Читать онлайн «Древние цивилизации». Страница 52

Два греческих гоплита и лучник готовятся выступить в поход

Преследуя персов, греки убивали их в огромных количествах. Уцелело всего 3 тысячи персов, да еще 40 тысяч персидских воинов, покинувших поле битвы в начале сражения. Шатер Мардония был взят и разграблен. Греческий военачальник Павсаний собрал богатейшие трофеи (золото, серебро, наложниц, животных). Победителям достались разного рода золотые стаканы, чаши и сосуды для питья, серебряные и золотые котлы на телегах, золотые панцири и сабли. Павсаний захватил и золототканный шатер Мардония. В источниках имеется упоминание, что после этого он приказал накрыть для него стол, как это делали для Мардония персы.

Персеполь. Царь Дарий, а за ним его сын и наследник Ксеркс

Когда его приказание было исполнено и все увидели это пышное великолепие, греческий военачальник велел (в качестве шутки) изготовить обычный спартанский обед. Еда спартанцев, как вы знаете, была крайне неприхотливой. Возник поразительный контраст между роскошным столом, убранным золотом, и строгой, почти аскетической трапезой. Позвав своих предводителей, Павсаний, смеясь, сказал: «Эллины, я пригласил вас для того, чтобы доказать вам глупость мидянина, который, имея такой богатый стол, пришел сюда отнять у нас наш бедный (обед)». Но главным трофеем греков стало то, что персы после поражения при Платеях оставили на время мысль о вторжении в Грецию.

Вооружение греческих гоплитов

Хотя от планов покорения Эллады они не отказались. Напрасно Артабан, дядя Ксеркса, пытался отговорить его от нападения на греков, напоминая печальный опыт походов Дария в страну скифов, напрасно предупреждал о силе объединенных греков, напрасно указывал на сложность содержания огромной армии и напоминал, как флот Мардония был почти весь уничтожен штормом во время огибания им Афонского мыса. Ксеркс собрал совещание вельмож и сказал: «Персы! Я вовсе не собираюсь вводить ничего нового, но буду следовать лишь старому обычаю. Ведь, как я слышал от старых людей, мы, персы, никогда еще не жили в мире с тех пор, как владычество перешло к нам от мидян и Кир одолел Астиага. Однако это также – воля божества, и все наши великие начинания и замыслы складываются ко благу. О деяниях Кира, Камбиса и отца моего Дария и о том, какие они сделали завоевания, вы сами прекрасно знаете и рассказывать вам не нужно. Я же по вступлении на престол всегда размышлял, как бы мне не умалить царского сана моих предков и совершить не меньшие, чем они, деяния на благо персидской державы. И вот, думая об этом, я нахожу, что мы можем не только стяжать славу и завоевать страну, не меньше и даже прекраснее, плодороднее нашей нынешней державы, но и покарать врагов. Ныне я собрал вас, чтобы открыть мой замысел. Я намерен, соединив мостом Геллеспонт, вести войско через Европу на Элладу и покарать афинян за все зло, причиненное ими персам и моему родителю. Вы видели, что и отец мой Дарий также снаряжался на войну с этим народом. Но его нет в живых, и ему не дано уже покарать виновных. Поэтому в отмщение за него и за остальных персов я не сложу оружия до тех пор, пока не возьму и не предам огню Афины, которые начали творить зло мне и отцу моему. Сначала они вместе с Аристогором из Милета, нашим рабом, пришли в Сарды и предали пламени священную рощу и храмы. Потом всем вам, вероятно, известно, что они сотворили нам, когда мы высадились на их земле под предводительством Датиса и Артафрена. Поэтому-то ныне я и готов к походу на них, причем этот поход, я думаю, принесет нам дальнейшие выгоды. Если мы покорим афинян и их соседей, обитающих на земле фригийца Пелопса, то сделаем персидскую державу сопредельной эфирному царству Зевса. И не воссияет солнце над какой-либо другой страной, сопредельной с нашей, но все эти страны я обращу с вашей помощью в единую державу и пройду через всю Европу». Цели похода были абсолютно ясны – наложить на всех виновных и даже на невиновных ярмо рабства.

Персидский конный и пеший воин

Как известно, в 480 году до н. э. огромная армия Ксеркса вторглась в Грецию. Вот как описывали историки ее состав: «Необозримые полчища неотвратимо надвигались на Элладу. Шли, разделившись на племена, каждое племя в своей одежде, со своим оружием. Персы в длинных штанах, в мягких войлочных шапках, в чешуйчатых панцирях, с плетеными щитами, с короткими копьями, с акинаком на правом бедре. Киссии в митрах – повязках, концы которых свисали у них по обе стороны лица. Чернобородые ассирийцы в льняных панцирях, в медных, искусно сплетенных шлемах, со щитами, копьями и деревянными палицами с железными шишками на конце. Стройные длиннобровые бактрийцы с тростниковыми луками и короткими бактрийскими копьями. Арабы из оазиса Дисоф в длинных, высоко подобранных бурнусах, с луком за правым плечом. Мелкокудрявые ливийские эфиопы в львиных и барсовых шкурах, с луками из пальмовых ветвей, с маленькими камышовыми стрелами и копьями, у которых острия были сделаны из рога антилопы. Смуглые индийцы в белых хлопковых одеждах и вместе с ними восточные эфиопы. Эти носили на себе лошадиные шкуры, снятые целиком, над ушами у них торчали лошадиные уши, а лошадиная грива развевалась на затылке, как султан. Узкоглазые саки, скифское племя, в островерхих шапках, с луками, кинжалами и сагариссами – обоюдоострыми боевыми секирами. Ливийцы в кожаных одеждах и пафлагонцы в плетеных шлемах и сапогах, доходящих почти до колена. Фракийцы в лисьих шапках и ярких одеждах, с дротиками, кинжалами и пращами… Арии, каспии, хорасмии, согдийцы и все другие бесчисленные азиатские племена». Все это огромное войско, собравшее более пятидесяти народов, представляло собой громадную массу, которую, разумеется, нужно было все время кормить и поить. Цифры численности персов всеми приводятся разные. По словам того же Геродота, всего людей, так или иначе связанных с армией Ксеркса, насчитывалось более пяти миллионов. Другие же говорят о двухмиллионной армии. Звучит просто невероятно.

Лучник в восточном костюме. Конец VI　в. до н. э.

Вряд ли эти огромные цифры соответствуют действительности, особенно если учесть относительно малое число греков, встречавших войска персов. В любом случае движение чудовищной армады представляло страшную угрозу. Мифические драконы, требовавшие себе постоянных жертв, – это невинные агнцы по сравнению с драконами армии. Приведу только один пример. Когда в Аканте Ксеркс заставил местных жителей устроить грандиозное пиршество для его армии, те вынуждены были доставить все съестные припасы не только из окрестных обителей, но и закупить в отдаленных районах. Солдатам накрывали столы прямо на земле, на открытом воздухе, а для Ксеркса и знати построили огромный шатер. Туда снесли роскошную мебель, уставили столы золотой и серебряной посудой, взятой у местных жителей. Все, что наживали люди десятилетиями, оказалось на столах и на земле. Все, словно саранча, пожрало войско завоевателей. Ужасные поборы разорили народ… Те, кто избежал насильной вербовки, покинули свои дома и ушли прочь, иные из них навсегда. Ксеркс оставил после себя вконец разоренную и обезлюдевшую страну. Мы не говорим уже о такой «мелочи», как принесение жертвы богам по окончании возведения моста. Персы схватили 9 юношей и 9 девушек из местных жителей: по приказу великого царя их закопали заживо на глазах у всего войска.

Греки, не имея тогда возможности биться на суше с превосходящими силами, встретили врага на море, в проливе у острова Саламин, куда они эвакуировали граждан из Афин. В ожесточенном сражении полководец греков Фемистокл разбил флот Ксеркса, которым руководил брат царя, Ариомен. Персы потеряли в том бою 200 кораблей, греки всего – 40 триер. Ксеркс тогда сказал Артемисии, своей даме-адмиралу, правительнице Галикарнаса (кстати, заодно и бабушке Геродота): «Мужчины стали для меня женщинами, а женщины – мужчинами». Смысл этого понятен тем, кто знает: сказана фраза после поражения от греков в морском сражении. Ксеркс этими словами хотел выразить свое глубокое возмущение поведением мужчин его войска. «Для Ксеркса Саламин стал личной трагедией, – отмечает историк. – Он надеялся демонстрацией силы внушить грекам благоговейный страх, и то, как он, по рассказам, реагировал на провал, казнив финикийского адмирала, тем самым заставив отвернуться от него финикийских союзников, показывает его слабость и невысокий интеллект. После поражения он вернулся в Персеполь и, насколько нам известно, никогда больше не покидал Персию. Великий человек сумел бы понять, что в монолитной системе обширные территории, приобретенные завоеваниями, нельзя удерживать и бесконечно расширять».

Дарий Великий

Эти битвы, как и само противостояние персов и греков, нашло отражение в трагедии греческого драматурга Эсхила «Персы». Ни одна из дошедших до нас из того времени трагедий не имеет столь реальных исторических персонажей, действующих на сцене. Атосса, Дарий, Ксеркс – правители могучего Персидского царства. Время действия трагедии – 480 год до н. э., когда персы потерпели от греков сокрушительное поражение. Самое знаменательное в этой истории то, что автор, Эсхил, был непосредственным участником решающих сражений – в битвах при Марафоне, Саламине и Платеях. Действие трагедии происходит в персидской столице Сузах. Сведения о ходе тех событий читатель получает из уст персов. Гонец, донесший весть о поражении персов под Саламином, говорит: «О Саламин, о имя ненавистное!» Хор ему вторит: «Будут Афины в памяти // Вечным проклятьем жить: // Так много в Персии теперь // Безмужних жен, матерей бездетных!» Далее появляется тень царя персов, Дария; в пространном монологе он рисует картину триумфа греков и печальную судьбу персов: