одеждах

Народам России надо знать свою историю, как и историю наших ближайших соседей. При всех достоинствах тех или иных восточных правителей, они уже в силу традиций менее расположены к демократии. Если там и есть некое подобие таковой, то ей сопутствуют все элементы деспотии. Упомянутый Надир-шах, став сначала регентом при 4-месячном сыне Аббаса III, в дальнейшем стал неограниченным правителем Ирана. Как же он повел себя? Надир тут же упразднил существовавший до него при Сефевидах шахский Совет эмиров. Он «дал знать персиянам, что хочет царствовать без совместников». Он повел себя как деспот: не допускал даже малейших возражений, по своей воле менял везиров и начальников, забирал их имения себе. Затем последовала полная смена политического курса. Здесь особенный интерес представляет его политика на Кавказе. В этом регионе сошлись интересы Турции (Высокой Порты), Ирана, крымских татар и России. Владыки тех времен привыкли жить грабежами и набегами (Сурхай, Надир). Многие из них при первом удобном случае хотели прибрать к рукам Закавказье. Однако Россия решительно заявила, что она «никогда татарам прохода через свои области не позволит, а меньше еще согласится на принятие Портою в подданство дагестанцев». По Гянджинскому договору Порта уступила Ирану Грузию и Восточную Армению. И буквально тут же Надир начал покорять Дагестан. Долгой и тяжелой была борьба горцев за независимость. Захватчики, встретив ожесточенное сопротивление, проявляли жестокость. Они грабили имущество и угоняли стада, разрушали селения, убивали или брали в плен всех, кто попадался. В 1738 году, вблизи Джаника, дагестанцы во главе с Ибрагим-диваном и Халилом разбили иранцев, из 32-тысячной иранской армии спаслись 7–8 тыс., остальное войско погибло. Однако Надир не отказался от своего намерения покорить свободолюбивые народы Азербайджана и Дагестана, и летом 1741 года во главе 100-тысячной армии вторгся в Дагестан. По словам русского резидента И. П. Калушкина, «по указу шахову ни одного человека… живого не оставляют, всех рубят наповал». Шах повел политику настоящего геноцида против народа Дагестана, требуя от них «в службу до 20 тыс., остальных перевести на житье в Персию». Горцы навязали иранскому войску партизанскую войну. Население все ушло в горы, не оставляя ни единого зерна или иного провианта захватчикам. В отчаянной битве в ущелье близ Андадала отважные горцы Дагестана, на стороне которых сражались даже женщины, разгромили шахские войска. Шах бежал, бросая раненых и больных воинов, награбленные богатства, верблюдов и мулов. В кровавой кампании шахские войска потеряли более 30 тыс. человек, более 33 тыс. лошадей и верблюдов, 79 пушек, большую часть вооружений и иного снаряжения. Мертвыми телами устилали иранцы путь вплоть до Шемахи. Закусив удила, безумец решил любой ценой покорить Дагестан, найдя поддержку своим планам у давних врагов России – Англии, Австрии, Турции. «Он решил – или сам пропадет и все свое войско погубит, или весь Дагестан в пепел обратит». Так и случилось. Его лагерь вблизи Дербента позже назовут «Иран хараб» (гибель Ирана). В этих условиях Россия оставалась единственным дружественным союзником горцев Кавказа. Народные массы Кавказа, по словам В. Братищева, «с вожделенною радостью пришествия российских сил ожидают», «в уповании… от тиранских надировых рук единожды избавиться». Попытки «завоевателя вселенной» Надира покорить Кавказ закончились крахом страны и его гибелью.